двадцать вопросов

Цзян Чэн вздрагивает, когда диван внезапно прогибается под чьим-то весом. Он открывает глаза и удивляется, увидев рядом Лань Сичэня, который смотрит на него, мило улыбаясь. Пьяному мозгу Цзян Чэна требуется некоторое время, чтобы правильно среагировать на присутствие друга. — Разве ты не… Я думал, что ты ушёл, — слова звучат несколько невнятно, отчего Лань Сичэнь усмехается. — Я всего лишь проводил Ванцзи и Вэй Усяня до дверей. Цзян Чэн оглядывается и замечает, что вокруг почти никого не осталось. Вечеринка Не Хуайсана длится уже не один час, и он не удивлён, увидев, что большинство людей уже разбрелось. Но то, что Лань Сичэнь остался, довольно неожиданно. И Цзян Чэн не совсем понимает, что с этим делать. — Об этом я и не подумал, — он снова подносит бутылку к губам и недовольно хмурится, когда понимает, что она пуста. — А куда подевались остальные? — Хуайсан и Мо Сюаньюй пошли искупаться в бассейне, Минцзюэ и А-Яо наверху. Думаю, мы остались здесь одни, — он замолкает на мгновение, и в том, как он смотрит на Цзян Чэна есть что-то такое, что заставляет пульс молодого человека учащаться. — Хочешь ещё выпить? — Хм, может быть, немного воды, — теперь, когда он уже более-менее начал ориентироваться в пространстве, Цзян Чэн чувствует, как к нему подкрадывается похмелье. — Отличный выбор, — Лань Сичэнь довольно быстро возвращается со стаканом воды, который Цзян Чэн с благодарностью принимает. Они сидят в тишине несколько минут. Цзян Чэн продолжает украдкой поглядывать на молодого мужчину рядом с ним, который, кажется, сидит немного повернувшись к нему, но, возможно, это всего лишь его воображение. Старший Лань выглядит потрясающе, как и всегда, в строгой небесно-голубой рубашке на пуговицах и хорошо сидящих чёрных брюках. У Лань Сичэня потрясающие бёдра. Цзян Чэн кое-как отрывается от созерцания. Ему нужно придумать, что сказать, чтобы это странное молчание между ними исчезло. Поэтому он просто выпаливает первое, что приходит в голову. — Эй, давай поиграем в двадцать вопросов. — Давай. — Какой твой любимый цвет? — Цзян Чэн знает, что такой вопрос вообще ни о чём, но, похоже, та часть него, которая хочет знать о Лань Сичэне всё, одержала сегодня верх. Выражение лица Лань Сичэня меняется, игривая улыбка сменяется пристальным взглядом, из-за которого Цзян Чэну хочется извиниться. Чёрт, неужели вопрос настолько дурацкий? — Синий. Итак, скажи мне, тебе нравятся парни? Цзян Чэн давится водой, когда слышит вопрос Лань Сичэня. Это совсем не то, чего ожидаешь от чопорных и правильных Лань. Лань Сичэнь легко хлопает его по спине, когда он закашливается, но тепло его ладони сквозь тонкую ткань футболки совсем не то, что помогает собраться с мыслями. Он хлопает себя по груди несколько раз, прежде чем вновь посмотреть на Лань Сичэня. Тот всё ещё смотрит на него, явно ожидая ответа. — Ну так? — улыбка Лань Сичэня до невозможности нежная, но что-то подсказывает Цзян Чэну, что он не позволит ему уйти без ответа. — Эм, да, — и затем — потому, что в воде, которую он выпил наверняка что-то есть, — он спрашивает: — А тебе? Улыбка Лань Сичэня теперь больше похожа на ухмылку, и он наклоняется ближе, чтобы ответить: — Да. — О-ох, хах, здорово. Кажется, у нас есть что-то общее, — говорит Цзян Чэн и тут же хочет ударить себя по лицу. — Я тоже так думаю. Тебе нравится сейчас кто-то? И как только Цзян Чэн слышит этот вопрос, у него срабатывает реакция «бей или беги». Да, ему нравится кое-кто, возможно, он даже в него влюблён, но Цзян Чэн никогда не признается в этом, особенно, когда этот человек сидит напротив него. Сидит так близко, что они почти касаются друг друга. Когда это случилось? Он на мгновение задумывается о том, чтобы сбежать от этого странного разговора, но взросление вместе с Вэй Усянем сделало его кем угодно, но точно не тем, кто бросает начатое на полпути, поэтому Цзян Чэн остаётся, как бы его собственный мозг не вопил о спасении. — Да, нравится, — Цзян Чэн решает сказать правду и пытается перевести разговор в более безопасное русло, и поэтому спрашивает: — Какое твоё любимое животное? Но попытка тщетна, как бы Цзян Чэн ни хотел услышать о большой любви Лань Сичэня к кроликам, у него, видимо, на этот счёт свои идеи. — Разве тебе не хочется узнать, нравится ли мне кто-нибудь? Давай, спроси. Цзян Чэн чувствует себя оленем под ярким светом фар. — Эта игра не так работает! — бормочет он. — Ты не можешь решать, какие вопросы я задаю! — Хочешь сказать, что не хочешь знать ответ? — как Лань Сичэнь смеет спрашивать подобное у Цзян Чэна, надув губы? Кто вообще позволил этому мужчине быть таким очаровательным? Кто бы это ни был, Цзян Чэн сейчас больше всего на свете хочет найти его и придушить. — Ваньинь? — глубокий мелодичный голос Лань Сичэня прерывает поток мыслей Цзян Чэна, и он понимает, что до сих пор не ответил на вопрос. Он прочищает горло. Ладно, раз Лань Сичэнь хочет играть именно так, то пусть так и будет. Он не должен узнать, как это бьёт по Цзян Чэну. Цзян Чэн подпирает голову рукой и смотрит на Лань Сичэня с игривой ухмылкой. — Ладно. Тебе кто-то нравится? И в следующее мгновение его ухмылка исчезает при виде нежной улыбки Лань Сичэня. Что-то ужасное закручивается в груди Цзян Чэна. Как много он отдал бы, чтобы быть тем, на кого направлена эта улыбка. — Да. На самом деле, даже больше, чем просто нравится. Я влюблён. И снова это чувство. — Тебе повезло, — Лань Сичэнь улыбается и кивает. — Он удивительный человек. Цзян Чэн напоминает Лань Сичэню, что теперь его очередь, и тот несколько раз постукивает себя по подбородку, прежде чем задать вопрос. — Человек, который тебе нравится, какое его самое лучшее качество? — Зачем тебе это знать? — Порадуй меня. — Хорошо, — Цзян Чэн замолкает, размышляя. Потому что, как можно выбрать всего одно качество Лань Сичэня? Он хорош абсолютно во всём. — Он… Он очень добрый. Я знаю, что могу быть довольно резким и часто бываю грубым, сам того не желая, но он никогда не принимает это близко к сердцу. Кажется, что он способен видеть дальше этого и принимает меня таким, какой я есть. Я чувствую, что могу просто быть самим собой рядом с ним. На этих словах нежная улыбка вновь осветила лицо Лань Сичэня. Неужели он снова думает о человеке, который ему нравится? Цзян Чэн хотел бы, чтобы он прекратил, пожалуйста. Но, вероятно, он просто мазохист, потому что его следующий вопрос абсолютно противоположен. — А что скажешь ты? — Что мне нравится больше всего в нём? Хм-м-м, с чего бы начать? Я думаю, то, что он делает всё, что в его силах в любой ситуации, даже если всё идёт не так, как он планировал. Независимо от конечного результата, он всегда выкладывается по полной. Он самый сильный человек из всех, кого я знаю. Цзян Чэн не знает, что сказать. Должен ли он поздравить Лань Сичэня с тем, что ему удалось найти такого удивительного человека? Вряд ли он сейчас на такое способен. Лучше спросить что-нибудь безопасное. — Моя очередь, Лань Сичэнь. Ты когда-нибудь нарушал хоть одно из правил Лань? — Да. Я могу называть тебя А-Чэн? — Да что с этим парнем не так? Почему он продолжает задавать такие странные вопросы? Неужели он не понимает намёков и не видит, что Цзян Чэн изо всех сил пытается сохранить дистанцию между ними? Иначе он влюбится в Лань Сичэня ещё сильнее. В этот момент Цзян Чэн не может не задаться вопросом, а не стукнулся ли головой Лань Сичэнь по пути к этому дивану? Цзян Чэн закрывает лицо руками и стонет. — Зачем? — он уверен, что Лань Сичэнь слышит раздражение в голосе на подобный вопрос. — Я так хочу, — Цзян Чэн слегка вздрагивает, когда тёплая рука касается его рук и отводит их прочь от лица. — Я хотел бы, чтобы мы были ближе. Пожалуйста, — взгляд Лань Сичэня настолько честен, что у Цзян Чэна просто не находится сил, чтобы отказать ему. — Только если я могу называть тебя Сичэнь. Человек, о котором идёт речь, лишь хихикает над его ответом. — Ты можешь называть меня, как захочешь. Хотя я рекомендую «твой». Цзян Чэн недавно читал об искажении ци. Должно быть именно так оно и выглядит. Находиться рядом с Лань Сичэнем никогда до сих пор не было так тяжело. Сейчас даже хуже, чем тогда, когда они с Вэй Усянем шли в бассейн и встретили там Сичэня. Тогда это было плохо для сердца, а сейчас? Это его поведение, граничащее с флиртом. Цзян Чэн боится, что забудется и сделает какую-нибудь глупость. Они продолжают игру, и Лань Сичэнь спрашивает о человеке, который нравится Цзян Чэну. Цзян Чэн старается отвечать, как можно более коротко и избегает вопросов о любовном интересе Лань Сичэня, но каким-то образом мужчине удаётся исказить все его вопросы так, чтобы они касались именно этой темы. И это так бесит, Цзян Чэн чувствует, как ревность клокочет в нём, от чего он становится всё более сварливым. — … он не часто смеётся, но когда я слышу его смех, для меня он звучит, словно музыка. Я мог бы слушать его смех целый день, — у Лань Сичэня такая отвратительно мечтательная улыбка на лице, и Цзян Чэн уже не в состоянии всё это вынести. Он взрывается. — Тогда почему бы тебе, чёрт возьми, не пойти к нему, вместо того, чтобы болтать о нём без умолку! Неужели ты думаешь, что мне интересно слушать, как ты болтаешь о других мужчинах, находясь рядом со мной? Тогда ты глубоко ошибаешься! — Цзян Чэн стоит и смотрит на шокированного Лань Сичэня, и до него начинает доходить то, что он только что сказал. Чёрт. Он что, только что признался Лань Сичэню? Вот и всё. Цзян Чэн больше никогда в жизни не будет пить и играть в двадцать вопросов, чтобы не выглядеть таким идиотом. Он поворачивается, чтобы уйти, но Лань Сичэнь хватает его за запястье и никакие усилия не заставляют его отпустить Цзян Чэна. — Лань Сичэнь, — рычит Цзян Чэн. — Отпусти. — Нет. У меня остался ещё один вопрос. Цзян Чэн смотрит на человека перед собой так, словно у него внезапно выросла третья голова. — Ты всё ещё хочешь играть в эту глупую игру? Ну что ж, не повезло, потому что я — нет, — Цзян Чэн вновь пытается вырваться из хватки Лань Сичэня, но неудачно, похоже, что мышцы у этого человека сделаны из проклятого железа. Голос Лань Сичэня, когда он говорит, спокоен, но в нём неожиданно сквозит ужасное отчаяние, которое застаёт Цзян Чэна врасплох, заставляя замолчать. Когда они снова усаживаются на диван, Лань Сичэнь берёт его за руку, и Цзян Чэн безропотно ему это позволяет. — Ваньинь, А-Чэн, — тихо начинает он, — я тебе нравлюсь? Цзян Чэн не отводит взгляда от своих коленей. Ему хочется, чтобы земля разверзлась и поглотила его, потому что как Лань Сичэнь смеет спрашивать подобное? Как он смеет, когда у него уже есть кто-то, кто ему нравится, и главное, как он смеет давать Цзян Чэну ложную надежду? Он молчит. — А-Чэн, пожалуйста, ответь мне, — слёзы вскипают в уголках глаз, и больше всего Цзян Чэну хочется сейчас уйти, но он всегда знал, что никогда не сможет ни в чём отказать Лань Сичэню. Особенно, когда он просит таким тихим голосом. — Да, — шепчет он и слышит резкий вдох Лань Сичэня. — А теперь спроси меня, А-Чэн. Пожалуйста. Чтобы выдавить из себя подобный вопрос требуется невероятное количество усилий. — Я тебе нравлюсь? В следующее мгновение Цзян Чэн оказывается в тёплых объятьях, сильные руки обнимают его, прижимая к груди. Над ним, дрожа, выдыхает Лань Сичэнь. — Да! Ты мне очень сильно нравишься, А-Чэн. Уже очень давно, — рука Лань Сичэня опускается на щеку Цзян Чэна, и он вынужден посмотреть наверх. От того, что он видит, захватывает дух. У Лань Сичэня слёзы на глазах, и он смотрит на него с такой любовью, что Цзян Чэн краснеет. — А-Чэн, я люблю тебя. И ты не представляешь, насколько я счастлив, что ты чувствуешь то же самое, — он с нежностью проводит по щеке Цзян Чэна, и Цзян Чэн наклоняется к нему, обнимая. И всё же, он не может в это поверить. — Тебе лучше никогда не лгать об этом. — Я бы никогда, — заверяет его Лань Сичэнь, и его голос звучит так серьёзно, что все сомнения Цзян Чэна исчезают. — Си-Сичэнь-гэ, — подобное обращение кажется немного странным на губах, но что-то подсказывает Цзян Чэну, что у него будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к нему. — Да, А-Чэн, — Лань Сичэнь улыбается ему, и сердце Цзян Чэна бешено колотится в груди. — Хочешь сыграть в двадцать вопросов? Лань Сичэнь наклоняется к нему. — Снова? — Порадуй меня, — фыркает Цзян Чэн, горячо надеясь, что идея, пришедшая ему в голову не разрушит то, к чему они пришли. Лань Сичэнь дёргает его прядь и заправляет её за ухо, что очень приятно, и Цзян Чэн хихикает. — Ладно, с чего ты хочешь начать? Цзян Чэну требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями. — Сичэнь-гэ, ты будешь моим парнем? На лице Лань Сичэня расплывается самая большая улыбка, которую когда-либо доводилось видеть Цзян Чэну. Молодой человек кажется таким счастливым, что кажется, что он сейчас взорвётся. — Это будет честью для меня, — затем, — А-Чэн, я могу поцеловать тебя? Цзян Чэн улыбается ему. — Этого я желаю больше всего на свете.