кагехина, PG-13

Он не знает, когда все стало так, как сейчас. Когда случился тот самый решающий поворот. Хината — товарищ по команде, партнер в игре, одноклассник. Хината — причина, по которой хочется всему миру наперекор заявить, что он не король площадки, не беспощадный деспот и никакой не эгоист. Он дурак, которому не повезло влюбиться в рыжеволосого болвана, который еще глупее его самого. Телефон вибрирует в кармане куртки. «Мы можем встретиться?» Начать разговор даже с глупейшей фразы тяжело, когда ты говоришь с тем, с кем с недавних пор рядом стоять и не задыхаться задачка не из простых, а сохранить лицо «да мне все по барабану» и вовсе не представляется возможным. — Принесу тебе конспекты завтра, ты должен догонять программу. Хината продолжает сверлить дыру в двери напротив, а пальцами сильно вжимается в кровать. — Спасибо, — совсем безэмоционально произносит он, и это ощущается ударом в грудь. Это так не похоже на прежнего Хинату. Кагеяма откашливается, чтобы заполнить тягучую тишину хоть чем-то. Теперь Хината упирается взглядом в его плечо, не прикрытое ничем, так как «у тебя тут душно, я скину куртку?». — Я могу чем-нибудь помочь? — надежда умирает последней, так? —Дай мне время, Кагеяма. Он только кивает в ответ. — Конечно. Хината укладывает голову на его коленки и без умолку начинает говорить. Рассказывает о том, как пахнет больница, в какой отвратительный болотно-зеленый цвет выкрашены стены, как проходят сеансы с психиатром, у которого забавная бородка, прибавляющая ему десяток лет, и диалект Киото. Пока руки гладят огненные пряди, уши слушают пустую болтовню, но слышат минимум информации, а усваивают процентов пять, если не меньше, в голове крутится единственная мысль: ангедония в шестнадцать лет это просто-напросто несправедливо. Он чувствует, как внутренности резко обжигает слепая ярость. Он абсолютно точно зол, но коэффициент его злости равен бессилию. И это раздражает больше всего. Хината сидит, облокотившись на стену, сгорбленный и полностью разбитый. Он ничего не говорит. Не подает ни звука уже почти час. В любой другой ситуации это могло бы вызвать беспокойство. — Я, наверное, зря тебе это все рассказал, — наконец произносит после казавшейся бесконечной паузы, — врач сказал этим поделиться, чтоб мне стало легче. Ты не должен об этом волноваться. — Почему ты не сказал раньше? — Кагеяма наконец берет эмоции под контроль и из всех сил старается сейчас не наговорить лишнего. Правда старается. — Мне жаль, — Хината поднимается с росистой травы и у него на шортах остается влажный след, — но я не твоя девчонка, чтоб ты чувствовал ответственность за мое состояние. Так что ты мне не обязан, если что. Теперь молчит Кагеяма. Тишина гнетущая. Мертвая. Проходит еще минимум четверть часа прежде, чем он бросает незажженую сигарету куда-то на землю и быстро сокращает расстояние между ними. Хината заметно напрягается и хочет ляпнуть очередную колкость, чтоб просто не молчать. Чтоб убить что-то в себе. Какая-то его часть скажет ему спасибо за оказанную услугу. Он уже почти произнес что-то дерзкое и глупое, что-то, что он совсем не думает на самом деле, но Кагеяма оказывается слишком близко. Находиться в его объятиях блаженно. Не давай себе забыться, придурок. -Отпусти. Кто ж знал, что руки у него настолько сильные. А глаза совсем пустые. Кагеяма проводит по спине, еле ощутимо поглаживает позвонки и прижимает к себе еще сильнее. -Ты совсем дурак? Ты мне, блять, больше, чем какая-то девчонка, и не делай вид, будто впервые об этом слышишь. Чувство оглушающего стыда затапливает его. Хината немного отстраняется и всматривается в лицо напротив. Между ними ощущается несоизмеримое расстояние в несколько тысяч миллионов световых лет. На деле же максимум сантиметров пять. Ну вот, еще и сделал его виноватым. Браво, Хината. Ты заслуживаешь первое место в конкурсе среди недоразвитых инфантильных подростков. -Знал бы, как я тебя боюсь потерять. Это срывает тормоза. Выкручивает каждую лампочку в нем. Это оглушает, как удар. Кагеяма, придурок, лучше помолчи. Кагеяма же смотрит не отрываясь. И чувствует на уровне инстинктов: сейчас этот маленький рыжий ураган скажет глупость. Хината же полностью обескуражен. — Ты снова полюбишь волейбол, обещаю, — наклоняется и касается губами его лба. Хочется добавить: «и меня». Возможно, он шепчет это. Возможно, ему отвечают. «Я и так люблю тебя». В следующий вторник Хината появляется в спортзале. Танака с Нишиноей бегут его обнимать и одновременно заваливают вопросами, Суга и Даичи окидывают его тревожащимися взглядами, и, кажется, оба вздыхают с облегчением. После отработки подач, тренер разрешает Хинате уйти пораньше, и он на самом деле благодарен ему. Он направляется в раздевалку, когда слышит голос Кагеямы. «Я пойду с Хинатой, ладно?» — Куда ты меня тащишь? — попытки вырваться были сведены на нет еще десять минут назад, как только Хината осознал, насколько они бесполезны. Кагеяма останавливается возле кафешки и указывает на веранду. — Вижу свободный столик. В тот вечер они едят манговое мороженое и почти не разговаривают. Но Кагеяма надеется, что Хинате хоть на чуточку стало лучше. Он старается чаще вытаскивать его из дома посмотреть фильм, прогуляться в парке или покормить уток у озера. На тренировках он просит тренера Укая не очень давить на их самую сильную приманку, и тот относится к просьбе с пониманием. Кагеяма действительно благодарен, так как понимает, насколько состояние Хинаты подрывает усилия и дух команды. Дни сменяют друг друга. Одни выдаются приятнее, чем другие. А что самое важное — Хината это замечает. Время для него приобретает очертания и рамки, он больше не живет одной чередой нескончаемого потока событий. Все происходящее начинает вызывать почти забывшиеся эмоции. Болезнь понемногу утихает. Хината идет на поправку и заканчивает пить таблетки. Чувства наподобие радости и наслаждения все еще кажутся ему непривычными и далекими, будто они ракушки, которые находятся на дне, пока он разглядывает их сквозь толщу морской воды. Или блюдо, которое он пробует впервые за несколько лет, так что сложно сказать, по душе ли ему этот вкус. Но ему определенно лучше. Кагеяма осторожничает, не наседает, не требует. Чувствует охлаждение — немедленно отступает. Затем прислушивается и ждет до тех пор, пока не будет уверен в том, что следующий шаг возможен. Они часто видятся, но редко говорят. Иногда после тренировок они не сговариваясь направляются в одну сторону и просто долго гуляют. Кагеяма как бы невзначай касается своими пальцами его руки, и Хината не одергивает его. Молча позволяет себя трогать и, в конечном счете, наслаждается этими прикосновениями. Когда одним вечером во время выполнения домашнего задания по английскому Хината окончательно понимает, он незамедлительно просит его приехать. С того раза, как они встречались у него дома в прошлый раз, прошло почти полгода. В обстановке ничего, на первый взгляд, не поменялось, но ощущается все по-другому. Какая-то незамеченная деталь изменилась, но сходу этого не осознаешь. В голове у Хинаты за секунду проносится миллион вариантов того, что следует сказать, но ни один из них в итоге не заслуживает права быть услышанным, потому что губы Кагеямы оказываются быстрее любых слов.