Ride

Впервые Тэхён увидел Чонгука, когда он сидел у окна и пялился смотрел сквозь него. Пейзаж был не очень-то впечатляющим, обычные серые высотки и местами натыканные круглые кусты туи. Тэхён это всё уже миллион раз видел, поэтому более интересным ему показалось наблюдать за молодым парнем, сидящим на одном из передних сидений. Тогда у него ещё не было имени, но Тэхён выкрутился, про себя называя его чудом из автобуса. Впрочем, он недавно им обзавёлся: запрыгнул в двери чуть ли не на ходу, опаздывая, а вслед за транспортом бежала женщина. — Чонгук-и, не забывай кланяться! Чонгук-и тогда покраснел до кончиков ушей и уткнулся в свой навороченный телефон. На нём была белая рубашка с накрахмаленным воротничком, тёмно-синяя бабочка, зауженные брюки с ровными стрелками, ботинки, которые, по всей видимости, до блеска начистили перед выходом, но в пути до остановки они успели покрыться слоем пыли. По нему было видно, что он волновался: он постоянно поправлял галстук; пальцы левой руки, лежащие на его бёдрах, отбивали беспокойный ритм; периодически он как-то обречённо вздыхал и постоянно проверял время. Тэхён всегда отличался особой чувствительностью и эмпатией. Он с полуслова мог понять, что ему хотят донести, разоблачал намерения, практически читал людей, с одного зрительного контакта понимая, стоят ли его нервов и усилий разговоры с ними. Когда его мать привела в дом этого странного господина Чхве, Тэхён сразу сказал, что это не закончится ничем хорошим. Оказался прав — старик оказался воришкой, альфонсом, мошенником, и просто дурным человеком. А вот, познакомившись с Минхёком, он тут же одобрил его кандидатуру. У него милые ямочки на щеках, одна бровь немного выше другой и торчащие уши. Он купает его мать в любви и заботе, а к самому Тэхёну относится, как к родному сыну. И вот сейчас Тэхён ощущает, как волны переживаний распространяются по салону транспорта. Между лопаток зудит, и ладони чешутся — хочется помочь Чонгуку хотя бы банальным присутствием. Но он и так сидит близко — прямо за ним. Он наклоняется к его затылку, и видит в отражении впереди, как зрачки Чонгука испуганно расширяются от ощущения дыхания на шее. Тэхён вспоминает то, чему его учили на курсах. Напряжённые плечи — признак обременённости и сомнений. Он опускает на них ладони, ощущая, как под ними перекатываются мышцы. Чонгук, естественно, боится — кому будет приятно, если какой-то незнакомец в автобусе начнёт лапать? — но ему любопытно, и это любопытство перевешивает страх, поэтому он продолжает сидеть и молча за Тэхёном наблюдать в затемнённое стекло перед ними. А Тэхён проминает его плечи, как учили — сначала легко, потом прикладывая больше силы, но не перебарщивая, чтобы не сделать больно — в забитых мышцах полно триггерных точек, и если ткнуть в них с достаточным усердием, то вполне можно заставить человека визжать и извиваться. Через полминуты Чонгук склоняет голову. Он становится ощутимо мягче на ощупь, не трясёт ногой и засовывает телефон в карман. Иногда не так уж много и нужно, чтобы дать человеку понять, что он в безопасности. Тэхён отклоняется обратно на спинку своего сидения, сжимая ладони, стараясь оставить на них фантомные прикосновения к грубой ткани как можно дольше. Чонгуку либо несказанно повезло с генетикой, либо он завсегдатай какого-нибудь из местных спортзалов, это точно. Когда он встаёт и выходит на своей остановке, Тэхён в этом убеждается. Чонгук — Аполлон. Брюки облегают его накачанные бёдра, рубашка подчёркивает разворот плеч и тонкую талию. Двери закрываются, автобус трогается, а Тэхён не может перестать глядеть в окно — Чонгук ему улыбается.

***

— Ну, как там твой будущий муж? Чем сегодня занимался? Рисовал тыкву или терроризировал тебя многозначительными взглядами? — Заткнись, Чимин. Детские качели не предназначены для их многокилограммовых туш, они жалобно скрипят, но Тэхёну всё равно — у него тут драма, а дома поплакать не получится — ключи забыл. Хорошо, что Чимин — настоящий друг. Остался с ним, дабы скрасить одиночество. Даже чипсы принёс. С крабом. Всё, как Тэхён любит. — На самом деле, это довольно интересно. Ты с ним ни разу не говорил, но при этом успел узнать, что он умеет вязать, вышивать крестиком… — Гладью. — Слушай, я не повар, чтобы в этом вашем фитнесе разбираться, так что не поправляй меня. Гладь, крестик — одна малина. Тэхён тяжело вздыхает. А Чонгук ведь пил воду с малиной вчерашним утром. С каждым глотком у него дёргался кадык, а потом он, вообще, пролил немного на футболку. Тэхён мог протянуть ему салфетку, но на улице было тепло, футболка бы быстро высохла, и Чонгук бы не простыл, так что он решил с чистой совестью залипать на то, как мокрая ткань обтягивает его грудь. — У него такие соски… Стекло резать можно. — А куда делось «Он читал сборник стихов, Чимин, он такой возвышенный»? Тэхён вырывает у него пачку чипсов, высыпая в рот крошки. — Одно другому не мешает, знаешь ли. Сегодня он играл в пианино на телефоне, но я могу представить, как он сидит за роялем. Потом подзывает меня, я приземляюсь задницей прямо на клавиши, но нам на это наплевать, потому что теперь я — его инструмент, и его умелые ручки используются по назначению… — Замолчи, боже. Поздновато тебя пубертат торкнул. Тебе нужно просто поговорить с ним. Знаешь, как все нормальные люди делают. — Как ты себе это представляешь? «Привет, мы с тобой уже месяц играем в гляделки, я знаю, что тебя зовут Чонгук и у тебя аппетитный попец, а ещё твои творческие навыки поражают, пошли на свидание»? — Именно так, чёрт возьми! Запиши то, что только что сказал и повтори перед ним слово в слово. Тэхён закатывает глаза. Он ни за что этого делать не будет. Они с Чонгуком — незнакомцы. Да, у него на него огромный небольшой краш, но это не значит, что нужно с этим что-то делать. Можно же оставить всё, как есть, плыть по течению — вдруг Чонгук гомофоб и расист? Или, того хуже, не любит собак и Гарри Поттера? Нет уж, пусть лучше остаётся загадочным красавчиком. — Он хотя бы имя твоё знает? Тэхён хмурит брови. — Из-за тебя. Чимин тогда позвонил ему в дороге и очень громко орал в трубку «Ким Тэхён! Ким Тэхён! Ким Тэхён!». И сбросил. Тэхён считает, что его мама была права, когда говорила, что они когда-то подружились только потому, что оба немного тронутые. Себя он таким, конечно же, не считает. Но вот Чимина… — Не «из-за», а «благодаря». Какой я молодец, какой гениальный план придумал! И сработало же! — Ещё бы. Я чуть барабанной перепонки тогда не лишился. Чимин мечтательно вздыхает. — Про вас можно снять отличную дораму. В жанре романтическая комедия. — Чимин, ты — лучший друг главного героя. Это однозначно триллер.

***

Чонгук уже четвёртый день что-то вяжет. Тэхён не совсем понимает, как он умудряется это делать — транспорт-то трясёт — но получается очень даже неплохо. Это коричневый котёнок в синюю полоску, с розовыми лапками и трогательно изогнутыми бровками. Есть ли что-то, чего это чудо делать не умеет? Когда Тэхён гостит у бабушки, её спицы мерно постукивают друг о друга, пока из ниток растёт какой-нибудь шарф или носок, может быть, рождественский свитер. Но Чонгук вяжет крючком, и это выглядит неимоверно сложно. Если он правильно понял, то это почти то же самое, что и вязать палочкой. Так как из палочки и клубочка ниток может получиться игрушка? А она получается. Остаётся только доделать второе ушко, но Чонгук убирает вязание в свой огромный чёрный рюкзак, хотя до его остановки ехать ещё далеко. Он достаёт оттуда блокнот с пайетками-перевёртышами и маркер. Открывает по закладке и выделяет какие-то фрагменты текста. Наверное, учит конспекты. Чёрт, у Тэхёна же сегодня тест. Он хотел подготовиться к нему по дороге, даже на телефон сфотографировал страницы параграфа. Он выуживает его из кармана, открывая фото. Хочется взвыть от безнадёги — даже если очень постараться, он всё не выучит. Но вместо этого он покорно вчитывается, стараясь запомнить информацию целиком. Между лопаток печёт. Он поднимает голову, когда это становится невыносимым. Оглядывается — ничего необычного. Только Чонгук поменял место — наверное, солнце слепило. Теперь он сидит не впереди, а сбоку от Тэхёна, всё так же чирикая что-то в тетрадке. Минута проходит спокойно, он как ни в чём не бывало грызёт свои ногти, когда свербящее ощущение повторяется. Он вскидывает голову резче, и успевает заметить, как Чонгук отворачивается, покраснев. Так за ним наблюдали? Может, разглядывали? Он незаметно выпрямляет спину. Заправляет прядку волос за ухо. Облизывает губы. Почёсывает шею, немного оттягивая воротник худи. Боковым зрением он видит, как Чонгук сглатывает. Он усмехается, вновь погружаясь в текст на экране телефона — поигрался и хватит, учёба важнее.

***

Преподаватели Тэхёна уже в который раз спрашивают, всё ли у него в порядке и не нужна ли ему помощь. Боже, ну что такого? Может, он за голову решил взяться! Да, во второй половине последнего года обучения, но всякое же бывает! Его посещаемость из практически нулевой превратилась в стопроцентную. Потому что Чонгук каждый день, как штык, заходит в автобус в 7:05, не пропуская. Это их единственный шанс увидеться, поэтому Тэхён теперь ложится в одно и то же время, готовит наряд и собирает портфель с вечера. — На что ни пойдёшь ради любви. — Пак Чимин! Он уворачивается и ловит яблоко, которым Тэхён в него кинул. — Ты мог бы появляться здесь чаще ради меня, твоего лучшего друга! Но тебе важнее какой-то там парень из общественного транспорта. — Пару дней назад ты называл его моим будущим мужем. — Отвали. Чимин жуёт, стреляя глазами из-под чёлки. — С тобой-то мы в любое время встретиться можем. А про него я знаю только имя. — Так возьми у него номер! Хотя бы для меня, мне нужно поблагодарить человека, который заставил моего любимку приходить на занятия. — Нет. Чимин думает, что Тэхён внезапно стал стеснительным и упрямым. Тэхён же просто не хочет Чонгуком ни с кем делиться. Он — его личный загадочный принц, и его номер у кого попало в записной книжке болтаться не будет. — Погоди, так ты ревнуешь. — Никогда! Чимин повторяет «Ревнуешь, ревнуешь!» и заставляет Тэхёна подавиться обедом — он всегда боялся щекотки. Чонгук, кстати, тоже. Тэхён это случайно выяснил, как и всё остальное о нём. Просто сегодня утром рядом с ним сидела мать с ребёнком. Любопытный карапуз спрашивал обо всём, что видел вокруг: о том, почему деревья зелёные, а небо голубое, о том, почему у девушки на улице в одном ухе целых три прокола. Чонгук сидел без наушников и улыбался, когда маленький мальчик громко хохотал. Малыш подумал, что с ним хотят подружиться, наверное, а потому протянул свои крохотные пухлые пальчики к Чонгуку и стал ими быстро-быстро перебирать. Его мать тут же шикнула и сказала, что нельзя трогать людей без их разрешения. Чонгук сказал, что всё в порядке, он просто боится щекотки. Голос у Чонгука, надо сказать, бархатный. Не слишком низкий, но и не писклявый. Такой, из-за которого ещё проще влюбиться. А Тэхён и так в нестабильном положении. Чимин сочувствующе похлопывает его по плечу в объятиях, когда замечает, как Тэхён уставился в точку на стене и тяжело вздохнул. — Ничего, брат. Все через это проходят.

***

Чонгук завтракает. Он откусывает бутерброд из бумажного пакета и встряхивает бутылку-шейкер. У него волосы растрёпанно торчат во все стороны. Тэхён замечает, что на правом виске несколько прядей окрашены в пастельный розовый. Крошки падают на чёрные брюки с огромным количеством накладных карманов. Из одного из них торчит телефон, и Тэхён уже знает, что, как только Чонгук доест, он достанет его и откроет какую-нибудь игрушку, вроде той, где нужно собирать мармеладки в ряд. Сегодня он решил приступить к решительным мерам. Чимин сказал, что можно поздороваться или даже взять номер. Тэхён покрутил у виска, сказав, что это чересчур, и решил просто сесть рядом. Он встаёт со своего нагретого места и плюхается на соседнее с Чонгуком. Тот немного давится своим то ли чаем, то ли коктейлем. Кажется, это называется «маття». Или матча. Или это только по цвету похоже, а на самом деле Чонгук пьёт суп-пюре. Они встречаются взглядами, тут же отворачиваясь. Тэхён понимает, что краснеет. Чонгук, кстати, тоже. Кончики его ушей наливаются ярким карминовым, а к щекам приливает кровь. От него вкусно пахнет. Не популярным «суровым тестостероновым» дезодорантом среди его ровесников, который обещает привлекать самок, а чем-то нежным, сладким и обволакивающим. Тэхён даже не уверен, что это парфюм. А его волосы пахнут баунти. Кокосом и райским наслаждением. Они мягко щекочут тэхёнову щёку, когда на плечо опускается тяжесть. Что? О. Ох. Чонгук заснул. Плюхнулся головой на ближайшую поверхность, которой оказался Тэхён. Ладно. Он не был готов к такому контакту от слова совсем. Что ж, он, по крайней мере, знает, где Чонгуку выходить — аж через восемь остановок. Пусть подремлет. Если разбудить его сейчас, неловко будет обоим. А пока можно, наверное, немного покопошиться у него в волосах. И сфотографироваться — только очень осторожно. Тэхён специально отключает на телефоне звук затвора и делает селфи: щека Чонгука на его плече, розовые губки выпячены, рот сонно приоткрыт, чёлка дрожит от ветерка. — Красивый. Он показал Чимину фото, как доказательство, что он ничего себе не выдумал, что Чонгук, правда, существует и ездит с ним каждый день с понедельника по пятницу. — Смотри. Тэхён достаёт из рюкзака маленький брелок. Вязаный котёнок. — Я его разбудил, он выскочил, а это осталось на сидении. Я хотел вернуть ему это завтра, но там… — Я вижу. Вау. К металлическому колечку чёрной ниткой привязана картонка. «Тэхёну». Сердце обрывается, устремляясь куда-то в пятки, потом возвращается на место и стучит с удвоенной скоростью. Этот котёнок пахнет тоже приятно: пряжей и стиральным порошком. — Всё, отдай. Чимин хмыкает, но молчит, засовывая себе в рот целую горсть кукурузных хлопьев. Что теперь с ним делать? Хочется положить на полку, накрыв стеклянным колпаком и не подпускать к нему прямых солнечных лучей, чьих-то рук, и, пожалуй, взглядов. Но Чонгук, наверное, обидится, если увидит, что Тэхён его подарок не использует? Он снимает с рюкзака старую подвеску в виде кружки пива и прицепляет на это место новый брелок. — У тебя эта штука целый год висела, ты ни в какую не хотел её менять. Неужели всё так серьёзно? Может быть, может быть.

***

Перед глазами расцветает широкая улыбка. У Чонгука вокруг глаз милые складочки, он морщит нос и глупо хихикает, даже не стесняясь того, как сильно залился краской. А Тэхёну вот немного стыдно. Но совсем чуть-чуть. Потому что Чонгук, кажется, его действия оценил положительно. Он заходил в автобус, плюхнулся на своё излюбленное место, пусть рядом и сидела какая-то женщина, а не Тэхён. Он был в рубашке, которая непозволительно подчёркивала его достоинства: широкую грудную клетку, острые стрелки ключиц, вздутые трапециевидные мышцы и крепкую шею. И тут тучная женщина, сидящая рядом, решила Чонгука зацепить своими висюльками на куртке, оторвав пуговицу. Чонгук сказал «Предательница», а Тэхён не понял, кому он — женщине или рубашке? Может, пуговице? Или судьбе? В любом случае то, что произошло дальше, в сознании Тэхёна вызывало только разряды красного света и громкую сигнализацию о поднятии тревоги. Потому что Чонгук достал из рюкзака небольшой моток ниток с воткнутой иголкой и, чёрт возьми, рубашку эту с себя стянул. Принялся зашивать прямо так, сидя с голым торсом в салоне автобуса, полном людей. Юный портняжка, блин. Изначально Тэхён был не против, а только за. Прямо перед его глазами перекатывались мышцы, солнце заливало смуглую кожу. Он пересчитал все чонгуковы родинки, мысленно провёл между ними кончиками пальцев, сложив созвездия. Но. Было одно но. Не одного его устраивал открывшийся вид. Какой-то мужчина, лет на десять старше Тэхёна и сидящий позади, чуть ли не облизал Чонгука своим взглядом. Пара девчонок справа хохотали и достали телефоны, намереваясь Чонгука сфотографировать. Тэхён разозлился. Да так сильно, что, казалось, пар из ушей сейчас повалит. А ему даже не сесть рядом — женщина, по вине которой всё это и произошло, выходить не собиралась. Пришлось пойти на крайние меры. Тэхён стянул с себя толстовку, оставаясь в одной футболке, и накинул её на плечи сидящего перед ним Чонгука. Он только дёрнулся, обернулся, и, удостоверившись в том, что толстовка не с неба упала, продолжил молча зашивать. Когда эта тётка, в конце концов, ушла, Тэхён практически телепортировался на место рядом с Чонгуком — так быстро пересел. Он был хмурый и насупленный, а Чонгук, наоборот, засиял, ослепляя своей улыбкой. И сейчас он краснеет всё сильнее и сильнее, румянец распространяется по лицу и ползёт вниз по шее. — Ты собираешься одеваться? — Это первые слова, которые Тэхён Чонгуку говорил в принципе. Он не планировал, что они прозвучат так грубо. — Да, конечно. — Чонгук спохватывается. Надевает рубашку обратно, оставляя верхнюю пуговицу расстёгнутой. На этом их диалог заканчивается. Остаток дороги снова проходит в тишине, за исключением того, что сердце у Тэхёна громко стучит в ушах — Чонгук взял его за руку. Просто взял и переплёл пальцы, робко поглаживая тыльную сторону ладони. Надо Тэхёну, наверное, начать заниматься спортом. А то дыхалка ни к чёрту — никак не может успокоиться. Даже когда Чонгук выходит и машет ему вслед ладошкой. Боже, он, и правда, влюбился. Погряз по самую макушку.

***

— Чего ты раскис? Ну чего ты раскис? Вернётся твой ненаглядный. Чимин пытается растормошить Тэхёна, но он поднимать голову с парты не собирается. Только зарывается лицом ещё сильнее в рукава толстовки. Чонгук сегодня не пришёл. Не заскочил в автобус в последнюю секунду, не плюхнулся на своё сиденье, запыхавшись, не достал из рюкзака какое-нибудь новое рукоделие и не уронил голову Тэхёну на плечо. Когда Тэхён прилип к окну, глядя на улицу, его силуэт не виднелся даже на горизонте. — Он же мог просто опоздать. — Ага, полгода он приходил вовремя, а тут внезапно припозднился. Не смеши меня. Я просто его достал, и он пришёл на следующий автобус, чтобы со мной не встречаться. Тэхён не видит, но Чимин закатывает глаза и бьёт себя ладошкой по лбу. — Ты такой дурной. Он же тебя даже за руку первый взял. В жизни всякое бывает, нечего нюни распускать. Вот завтра не появится — тогда и будешь плакать. — Он ещё и завтра не придёт? Он хватает со стола салфетки и вытирает ими глаза. Чимин скоро себе шишку на лбу набьёт. — Я тебе говорил, что нужно у него номер брать, а ты всё не хотел. Вот, пожинай плоды своей безалаберности. — Я с тобой делюсь не для того, чтобы ты мне нотации читал. — Тэхён больно пихает его в бок. Занятие начинается, но он так и остаётся лежать на столе, ковыряя ногтем лакированную поверхность. Чимин только отмахивается на вопросы преподавателя — если Тэхён решил устроить драму, то он будет идти до конца. Когда по пути домой Тэхён всё ещё завывает и трёт покрасневшие глаза, Чимин обещает себе, что этого Чонгука сам из-под земли достанет, если завтра он не появится.

***

Ким Тэхён — не самый решительный человек. Не очень общительный и приветливый, а тактильный и прилипчивый только с близкими. Потому что он считает, что, пока вы с человеком свои отношения не обговорили, оба не имеете никакого права вторгаться в личное пространство, нарушать планы, даже если случайно. Но по какой-то причине он поступился принципами и сейчас мёрзнет на две остановки дальше своей, ни свет ни заря. Кто знает, может, Чонгук решил садиться на автобус, что выезжает раньше? На нём обычно ездят работники после ночной смены, потому что он приходит в шесть утра. Но Чонгук появляется, только когда до приезда их регулярного маршрута остаётся десять минут. Он никогда не приходил настолько заранее. Тэхён до этого развалился на скамейке и копался в телефоне, но, завидев Чонгука издалека, он вскочил, подтянув пояс штанов и разгладив воображаемые складки своей олимпийки. Чонгук… Удивлён. Он стоит с раскрытым ртом, и Тэхён не понимает — он рад его появлению или нет? Самый содержательный разговор у них был на прошлой неделе, когда они перебросились парой фраз про рубашку. Поэтому сейчас никто из них не знает, как подступиться и начать диалог. Тэхён открывает рот первым. Но Чонгук его перебивает. — Я вчера проспал, я никогда в жизни так не расстраивался. Я думал, что если почитаю на полчаса больше вечером, то ничего страшного не случится. — Он тараторит. — Но я забыл поставить будильник, вскочил, когда мать уходила на работу. Понимаешь, я почти успел, я выбежал из-за поворота, как только автобус отъехал. Он не ожидал этого услышать. Если честно, он готовился к тому, что Чонгук его будет игнорировать, или скажет в лицо какую-нибудь пакость — так с ним до этого поступали. Но, кажется, Чонгук не из таких людей. Он из тех, кто говорит, что думает. Запинаясь, краснея, теребя пряжку на ремне, но заглядывая в глаза. Тэхён подходит к нему, выуживая из кармана телефон. — Запиши мне свой номер, пока не забыли. Чонгук слушается. Звонит и сбрасывает, забивает чужой номер к себе тоже. Тэхён замечает, как он ставит фиолетовое сердечко рядом с его именем. — Я давно хотел с тобой нормально познакомиться, вообще-то. Ты красивый. Они заходят в автобус, держась за руки. Место Чонгука, впервые за всё это время, оказывается занято. Они садятся назад. Чонгук мило хихикает, когда Тэхён пытается пошутить, заправляет ему волосы за ушко или трётся о висок кончиком носа. Он поворачивается и клюёт Тэхёна в самые губы. В течение следующих пяти минут Тэхён выясняет, что они у Чонгука мягкие, влажные, а язык юркий и шаловливый. А ещё, что целоваться на куске дороги, полной ям и кочек — не самая лучшая идея. Он случайно прокусывает Чонгуку губу. — Прости, пожалуйста. Он только улыбается. — Ничего страшного. Первая встреча и поцелуй у нас были здесь, в автобусе, но давай договоримся, что первый секс будет в более уединённом месте? Тэхён не может совладать со своим шоком и возмущением. Боже, Чонгук выглядел таким неиспорченным и невинным! А на деле берёт и сжимает его бедро сквозь ткань джинсов. Впрочем, не особо он и против.