Obliviate Me/Забудь меня

Никто не спрашивал Гермиону Грейнджер, что произошло той ночью. В конце концов, им это и не нужно. Все знают, что Гермиона Грейнджер ненавидит Беллатрикс Блэк, и всё, что она расскажет о той ночи, будет абсолютной неправдой. Что ещё более важно, Беллатрикс никогда бы не подпустила её достаточно близко, чтобы быть там. Гермионы не могло там быть, и, что более важно, она не могла быть вовлечена в это. Жаль, что они не спрашивают её, что случилось, потому что она точно знает, что произошло. Есть что-то захватывающее в том, чтобы завести незаконный роман со своим профессором. Угроза быть пойманными преследует постоянно, но это не пугает Гермиону, нет, это заставляет её кровь бурлить в жилах. Она всегда любила бросать вызов. Стать одной из лучших ведьм волшебного мира? Это одно из лучших ощущений, стоящее где-то между освоением нового заклинания и ощущением Беллатрикс между её ног. Не принимать вызов было тоже несложно. Не то чтобы она притворялась в своих враждебных отношениях с Беллатрикс. Все насмешки и колкости искренни, она знает, что это относится к ним обеим. Беллатрикс раздражает её почти каждый день. Она одна из немногих людей, способных выплеснуть свой гнев на публику. — Люблю, когда ты злишься, — говорила Беллатрикс ей однажды, проводя ногтями по её бедру. Беллатрикс тяжело дышит в ухо Гермионы и покусывает его. — Это первое, что меня в тебе привлекло. Столько гнева, столько страсти. Это правда, но за этим кроется нечто большее. Несмотря на то, что Беллатрикс оскорбляет её, это многослойно. Это сделано для того, чтобы показать более естественную Гермиону, ту, которая реагирует интуитивно. Так было не всегда. Раньше это должно было ранить, довести Гермиону до слез. Беллатрикс чувствовала себя очень похожей на Снейпа. Она ненавидела её за то, что она была выскочкой, хотя ей нравился интеллект Гермионы. Руки Беллатрикс пробегают по её волосам, пальцы царапают кожу головы. Гермиона практически растаяла на коленях Беллатрикс, чувствуя себя в тепле и безопасности. На улице холодно, но Беллатрикс накинула свой плащ на Гермиону. Трава щекочет ноги Гермионы, но это скорее успокаивает, чем раздражает. Луна почти полная, сияет в ночном небе. Запретный лес по-своему страшно красив. Он стал менее пугающим, это то, чего она стала ждать каждый раз с нетерпением. Это одно из немногих мест, где Беллатрикс и Гермиона могут по-настоящему расслабиться рядом друг с другом. В такое позднее время вряд ли кто-нибудь из Хогвартса рискнул бы прийти сюда. Если кто-то всё же придёт, то Гермиона установит защиту. Беллатрикс действительно была впечатлена осторожностью Гермионы, открытое восхищение заставило Гермиону покраснеть. — Ты умная, Гермиона, на самом деле просто гениальная. Гермиона знает, что сильно краснеет, но все равно смеется. — Я думала, ты ненавидишь это во мне. Беллатрикс качает головой, проводя пальцем от щеки к губам. — Нет, это мне в тебе больше всего нравится. Я бы никогда не выбрала кого-то, кто не смог бы бросить мне вызов. Дураки меня не интересуют, ты здесь лучше всех остальных. Я всегда гордилась тем, что могу развидеть сильнейших людей. Ни для кого не секрет, что Беллатрикс ненавидела то, что Гермиона превосходила студентов-полукровок и чистокровных, и она позаботилась о том, чтобы превратить жизнь Гермионы в сущий ад. Зельеварение и Защита от Темных Искусств проходили ужасно у Снейпа и Блэк. Гермиона работала всё лучше на уроках, чтобы досадить им. Злоба – это мощная вещь сама по себе. Злоба сделала из Беллатрикс – Беллатрикс. Гермиона отказывалась поддаваться запугиванию, ею помыкали, но она стояла на своём. Этого ни за что бы не случилось, если бы она была слабой. Она знает, что Беллатрикс ожидала, что она отступит, пожалуется или оставит Хогвартс в ранние годы. Но нет. Она принципиально отказывалась это делать. Её раздражало, что Беллатрикс действительно думала, что может выгнать её из школы или, по крайней мере, из её класса. Вот так всё и началось. Никто не перечит Беллатрикс, все слишком боятся её. Гермиона знала это с самого начала. Она принимала каждое оскорбление и тут же отбрасывала его в ответ. Колкости более мягкие, чем у Беллатрикс, поскольку она знает, что ей не сойдет с рук прямое оскорбление её профессора, но всё равно она не станет молчать. Беллатрикс хотела сломить её. Гермиона же просто хотела сделать жизнь своего профессора невыносимой, пока та издевалась над ней. Так прошла большая часть её жизни в Хогвартсе. Гермиона стояла на своём, преуспевала в классе, выкладывалась настолько хорошо, насколько могла, и теперь она знала, как сильно это нравится Беллатрикс. Это просто удача, что всё изменилось: от врагов, которые втайне уважают друг друга, до тех, кто они есть на самом деле. Что ж, удача и слабое чувство границ у Беллатрикс. — Грейнджер, — ухмыльнулась Беллатрикс, сверля взглядом свою ученицу. — Не хотите ли объяснить мне, почему вы помечаете что-то, хотя я даже не произнесла ни слова за последние три минуты? — Беллатрикс неторопливо подошла к её столу, наклонившись над ней, она взять пергамент. Гермиона напрягается от близости Беллатрикс, стиснув зубы, она пытается абстрагироваться от внимания всего класса. — Я делала дополнительные записи к лекции. Она не лжет и знает, что Беллатрикс может сама это увидеть. Она дополнила лекцию тем, что уже прочитала. — Вы не сможете слушать, если будете заняты доказательством того, как много вы знаете, Грейнджер. Гермиона удивлена, что у неё всё ещё есть зубы, учитывая, как сильно она скрежет ими во время этого урока. — Вас невозможно не слышать, профессор. Глаза Беллатрикс сузились, её лицо оказалось слишком близко к лицу ученицы. Гермиона даже не думала о том, чтобы двинуться или шарахнуться в сторону. — Что вы хотите этим сказать? — Беллатрикс практически рычит. Гермиона улыбается самой фальшивой улыбкой, на которую только способна, такой, о которой весь класс будет знать, что она ненастоящая. — Только то, что вы прекрасный оратор, профессор. — Наказание. — Я делала пометки! — За сарказм, Грейнджер. Останетесь после занятий. Гермиона проводит остаток урока, кипя от злости и надеясь, что взглядом сможет поджарить Беллатрикс. Это не помогает её положению. Конечно, она делала дополнительные пометки, потому что лучше сделать всё тщательно. Это не единственная причина, по которой она старательно делала записи, вместо того чтобы смотреть вверх. Она клянется, что Беллатрикс знает, что происходит, и намеренно мучает её. Для Гермионы не стало неожиданностью, что ей нравятся женщины. Её лучшие подруги Джинни и Луна, даже Панси, которая ведет себя так, будто ничего так сильно не хочет, как встать между двумя другими подругами. Так что на самом деле это не удивительно, то, что её влечет к профессору, которая однажды заставила её писать работу до тех пор, пока у неё не свело руку и пока солнце не село. Учитывая этот факт, Защита от Темных Искусств становилась всё более трудной задачей для Гермионы. Теперь она замечает всё, что касается Беллатрикс. Как безупречно она показывает свои навыки, как плотно облегают её корсеты, как её губы изгибаются с намёком на оскал, прежде чем она растерзает ученика. В общем, всё то, что мешает сконцентрироваться Гермионе. Все расходятся и оставляют их вдвоём, Гермиона не двигается с места, пока Беллатрикс пристально смотрит на неё. — Вопреки распространенному мнению, сжигать ведьму – не есть хорошо, так что перестань пытаться. Подвинь стол и освободи место в центре класса. Гермиона не задается вопросом, как Беллатрикс почувствовала её гнев, она точно не пыталась это скрыть. Похоже, Беллатрикс хочет проверить её знания заклинаний на практике, а не в теории. Беллатрикс чередует практические занятий и лекций, но сегодня не должно было быть тренировочного дня. — Обычно ты прекрасно справляешься, но на прошлой неделе заклинание вышло небрежным. Практикуйся, пока я не скажу «стоп». Ты не уйдешь, пока заклинание не будет выходить у тебя так же хорошо, как и у любого другого ученика. Гермиона сдерживала поток проклятий. Она надеялась, что Беллатрикс не заметила её проблем с заклинанием. Обычно у неё нет проблем, но в движении палочки есть что-то такое, что выводит её из себя. — У тебя такой вид, будто ты держишь лапшу, а не волшебную палочку. — Мой домашний эльф справился бы с этим лучше. — Интересно, могла ли Макгонагалл отправить письмо не той девушке? Это лучшее, что ты можешь сделать? — Честно говоря, это становится просто грустно. Долгопупс мог бы сделать это и то лучше. Гермиона чувствует, как теряет самообладание, подобно удару молнии. — Тогда сделайте свою работу и научите меня. Глаза Беллатрикс на мгновение расширились, прежде чем сузиться. Она ничего не говорит, и Гермиона прикусывает язык, самообладание пришло слишком поздно. Беллатрикс подходит, и Гермиона чувствует, как её сердцебиение учащается из-за сильного беспокойства. Ухмылка Беллатрикс становится всё шире, пока не становится почти дикой, её язык прижимается к зубам. — Пожалуйста, не убивайте меня, — шепчет Гермиона, она надеется, что это может спасти её. Беллатрикс хихикает, на лице появляется что-то похожее на восторг. Профессор обходит её сзади, Гермиона почувствовала, как её спина выпрямляется. Беллатрикс практически прижимается к спине Гермионы. Одна рука мягко ложится ей на талию, в то время как другая хватает её за запястье так, что может появиться синяк. Дихотомия Беллы угрожает здоровью Гермионы. Она уверена, что это плохо, когда сердце бьётся так быстро. Она уверена, что Беллатрикс это чувствует. Как она попала в такую ситуацию? Ах да, будучи всезнайкой. Гермиона чувствует, как её тело бросает в жар, как грудь женщины поднимается с каждым вздохом. Она знает, что Беллатрикс нависла над её плечом, Гермиона почувствовала, как нос профессора несколько раз коснулся её уха. Гермиона облизала пересохшие губы, изо всех сил стараясь не оглядываться и не шевелиться в объятиях Беллатрикс. Пытаться сохранять спокойствие, когда женщина, о которой она мечтала в течение нескольких месяцев, настроена против неё, оказалось самым трудным в её жизни. Беллатрикс заставляет руку Гермионы двигаться, её пальцы впиваются в мягкое запястье девушки. Она продолжает повторять это движение, в конце концов ослабляя хватку, когда у Гермионы получается выполнить заклинание без её помощи. Беллатрикс кладет обе руки на её талию, прикосновение остаётся легким. В конце концов рука Гермионы опускается, и палочка выпадает из её хватки. Она не практикует заклинание, и нет никакой необходимости в том, чтобы профессор всё ещё была прижата к ученице. С каждым мгновением, когда пальцы Беллатрикс сжимали её талию, становилось всё более очевидным, что что-то изменилось. Гермиона поворачивает голову, и всё меняется. Глаза Беллатрикс потемнели и устремились на Гермиону. Гермиона прикусила губу, чувствуя, как зашевелились бабочки в её животе. Взгляд Беллатрикс опускается к её губам, и не отводит его. Гермиона сокращает расстояние и впервые прижимается к губам женщины своей мечты. Не поколебавшись Беллатрикс отвечает на поцелуй, она просто притягивает её ближе и проводит языком по губам Гермионы. Девушка быстро открывает рот и впускает Беллатрикс внутрь. Хватка женщины остается мягкой, что нельзя сказать о поцелуе. Она исследует рот Гермионы и уверена, что контролирует поцелуй. Женщина прижимается и касается языка Гермионы, доминируя достаточно сильно, чтобы не было борьбы. Беллатрикс запускает одну руку под кофту девушки, её пальцы прокладывают дорожку вверх по животу. Низкий стон вырывается из горла Гермионы при ощущении рук профессора на своей коже. Беллатрикс усмехнулась такой реакции, и Гермиона почувствовала знакомое раздражение, реагируя так на своего профессора. — Знаешь, котёнок... Я думаю, что нашла для тебя отличное внеклассное занятие. Учитывая, как часто они оказываются в таком положении, Гермиона подумала, что это заслуживает внимания всего класса. По крайней мере, тогда им не пришлось бы прятаться во время предполагаемых наказаний в Запретном Лесу. Или же однажды в комнате профессора, но, учитывая, что в тот раз их чуть не поймали, они не осмеливаются это больше повторить. Они извлекают максимум удовольствия из того, что у них есть. Принимая во внимание склонность Беллатрикс к доминированию: согнуть Гермиону над столом или почувствовать под собой тело девушки, лежа на опушке в лесу; они получают более чем максимум удовольствия. Тем не менее, всё становится запутанным. В жизни всё становится запутанным, особенно сложные тайные отношения. Гермиона упрямая и достаточно осведомлённая, чтобы понять тот факт, что она слишком гордая. Вот почему она не хочет начинать этот разговор. Беллатрикс должна быть той, кто его начнет. Гермиона – та, кто поцеловала Беллатрикс, та, кто добивалась её, та, кто добровольно подвергалась наказаниям. Она уверена, что именно Беллатрикс должна начать разговор о их будущем. Учеба в Хогвартсе для Гермионы подходит к концу. И по мере того, как конец учебного года приближается к завершению, между особями женского пола нарастает напряжение. Она не знает, чего хочет Беллатрикс, и что они будут делать. Хочет ли Беллатрикс продолжать эти отношения? Беллатрикс вообще считает это отношениями? Эти мысли постоянно крутятся у неё в голове. Чтомыбудемделать Чтомыбудемделать Чтомыбудемделать — Если ты не перестанешь так много и так громко думать, я действительно оставлю тебя на растерзание оборотням, — Беллатрикс отстранилась и положила голову на бедро Гермионы, губы Беллатрикс заблестели в лунном свете. — Я не так уж громко и много думаю, — Гермиона фыркнула в знак протеста, такая же недовольная, как и сама Беллатрикс. — Котёнок, ты витаешь в облаках, тебя в прямом смысле здесь нет. Где ты? — Беллатрикс выглядела обеспокоенной. Гермиона чувствует, что начинает отгораживаться, и знает, что чтобы не вырвалось с её губ, это заставит её поморщиться. — Не делай вид, что тебе не всё равно, — Гермиона закусила губу и соответственно поморщилась. — Так. Значит, у кого-то есть чувства, с которыми не хотят делиться, — брови Беллатрикс приподнялись. Гермиона прикусила язык, чтобы не дать ядовитым словам, вырваться наружу. — Я никогда не видела, чтобы ты была такой тихой, Гермиона. Что случилось? — Беллатрикс кладёт руку на её талию и нежно проводит круговые движения большим пальцем. Каким-то образом она узнала, что это эрогенное место Гермионы, это всегда заставляет её вспоминать с чего всё началось. Даже сейчас этот трюк может снять напряжение Гермионы. Гермиона прикрыла лицо рукой. Летающая живность стрекочет вокруг неё, пока она молчит. — Мы вместе? Гермиона убрала руку и посмотрела вниз на удивлённую Беллатрикс. Каким-то образом её брови взлетели ещё выше. — Мне неприятно говорить тебе это, но мы уже давно занимаемся регулярным сексом. — Я имею в виду нечто большее, чем секс. — Мы ходили на свидания. — Я знаю, но… Ты захочешь быть со мной, когда я закончу учебу? Брови Беллатрикс опустились, когда она поняла, что Гермиона имеет в виду. — Мерлиновы трусы, так вот что тебя беспокоит? Лицо Гермионы становится откровенно враждебным и свирепо смотрит на Беллатрикс. Женщина нервно сглотнула и продолжила. — Не смотри на меня так, ты же знаешь, что я не это имела в виду. Или я действительно имела это в виду, но не так. Милая, я думала, что уже объяснила тебе это. Я хочу самое лучшее, и это ты. — Да, здесь в Хогвартсе. — Нет. Везде, — Беллатрикс никогда не упускает возможность для драматического эффекта. — Оу. — Да-да-да. Ты стала… Очень важной для меня. Можем ли мы вернуться к тому зачем мы сюда пришли, или у тебя есть какие-то другие переживания, о которых я должна знать? — Ты вроде как немного сука. — Я думала, что это очевидно, если моей тактикой соблазнения являлись наказания. Позже она будет вспоминать эту ночь как самый лучший и самый глупый момент в своей жизни. Её рука сжимает траву вокруг них, голова запрокинута назад, и дыхание прерывается. Это похоже на взрыв, огонь вспыхивает вокруг них. Беллатрикс со страстью в глазах смотрит на девушку, и этот взгляд быстро становится самым похотливым, какой Гермиона когда-либо только видела. Большая часть Запретного леса сгорает дотла в следующие несколько мгновений. Беллатрикс ухмыляется, когда снова поднимает глаза, и Гермиона стонет от её самодовольного взгляда. Пальцы Беллатрикс скользят по животу Гермионы, опасно низко. — Ты же знаешь, что они собираются сделать, — Беллатрикс казалась Гермионе слишком уж весёлой, кто-то действительно должен стереть эту ухмылку с её личика. — Ах, забудь меня, — она подавлена. Смутившись от такой бурной реакции и ещё хуже от мысли, что кто-то может узнать о них. Улыбка Беллатрикс становится дикой. Она приподнимается с мрачным голодным выражением лица, её руки прижимают бедра Гермионы вниз. — Никогда, — хриплым голосом сказала Беллатрикс. Она крепко хватает Гермиону за бедра и тянет вверх. — Однако я сделаю так, чтоб тебе было трудно ходить. Они не спрашивали её о той ночи, но должны были. Хорошо, что они этого не сделали. Гермиона не уверена, что смогла бы выдержать самодовольный взгляд Беллатрикс во время официального расследования. Беллатрикс никогда, ни за что не забудет этого. Всю оставшуюся жизнь она только и будет делает, что отпускать ужасные огненные шуточки. — Она – старое пламя. — Я бы не стала связываться с моей женой, она как открытый огонь. — Ты горячая штучка. Не все они были хороши. Некоторые из них совершенно неоригинальны, но это никогда не переставало забавлять Беллатрикс. Пока все в порядке... — Осторожно, ты же не хочешь спалить еще один лес? — ...Ты сделал то, что сделала Гермиона! Она ненавидит любить Беллатрикс.