slow motion

чангюн опускает голову в надежде сделать еще один спасительный глоток его взгляда, сияющего ярче всех вместе взятых звезд над ними, но видит только слегка подрагивающие ресницы и приоткрытые губы. крошечные холодные руки кихена плотно сжаты в кулачки и надежно спрятаны в рукава большой толстовки, покоясь на его животе. неожиданный порыв ветра приносит с собой еле заметный запах полевых цветов и влажности, перемешанной с поздней ночью, колышет листья деревьев, нарушая пронзительную тишину, и чангюн пугается, что это может разбудить кихена, забывая о том, что одет в одну майку, совершенно не замечая своих ледяных рук и дрожащих плечей. пульс учащается, и младший внимательнее вглядывается в лицо человека, все также мирно спящего на его коленях, подмечая то, как тот морщит носик из-за спавшей от ветра пряди платиновых волос. чангюн издает тихий смешок и со всей осторожностью подносит дрожащую руку к старшему, стараясь как можно бережнее поправить его челку, вкладывая в этот жест все невысказанные слова, все их общие несуществующие поцелуи, теплые и такие нужные объятия со спины, пока байк рассекает холод ночной трассы, мимолетные, но наполненные чем-то важным, взгляды глаза в глаза, последнее тепло своего тела и всю свою нежность. кихен слегка вздрагивает от ощущения замерзших пальцев и хмурит брови, переворачивается на бок, утыкаясь лицом в чужой живот, и подтягивает колени, пока младший, резко отдернувший руку, еле дыша наблюдает за всем этим. немного успокоив сердцебиение и убедившись, что старший все еще глубоко и размеренно дышит, чангюн опирается руками о землю за спиной, поднимает голову и облегченно выдыхает. разрушить такой момент сейчас было бы для него огромной потерей, и он прикрывает слезящиеся глаза, проглатывая ком в горле. младший надеется, что кихен видит только хорошие сны, а любовь солеными каплями обжигает щеки, не в силах оставаться лишь привкусом металла на языке. теплое дыхание расходится мурашками по всему телу, и чангюн улыбается, опуская глаза и вглядываясь в лицо своей слабости. на ветру мокрые дорожки быстро высыхают, оставляя ощущение стянутости, но даже это остается незамеченным чангюном, погруженным в переполняющий его восторг от ощущения живого тепла на своих коленях. одна из восьми миллиардов, но самая важная для него жизнь сейчас беззащитно сопит в его руках, доверчиво жмется ближе, надеясь на младшего. и он не может не признать, что отдал бы все ради этого крошечного комочка, что проснется на рассвете и обеспокоенно спросит про красные глаза второго и причине, по которой тот не разбудил его, а сейчас так очаровательно подкладывающего ручки под голову, пытаясь найти удобное положение для дальнейшего сна. он и есть смысл, и чангюн думает, что продолжает жить только для того, чтобы кихен улыбался, радуясь ветру в своих волосах на бешеной скорости, поднимая руки к небу, а потом хватаясь за талию младшего и успокаивая сердцебиение, застрявшее в районе отметки скорости, улыбался, встречая рассветы и закаты, забывая о своих заботах, буквально совершая от них побег на 200 км/ч, вцепившись до побелевших костяшек в чужую кожаную куртку. чангюн знает, что бежать — не выход, но он настолько в нем с головой, что никогда не позволит тому встретиться с проблемами, расстроиться, почувствовать боль, и всегда будет рядом, чтобы спрятать за своей спиной. он бы увез его далеко, туда, где никто их не достанет, где они наедине с тишиной смогут просто быть. но кихен все также тихо сопит, чтобы утром вернуться домой. чангюн остывает и смотрит на звезды, надеясь увидеть в них его сияющий взгляд.