Сборник по КакаИруЯма

Когда занятия с анбу подошли к концу, был конец апреля. На улице стояла безветренная погода, и пока столбик термометра не поднимался выше отметки +20°с никто из жителей и не задумывался, что отсутствие хоть мало-мальского ветерка будет ощущаться огромной потерей в жизни целого селения. Дождей этой весной было всего ничего, поэтому люди старались спасать саженцы и плодоносящие деревья своими силами. Иногда к работе привлекали даже шиноби, владеющих водными стихиями. Ируку старались не отвлекать от основных занятий, но редко и ему выпадала честь помогать обычным людям с их огородами и садами. Так в один из дней, он работал у семьи одного из самых почитаемых фермеров деревни и имел удовольствие пообщаться с этим уважаемым человеком за чашкой чая. - Оямада-сан, вы говорили, что в этом году Сусаноо-сама отвернулся от нашей деревни, что вы имели в виду? - О, Ирука-сенсей, вы же знаете, что Боги обижаются, когда о них забывают. В этом году было так много потрясений из-за конфликтов с другими скрытыми селениями, что люди недостаточно молились Сусаноо-саме, отчего он разгневался и лишил нас ветра и плодородной земли. Теперь остаётся надеяться на его милосердие, если в течение двух недель ветер не вернётся в наши края, наши посевы обречены, несмотря на вашу помощь. Без ветра не будет дождя, но будет много сухостоя, а отсюда глядишь и до пожаров недалеко. - Но что же тогда делать, Оямада-сан? - Верить и ждать! Боги умны и слишком хитры, Сусаноо-сама сам пошлёт нам знак, наша задача лишь разглядеть его! - Я буду за это молиться, Оямада-сан! - Как и я, Умино-сан! Благодарю вас за помощь, коль благославенны будут наши посевы, приходите ко мне за баклажанами и помидорами, как я слышал, вы часто покупаете эти овощи на рынке. - Спасибо, Оямада-сан... - Ирука смог побороть смущение, но порозовевшие кончики ушей, все равно показали старику настоящие чувства Ируки-сенсея. Лишь бы Сусаноо-сама был благостив к ним. На следующий день, Ируке предстояло разработать план на предстоящий учебный год, и отнесясь с полной ответственностью к этому трудоёмкому занятию, сенсей настолько погрузился в работу, что даже не заметил мнущегося у его стола неугомонного Наруто. Когда же Ирука, всё таки оторвался от своих бумаг, Наруто уже пускал во сне слюни, сидя прямо на полу и опираясь спиной на стоящий позади стол. Учитель легонько потряс мальчишку за плечо: - Наруто, вставай, рамён сам себя не съест! - И-Р-Р-Р-У-К-А-С-Е-Н-С-Е-Е-Е-Й! Я ВАМПРИНЕСПОДАРОК! ИДЁМТЕ СКОРЕЕ ЕСТЬ РАМЁН! КТО ПОСЛЕДНИЙ, ТОТ И ПЛАТИТ, ГЫ-ХЫХЫ! - Наруто, был как всегда в своём репертуаре, выпалив всё на одном дыхании и кинув в руки сенсея небольшой непримечательный коробок, мальчишка понёсся вперёд, даже не оглядываясь на старшего. Сенсей на это лишь усмехнулся, положил нетронутый подарок на стол и поспешил за мальчуганом, кто его знает куда он может влипнуть по дороге со своим-то характером. Последующая ночь выдалась до того душная, что привыкшие спать в обнимку шиноби постоянно ворочались и долго не могли уснуть, заменяя сон тихими перешептываниями. Тензо расспрашивал Ируку, как принято благодарить учителей за их труд, на что чунин недовольно огрызался, уверяя, что это его работа и он итак получает за неё деньги. Какаши рассказывал, как Наруто молчком скрылся из виду, когда они возврашались с миссии из Страны ветра и нашелся на местном рынке. Джонин даже не смог его отчитать, когда узнал, что мальчишка покупал подарок своему любимому сенсею. На расспросы о подарке Ирука лишь пожал плечами, признавшись, что даже не успел на него взглянуть. Зато придя утром в Академию, первым же делом распечатал коробок, найдя в нём стеклянный ярко-желтый колокольчик фурин. На прикреплённом под ярлыком листе бумаги кривым, но до боли знакомым почерком было усердно выведенно стихотворение: Аиста гнездо на ветру. А под ним - за пределами бури - Вишен спокойный цвет.(1) Ирука вспомнил разговор со старым фермером и подумал, что это своего рода знак, поэтому забрал подарок домой, повесив колокольчик под карнизом на кухне. На следующее утро, Тензо принёс домой несколько схожих коробков, сказав, что анбу хотели бы лично поблагодарить чунина за приобретенные знания, но их частые визиты к дому Тензо могли бы вызвать подозрения, со стороны других шиноби. Ирука на это лишь понимающе кивнул головой, краем глаза замечая метнувшиеся с толстой ветки, растущего напротив кухонного окна, дерева несколько теней. Ну да, проблемы с социализацией были не только у его личного анбу, видимо это был недуг всего подразделения. Впрочем, старания своих учеников Ирука оценил, вывешивая фурины над окном кухни: все колокольчики были стеклянные, разных, не повторяющихся цветов. Только без стихов на ярлычках, но ведь это и было понятно: анбу никогда не оставляют никаких следов. Через день такой же коробок вручил лично от себя и Тензо. Внутри был колокольчик сочного зелённого цвета, а на листе бумаги красивым каллиграфическим почерком значился ещё один стих: Едва-едва я добрел, Измученный, до ночлега... И вдруг — глициний цветы!(1) Ирука аккуратно повесил этот колокольчик к остальным, отмечая про себя, что место осталось лишь ещё для одного. Какаши не заставил себя долго ждать, вручив сенсею серо-синий колокольчик с почти нечитаемым стихом под ярлычком: Льет весенний дождь! По пути беседуют Зонтик и мино.(2) На Коноху медленно опускалась ночь. Перед сном Ирука довольно оглядел карниз: "Как жаль, что эти прекрасные колокольчики над окном молчат." - Сусаноо-сама, недовольно покачал головой и щелкнув пальцами растворился в воздушных потоках, наслаждаясь нежной песнью фуринов. Через неделю на землю Конохи упали первые капли дождя. Оямада-сан, пыхтя трубкой задумчиво пробормотал себе под нос: - Один человек, а спас всю деревню, удивительна сила любви.