Tired.

Чимин устал. Чимини, блять, просто устал. От всего. От того, что он должен по давно выученному сюжету скакать козликом вокруг ребят, вместе с Хосок-хеном. Устал на сцене медленно и горячо двигать бедрами в такт музыке, ощущая липкие взгляды, от которых тянет блевать. Устал от постоянных нагрузок, что казалось, на людях испытывают самую мучительную и доглую пытку. Устал вечно улыбаться в камеру, щуря глаза, чтобы улыбка казалась более естественной, а не похожей на наятнутый оскал, кой впрочем и являлась. Устал быть вечно милым и счастливым, будто для него слова «тоска» не имело в принципе никакого лексического значение. Но больше всего, он устал стоять рядом с Юнги и делать вид, что ему хорошо. Устал слушать его голос, что отдавался хрипотцой где-то под ребрами и то, только в присутствии других. Устал на фансервисе висеть на нем, умоляя свое сердце стучать помедленнее, чтобы хен ничего не почувствовал, а потом обходить его десятой дорогой. Потому что тогда, когда Мин Юнги все узнает, он просто скривясь плюнет в лицо Чимину, и будет сторонится, будто тот станет в одну секунду самым омерзительным существом на планете Земля. После этого, думает Чим, он просто устанет жить. *** После очередной тренировки, когда мыщцы при любом движении сводит в жутком спазме, все мемберы дружно ввалились в общежитие с немыми лицами, воспевающие этот момент. Убитыми были все, но осознание, что завтра наступит долгожданный выходной, навевало желание как-то скрасить вечер. И так как музыкальная группа состояла вовсе не из 7 пай-мальчиков, все сошлись на общем мнение — незаметно протащить алкоголь со всевозможными закусками в их общежитие, и наконец придать тело алкогольной эйфории, что по воспоминаниям прекрасно снимала все грузы с души и раслабляла окоченевшие мыщцы. План удалось провести тихо и без каких либо последствий, просто Чон Хосок был мастером забалтывать людей, а Ким Сокджин не смотоя на высокий рост и внушающий обхват плеч, имел природную грацию вместе с бесшумностью ниндзя, что в такие дни ребята ценил больше всего. Так что для Хена не составило большой сложности протащить шуршащие пакеты с бутылками и едой в метре от стоящего к нему спиной менеджера. Небольшая кухня за маленький промежуток времени наполнилась разговорами, шатающимимися телами и громкой музыкой, на барной стойке появился целый бар с выпивкой на любой вкус, а за этой барной стойкой, в углу маленького помещения сидел Чимин, сверлящий свои пальцы. Блондин отметил иронию данной ситуации, что все ребята в такие дни наполнялись весельем, и наслаждались отдыхом, когда Чимин же погружался в душевные терзания. Пак сидел молча, лишь редко бросал взгляд на макушку, выбелененую краской. Юнги был всегда самым лучшим хеном для Чимина. Всегда. Просто в какой-то момент, эта любовь переросла из дружеской в… другую. Точно не ту, которую имеет право испытывать Чимин к Юнги. Потому что Чимин не должен засматриваться на губы, вечно дуемые в бантик, с необьяснимых желанием их укусить. Пототому Пак парень и не может течь, как шоколадка в температуру сто градусов по цельсию, от одного прикосновения. Потому что Пак Чимин не может любить так Мин Юнги. На плечи неожиданно ложатся большие, ненмого прохладные ладони, те самые, которые снятся в грязных снах, а в ухо слышно тихое, немного пьяное: -Что произошло? Чимину рыдать хочется, потому что больно. Потому что сказать не может, что случилось. Почему он шугается своего любимого хена. Почему ощущая, как со спины ведут ладони по плечам, мягко массируя мыщцы, опускаются на талию, делая захват, Пак с неподдельными усердием пытается вырваться. -Почему ты больше не говоришь со мной? — Звучит также возле уха обиженно. Пак уверен, что сейчас Юнги дует свои губы в милой манере. «Потому что я готов умереть, когда слышу твой голос.» -Я говорю. — Тихо, еле слышно, ведь громче сказать сил не хватает. -И когда же? -Прямо сейчас. В разговоре происходит пауза. Руки Юнги так и лежат на талии Чимина, не намереваясь сдвигаться ни на милиметр. -Тогда давай выпьем? Это ты со мной ведь сделаешь? — Встатет с боку, ставя перед парой глаз две кружки. Тонкие руки берут бутылку чего-то, Чимин не смотрит, все равно не разбирается. Разливает, со стороны кажется не равномерно, но Паку плевать. Выпить он хочет. Это точно. -Давай. — Юнги ударяет стаканчиком, начиная первым вливать в себя жидкость, медленно, чтобы создать эффект того, будто он налил себе столько же, сколько и Чимину. Пак же, вливает в себя, почти целый стакан чего-то очень крпекого, быстро, закончив начиная задыхаться и искать чем закусить. -О черт, тебе надо закусить? — Чимин кивает головой, продолжая шарить глазами по столу, в попытках зацепиться за еду. Только Юнги решает за него чем он будет закусывать. Юнги ведет ладонь по шее Чимина, зарываясь в волосы с розоватым отливом, немного оттянув назад. Мин накрывает пухлые губы Чимина и тот готов просто умереть. Сердце наровит выбить грудную клетку, и выпасть к ногам парней. В общей комнате темно, играет громкая музыка и все пляшут под градусом. Поэтому ночь обещает сохранить их маленькую тайну. Теперь Чимин не устал. Пототму что Юнги не плюнул ему в лицо, не скривился. -Какой жек ты охуенный.- В поцелуй низкий голос, которому следом вторит мелодичный: -Ты не хуже.