Imagine. Winx club. Сборник имейджинов

      В Алфее всегда пахло цветами. Розами, пионами, лилиями — сладкий туман витал в коридорах школы даже на каникулах.       В Красном фонтане же пахло иначе. Коридоры школы, скорее, напоминали машинный отсек. Запахи металла, оружейной смазки, спирта, казалось, въелись в твою одежду моментально, как только ты вошла внутрь.       Но Алфеи больше не было — остались лишь руины на месте большого, светлого замка с витражными окнами и балконами с коваными перилами. Уничтожен был и шикарный сад, деревья в котором были высажены еще первыми выпускницами. Белоснежный забор, смыкающийся воротами в форме фейских крыльев, больше не был преградой для ветра с озера Роккалуче.       Отныне феи жили и учились параллельно со специалистами. Парных занятий практически не было, пересекались юноши и девушки лишь в свободные часы и во время приемов пищи. Жилой отсек стал общим: в шахматном порядке комнаты были разделены на женские и мужские.       А школа была защищена магическим куполом, который подпитывали все волшебные существа, под ним живущие.       Занятие Гризельды тебя утомило еще с первых минут. Практика полетов с ней была действительно интересной и сложной, но лекции явно были не самой сильной стороной завуча. Подперев голову рукой, ты скучающе смотрела в окно, наблюдая, как проходит строевая подготовка у специалистов.       И вдруг — алый шатл появился в поле твоего зрения как вспышка. На корпусе зияли глубокие царапины, краска была содрана, стекло в одном углу расползлось трещинами. Но бортовой номер… его ты узнала моментально.       С этого момента время будто и вовсе перестало существовать. Гризельда говорила и говорила, стрелка на часах едва ползла, но сердце… сердце стучало как бешеное.       Едва прозвенел звонок, ты сгребла со стола учебник и другие принадлежности, закинула рюкзак на плечо и побежала в жилой отсек. Твои шаги гулом разлетались по пустым коридорам, ведь занятия были в самом разгаре, но ты сделала выбор.       Остановившись у двери, где жил он, ты смахнула с лица волосы, расправила плечи и глубоко вдохнула. Грудь тяжело вздымалась после спринтерского забега. За дверью было тихо, но ты все равно постучалась. Один, второй раз. Надежда таяла с каждой минутой, но ты не уходила.       Наконец дверь открылась — Гелия стоял напротив, с влажными волосами и капельками пота на коже, в наспех одетых шортах и босой. Твое внезапное появление на пороге отразилась на его лице легкой растерянностью и… облегчением, будто именно твое появление поставило точку в этой гребаной миссии, которая принесла Красному фонтану слишком большие потери.       На коже специалиста, словно на карте боли, тягулись царапины. Некоторые оставили после себя легкое покраснение, другие были глубже, но уже затягивались — наверняка Гелия уже принял лечебное зелье, поэтому раны заживали быстрее обычного. На руках и плечах выцветали обширные синяки. Маленький синяк остался темным пятнышком на острой скуле Гелии.       — Ты вернулся, — только и выдавила ты на выдохе, и руки парня сгребли тебя в охапку. Ты почувствовала его теплое дыхание у своего виска. — Я видела, как вы вернулись, и сразу побежала сюда.       Не дав тебе договорить, Гелия завел тебя внутрь, все еще придерживая одной рукой за талию.       — Если тебя увидят, получишь выговор, — его голова чуть наклонилась, и щека прижалась к твоей щеке. Он не спешил тебя выпускать из объятий.       — Почему вас вообще туда отправили? — ты немного отстранилась, чтобы видеть его глаза, которые тут же сузились. Мышцы Гелии заметно напряглись, окаменели. Кадык стал острее. — Эта земля не для третьекурсников! И даже не для выпускников!       В любой другой день он бы с улыбкой наблюдал за тем, как ты заводишься и причитаешь. Даже как сердишься, не держа в себе крепких слов. Но сегодня… ты пыталась узнать о том, о чем Гелия хотел забыть навсегда.       Они и правда были слишком молоды для этой миссии. Неопытны и слабы. Корабль был недостаточно оснащен, а система связи, черт бы ее побрал, подвела в самый неподходящий момент.       Мысли Гелии были резки, но правда… практически всегда жестока.       — Что случилось? Ходили слухи, что на вас напали тролли… и что вам всем сильно досталось… что ваш шатл не подлежит восстановлению…       Поток слов не заканчивался, ты спрашивала и спрашивала, гуляя кончиками пальцев по линиям его ран и гладя их, словно твои прикосновения могли снять боль. А действие восстанавливающего отвара только усиливало ее, ведь все силы организма были направлены исключительно на лечение.       Но Гелия молчал, прильнув к тебе всем телом и стараясь дышать глубже, дабы не выдать себя. Он не хотел вспоминать. Ни раскореженную груду металла, которая осталась от шатла. До этой миссии алый был его любимым цветом — цветом твоих губ. Но все изменилось: теперь он вспыхивал перед глазами облезшей краской по корпусу, пожирающим пламенем, густой горячей кровью на руках. Ни трусливое отступление, ведь им пришлось, иначе вся команда полегла бы разом, и этот лес стал бы для них братской могилой. Ни дни без еды и воды, когда вылазка из укрытия означала смерть. Ни кровь, пропитавшую их форму и прилипающую к телу, которую специалист едва отмыл, стоя под горячим душем и натирая кожу мочалкой до боли. Ни пострадавших друзей… троим повезло меньше всех.       Губы Гелии встретили твои в жарком, требующем полного молчания поцелуе. Он прикрыл глаза, зажмурился даже, лишь бы картинка перед глазами потеряла очертания, сосредоточился только на твоих прикосновениях. Ладонь скользнула по пояснице, сжала ягодицы, вторая рука затерялась в волосах и потянула их вниз.       Подталкивая тебя к кровати, шаг за шагом, прислушиваясь лишь к гулу крови в ушах, специалист позволял жару в теле взять над собой верх. Спортивные штаны немного облегчали его участь, не стесняли движений, но тянущая боль внизу живота никуда не уходила.       Он повалил тебя на темно-бордовое покрывало с эмблемой школы, освободив от футболки, и ловко стянул юбку. Феи никогда не были хрупкими, особенно в военные времени, но для него ты была тем хрупким цветком, который хотелось оберегать с особой силой. Одной рукой он мог обхватить твою талию, поднять над землей, укрыть щитом. Но второй…       Вторая нырнула под ткань белья, поглаживая покрывшуюся мурашками нежную кожу. Ты всегда говорила, что его призвание — музыка, но сегодня эти пальцы играли на твоей коже. Аккорд за аккордом, и мелодия складывалась из ваших стонов.       Ты видела туман в его глазах, влажные пряди волос, обрамляющие лицо, сокращающийся пресс, выступающие на руках вены. Но стоило ему открыть глаза, и воспоминания возвращались снова, Гелия уткнулся лбом в твое плечо, целовал его, кусал, опалял дыханием. Лишь бы твой запах, твои стоны, твои прикосновения перебили поток его мыслей.       Он не представлял, каково было тем, кто надолго останется в госпитале. Как они переживали боль, слушали шепот сквозь закрытые веки, жили вечным сном, а значит — вечным воспоминанием.       Но у него была ты — тот свет, который он видел в кромешной тьме, когда казалось, что выхода уже нет.       — Т/И, — Гелия позвал тебя, когда ты задремала на его груди, и погладил кончик носа. — Ривен скоро вернется. Он, конечно, меня поймет…       — Но Муза сегодня допоздна просидит в библиотеке из-за реферата Палладиума, — пробормотала ты сквозь дрему и приоткрыла глаза.       — Не завидую ему.       Его тихий смех погладил твои волосы. Будет непросто, но он обязательно оставит прошлое, ведь впереди будет еще немало миссий. Но к тебе… к тебе он будет приходить каждый раз, чтобы закрыть глаза и не увидеть. Ничего не увидеть.