Дочь льда и сын огня или все, что осталось за кадром

— Чтобы вернуть тебе все, что ты потерял, я решила использовать последнее… то, о чем узнала лишь недавно. Прости, что не рассказала тебе. — Тихий голос Наоми рассеивал воцарившуюся в комнате ее парня тишину. Разноцветные, нынче зрячие глаза девушки смотрят на уснувшую, свернувшуюся калачиком у нее на коленях, Венди. — Я не знала, как ты отреагируешь, узнав, что кристалл, который увеличивает силу тех, кого выбрали на роль будущего правителя магического мира… в общем, он создан из крови и жизненной энергии того, кто передал эту самую роль… в нашем случае, моя мама. Философский камень. С его помощью можно делать то, что, оказалось бы, ограничено и невозможно даже в нашем мире. В том числе вернуть умершего к жизни, не являясь ребенком Аида или еще кого-то из правителей Подземного мира. Но взамен мне все же пришлось расплатиться. Я думала, что это все. Моя история закончена и я больше никогда тебя не увижу. Разве что как дух. Но случилось нечто неожиданное и невероятное… Настоящее чудо…

***

      Открыв глаза, Наоми определенно не ожидала оказаться посреди снежной пустыни. Как и того, что вовсе не будет чувствовать себя мертвой. Она чувствовала связь и наполняющую ее энергию от снега под босыми ногами и падающих с неба снежинок, что не таяли на ее лице и подставленных ладонях. Ей также не было страшно или больно. Скоре… тоскливо. Перед мысленным взором пронесся образ улыбающегося аловолосого мальчика, что затем сменился его более старшей версией. — Эрик… — еле слышно прошептала она и опустила взгляд. — Прости, что оставила тебя… Пожалуйста, позаботься о Венди вместо меня… и передай отцу и девочкам, что мне жаль… — Наоми… — девушка вздрогнув, услышав позади себя женский голос. Этот знакомый с детства, до боли родной голос, который она так отчаянно хотела услышать с тех пор, как он затих. Охватившая ее душу апатия и опустошенность тут же исчезли, сменившись ноющей болью в области сердца.       Наоми медленно повернулась. С ее и так бледного лица сошлись все оставшиеся краски, черты исказил не менее болезненный шок. Глаза метались от одной детали к другой. Синие, как у нее, волосы, пускай и не столь темного оттенка. Фиолетовые глаза, один из которых достался ей. Эти черты лица, делающие их похожими как две капли воды. И эта улыбка… ради которой она начала весь этот путь. Которую так отчаянно желала увидеть, несмотря ни на что.       Но тут в следующую секунду ее глаза темнеют из-за наполнившего душу ледяного гнева. Тонкие пальчики сжались в кулаки. — Снова ты? Даже после смерти не можешь оставить меня в покое? — тихо, не скрывая ненависти, спросила она, сверля взглядом удивившуюся ее реакцией мать. — Как ты смеешь использовать лик той, кого я любила больше всего в этом чертовом мире? Думаешь, если Эрика здесь нет и ты выглядишь как моя мать, это помешает мне разорвать тебя на кусочки? — О чем ты говоришь, милая? Это я, твоя мама. — Инесса сделала пару шагов вперед, прижав ладонь к груди, а вторую протянув к ней. — Ну же, подойти ко мне. Дай рассмотреть на тебя хорошенько. — Может хватит всего этого спектакля? Я уже знаю, что одна из твоих способностей, это перевоплощение. И я также знаю, что это отнимает у тебя немало сил. Я не куплюсь на эту уловку и просто подожду, пока они окончательно не иссякнут. Лик моей матери тебе не помо… — Наоми резко оборвалась на полуслове, когда Инесса вдруг шагнула навстречу к ней, вытянув перед собой руки. Прекрасные синие, собранные в низкий хвост лентой, волосы, взметнулись у нее за спиной. В фиалковых, блестящих от слез, глазах отражалось ошеломленное лицо дочери. Наконец ей удалось крепко обнять ее, прижав к себе. — Все это время я наблюдала за тобой, без возможности поговорить или прикоснуться… Я могла лишь смотреть, не в силах что либо изменить… — еле слышно шептала Инесса, прижимая к себе начавшую дрожать старшую дочь. — Когда ты решила вернуть меня к жизни, я так хотела сказать, что не нужно этого делать. Что я всегда буду рядом с вами, пускай вы меня не видите и не слышите. Видеть, как мои девочки… мой милый Хару… все вы страдаете… было куда больнее, чем то, что я умерла, оставив всех вас… — по ее щекам текли слезы, на ходу превращаясь в сверкающие льдинки, что срывались и падали у ее ног. — Ма…ма…? Это и вправду… ты…? — Наоми смотрела перед собой, находясь в полном оцепенении. На смену гневу вновь пришли боль и невыносимая тоска. Ставшие было алыми глаза вернули себе прежний цвет, а дрожащие руки крепко обняли мать в ответ. По ее щекам также потекли слезы. — Все эти годы… Я так хотела тебя вновь увидеть, мама… Я все делала ради тебя… Прости… Я столько всего натворила… — Я знаю, милая. Я знаю. — Ласково улыбнулась Инесса, гладя ее по распущенным волосам. — Тебе не за что извиняться. Что бы ты ни сделала, я всегда тебя прощу.       Спустя какое-то время Наоми осторожно отстранилась от объятий, вытерла рукой слезы и серьезно посмотрела на мать. — У меня к тебе есть вопрос. Если я сейчас здесь, с тобой, это значит, что мое время пришло? — Нет. Твое время еще не пришло и не должно. То, что случилось со мной… этого не должно было произойти, но, видимо, так решили богини Судьбы. Однако, у меня все же возможность наблюдать за тобой, а у тебя вернуться. — Не менее серьезный взгляд на ее лице вновь сменился ласковой улыбкой и нежным взглядом. Она подняла руки, обхватив лицо дочери, рассматривая его со всех сторон. — Ты стала такой взрослой и красивой… сильной… а твое сердце наконец-то растаяло. Кажется, причиной тому послужил один милый мальчик. — При этих словах фиолетовые глаза загорелись, а вот лицо Наоми вспыхнуло и она смущенно отвела взгляд. — Мам… это смущает… — и все же на ее губах была легкая улыбка. Как же ей всего этого не хватало. — Ты права. Эрик замечательный. Я рада, что он появился в моей жизни именно тогда, когда мы были еще детьми, и оставался в ней до сегодняшнего дня. Никогда не думала, что однажды пожертвую собой ради кого-то не из моей семьи, да еще и человека. — Видимо, это передалось вам от меня по наследству. Влюбляться в человеческих мальчиков. Простите. — Неловко улыбнулась Инесса, прикрыв глаза. — Вам? Ты имеешь ввиду, меня, Джу и… Касу…? Даже она? — старшая Локсар определенно не ожидала, что и у ее самой младшей сестры будет такая история. — Да. Я наблюдаю за всеми вами. У нее тоже сейчас непростые времена, но она справится, и, надеюсь, поймет, что она не обязана прятать все под улыбкой. Именно поэтому нам и дарована эта сила… — Наоми удивленно моргнула, когда пальцы матери коснулись ставшего видимым на ее лбу камня. — Благодаря ему ты также можешь вернуться. Ты заплатила цену, отдав большую часть себя, но не все. Правда, на восстановление может уйти больше года. Но я уверена, что Эрик дождется тебя, несмотря ни на что. Главное, не позволяй своему сердцу замерзнуть снова, а воспоминаниям поработить твой разум. Ты сможешь сделать это? — Да. — Наоми кивнула с самым решительным видом. — Но… как же ты? — У нас еще будет возможность увидеться. — Инесса вновь обхватила ее лицо руками, и, наклонив к себе, поцеловала в лоб. — В твоих снах. И помни, даже если ты меня не видишь и не слышишь, я всегда буду рядом. Поэтому постарайся больше не умирать. Я не хочу, чтобы ты разделила ту же участь со мной. Живи ради своей семьи, ради любимого и той, кого в скором времени ты будешь называть своей дочерью. Прощай. — Прощай… — Наоми прикрыла глаза, позволив последним слезам скатиться по ее щекам. — Мама…

***

      Перед глазами Наоми была чернота. Она не могла сказать, сколько времени прошло. Все, что она знала, это то, что каждая секунда была полна агонии. Медленно но верно ее сознание сшивалось, хоть она и оставалась в полной темноте.       Она не осознавала, что происходит вокруг нее. Все, что она могла видеть — полная темнота. Совсем как тогда, когда она ослепла. Она не могла открыть глаза. Их словно не было. Ее тело не ощущалось целым, как минуту назад, при встрече с матерью. Была лишь боль. Она не чувствовала ни пальцев рук, ни ног, вообще ничего. Все ее тело казалось невидимым — отсоединенным по частям.       Она могла поклясться, что прошли дни. Может недели. Может часы.       Время больше не казалось реальным. Эта была просто тьма и незавершенные мысли. Единственное, что она действительно могла понять — это имена. Хару. Эрик. Инесса. Эрик. Джувия. Эрик. Касуми. Эрик. Эрик. Эрик. Его имя всплывало часто, но Наоми не жаловалась. Когда ее тело или то, что от него осталось, болело, ее разум успокаивали звуки небесного голоса аловолосого юноши, а также пускай и расплывающиеся, но какие-никакие воспоминания о встрече с матерью.       Обрывки шепота, включающие в себя те или иные фразы, которые Эрик говорил ей, звучали идеально в ее уме. Так успокаивающе и умиротворяюще, как будто это лечило ее израненную душу вместе с телом. В любом случае, она не жаловалась.       Буквально. Она не могла говорить. Не могла открыть глаза или прикоснуться к чему-то. Ее чувства были замаскированы чем-то, оставив девушку наедине с мыслями. Такой успокаивающий сон. — Отдыхай, моя храбрая принцесса.       Это был первый раз, когда Наоми услышала в своем сознании голос, отличный от голоса Эрика. Она чувствовала мягкое и ласковое прикосновение к своей щеке, но не могла открыть глаза, чтобы посмотреть, или пошевелить губами, чтобы заговорить. Все, что она могла сделать, это слушать добрые слова ангела, который починил ее. — Я буду держать тебя в безопасности.       Нежная рука убрала волосы с ее закрытых глаз и она почувствовала, как холодные кончики пальцев коснулись ее щеки. Это немного щекотно. — Моя принцесса… — Это был голос юноши.       Наоми хотелось взглянуть на него. Увидеть парня, который называл ее «принцессой». Но когда она попыталась открыть глаза, то столкнулась с борьбой, как будто ее веки были зашиты. Она пыталась позвать на помощь, но губы ощущались также. Слились воедино, не в силах открыться. — Тсс… — Холодная ладонь на ее щеке заставила замолчать. — Отдыхай, моя героиня. Скоро ты увидишь меня. Скоро… — Пообещал загадочный юноша.       Наоми чувствовала себя в ловушке, но сделала, как ей велели. В этом голосе было что-то не дающее его проигнорировать. Нечто вроде заклинания. Это невольно вызвало панику. — Успокойся! — Наоми попыталась пошевелиться. Ощущение такое, словно ее тело утыкали булавками и иголками. Кровь словно заново вливали в вены. — Пожалуйста, моя принцесса, отдохни, умоляю тебя.       Наоми слишком устала, чтобы спорить. Она сделала, как просил невидимый юноша, мысленно возвращаясь к повторяющемуся, милому сердцу лицу Эрика.       Наоми наскучила темнота. Ее воспоминания об Эрике и всех остальных становились все более отдаленными. лицо Эрика начало расплываться в сознании и она уже не могла вспомнить медового оттенка его глаз или на каком плече у него шрам.       Девушка хотела проснуться. Она хотела найти Эрика и ответить на этот вопрос. Она хотела знать, на каком именно плече этот шрам и каков оттенок его глаз. Хотела снова услышать его голос. Тот мальчишеский, но звучащий для нее как мелодия, голос. Наоми просто очень хотела увидеть Эрика.       Хотела сказать ему, что ей жаль. Наоми не могла точно вспомнить, за что она извиняется, но решила, что это хорошее начало. Она действительно не могла вспомнить, что произошло. Воспоминания возвращались к ней кусками. Детство, последние годы, проведенные с Эриком, та мучительная душевная боль, потеря контроля — и больше ничего.       Но еще больнее было вспоминать обо всем этом, как будто что-то сжимало ее мозг, чтобы защитить от травмы. Но теперь только ее разум был болен. На сей раз Наоми ощутила пальцы рук и ног, а глаза и губы не были запечатаны. Но она не слышала и не чувствовала прикосновения парня, который называл ее своей принцессой.       Наоми медленно приоткрыла глаза. Боль все еще невыносима. Ее потрескавшиеся губы открылись впервые за долгое время. Свет, падающий на ее черное зрение, ослеплял, и она была вынуждена закрыть глаза также быстро, как открыла их. Ужасное чувство. Словно ей заново пришлось учиться моргать и дышать. Медленно она приспособилась к свету и поняла, что он не такой ослепительно белый, как ей сперва показалось. Она находилась в пещере, на чем-то вроде раскладушке. На ней свободная белая юката. Нижняя половина тела укрыта одеялом. Но пещера была все же не совсем пещерой. Светлая, с подобием окон и гладкими стенами.       Солнце, кажется, только взошло. Она попыталась поднять голову, убирая с лица длинные пряди, как услышала внезапный вздох, от которого чуть не упала со своей койки. Ее взгляд метнулся к дверному проему пещеры, где она увидела силуэт в обрамлении восходящего солнца. То был уже знакомый ей синеволосый юноша в плаще, чей капюшон на сей раз отброшен, открывая вид на его бледное, с синяками под глазами, лицо. К счастью для нее, его не покрывал узор. В руке он держал корзину с чем-то вроде фруктов или кристаллов, или того или другого. Увидев, что она проснулась, Джерар уронил ее и содержимое рассыпалось по полу. — Позволь… помочь… — были первые ее слова, прервавшиеся болезненным кашлем.       Джерар будто ожил. Вместо того, чтобы собрать все в корзину, он подбежал к ней. — Моя принцесса! Ты проснулась! — его голос звучал взволнованно. Таким же было его уставшее бледное лицо. — Как ты себя чувствуешь?       Был короткий ответ и длинный ответ. Наоми решила, что лучше всего подойдет короткий. — Жаж…да… — Конечно-конечно. Вот. — Он протянул ей сосуд с кристально чистой водой, стоявший на столике у ее койки. Она попыталась взять его, но мышцы рук еще не работали должным образом. Попытавшись удержать стакан, девушка выронила его. Наоми почувствовала, как ее щеки вспыхнули от смущения. — Ох, вот я дурак. — Джерар корил себя, вместо того, чтобы злиться на нее. — Вот. — Он попробовал еще раз, наполнив сосуд водой и поднеся ее губам.       Как бы неловко это ни было, Наоми позволила ему напоить себя, и это ощущалось как абсолютная эйфория. Кто же знал, что питьевая вода может быть так хороша на вкус. Она не останавливалась, пока стакан не опустел. Парень улыбнулся ей.       Несмотря на свой болезненный и мрачный вид, он был по своему привлекателен. Особенно когда улыбался, несмотря на то, что его верхняя одежда была мокрой после того маленького инцидента с водой. Но его это, похоже, не беспокоило. — Меня зовут Джерар. Мне удалось подавить печать на неопределенное время, так что сейчас ты можешь знать меня как того, кому очень дорога твоя младшая сестра Джувия. Я не позволить кому-то из ее близких погибнуть. Как и всем тем, кто так или иначе пострадал от рук моего господина. Поэтому я снова сшил тебя. — Сшил? — во рту Наоми снова пересохло. — Да. — Кивнул. Я нашел твою душу практически по кусочкам и снова сплел тебя. Прошло несколько недель, но ты, наконец, проснулась. Я рад, что ты жива, моя принцесса. — Несколько недель…? — Да. Несколько недель. Пять, я думаю. Твоя душа была разорвана на части. Словно маленькие пылинки погибшей звезды. Поэтому я снова сплел тебя, чтобы ты снова стала целой. Вот, ты должна поесть. — Он поднял один из упавших фруктов, похожий на апельсин. У Наоми невольно потекли слюнки. Джерар улыбнулся ей, счищая кожуру и осторожно, кусочек за кусочек, кормя ее фруктом. «Если он действительно вторая родственная душа Джу… Думаю, это не так уж и плохо.       Джерар позволил ей съесть только один фрукт, но она хотела еще. Но поскольку она не ела уже пять недель, а то и больше, то нехорошо вот так объедаться сразу. Наоми сделала, как ей сказали. Юноша уложил ее обратно в койку, поправив упавший с плеча рукав, и заплетя волосы в косу. — Ты можешь уйти, когда пожелаешь. Но я бы посоветовал тебе уйти, когда я закончу тебя исправлять. И я очень надеюсь, что чтобы не произошло, мы не будем врагами. Я спас тебе жизнь. Я исцелил тебя. — Пожалуйста, верь мне.       Наоми удалось сонно улыбнуться. — Хорошо. Я верю тебе… — ее голос стал невнятным от усталости. — Пять недель — это слишком много. Я действительно устала.       Лицо Джерара расплылось, когда Наоми постаралась держать глаза открытыми, но она видела, что он улыбается. — Я знаю, моя принцесса. Отдыхай. Я позабочусь о тебе.       Наоми уснула.       Джерар был очень мил с ней. Кормил, когда ее руки не работали, гладил по волосам, пока она спала, отгоняя кошмары, даже исправил ее одежду. Но Наоми также заметила, как грустно ему становилось, стоило ей улыбнуться в ответ, когда пыталась узнать его поближе. Он всегда отстранялся и печалился, а Наоми изо всех сил пыталась понять, что она сделала не так.       Джерар не был похож на Эрика, который был единственным мальчиком, в компании которого она провела последние годы. Потому она не знала, как работает его мыслительный процесс. Джерар был кодом, который она не могла взломать. То и дело она ловила на себе его задумчивые и печальные взгляды. Стоило ответить на них, как он тут же отводил глаза. Наоми не знала, что делать.       Даже тогда, когда они сидели на пляжной полосе недалеко от пещеры, с ее рукой у него на коленях, пока он сшивал ее костяшки пальцев, Джерар отказывался даже смотреть на нее. Пальцы ног девушки щекотала морская пена, когда прилив набегал на золотой песок. Она тосковала по дому. «Так мы познакомились. Мы жили в одном из его временных пристанищ, где я могла спокойно отдыхать и восстанавливать силы. На первый взгляд я не выглядела как та, кому нужна столь долгая реабилитация, но так лишь внешне. На деле мой организм медленно восстанавливался, клеточка за клеточкой. Не скажу, что это приятный процесс, но по сравнению с тем, что мне довелось испытать ранее, сущие пустяки. Все это время Джерар практически не отходил от меня, помогая ускорить регенерацию.»       Как то раз она положила свою ладонь на его, сжав пальцы в неком утешении. Джерар смотрел на их соединенные руки так, будто это было что-то ядовитое, но дающее жизнь. — Скажи мне, мой целитель. Тебя что-то беспокоит? — это было самое близкое к тому, чтобы подобраться к этому юноше. Он неохотно улыбнулся, но будто не ей, а той, кого видел в ней. — Ты очень похожа на нее. Мне то и дело приходиться напоминать себе, что ты не она и что вскоре оставишь меня. Кому как не тебе знать, как опасна может быть привязанность к кому-либо. Я просто не хочу снова терять. Наоми сжала его руку. — Мне жаль. — Искренне. — Серьезно. Мне очень жаль.       Он вяло кивнул, глядя в сторону горизонта. Наоми закусила губу. Что еще она могла сказать в ответ на такие честные слова? Вздохнула. — Ты меня не теряешь. Я прямо здесь. — Обещай мне… — наконец он повернулся к ней. — Обещай мне, что когда уйдешь, ты больше не исчезнешь.       Наоми нахмурилась, но кивнула в знак согласия. — Обещаю.       Они снова замолчали. Игла Джерара вернулась к ее руке, начав двигаться туда-сюда, соединяя светящиеся голубым частицы с ее суставами и запястьем. Странно было на это смотреть. Ее рука была цела и с телом, казалось, не было проблем, но она все ее могла сказать, что Джерар лечил ее. Мерцание льдинок на ее коже говорило об этом. То как они двигались вперед-назад, слабо пульсируя в мышцах, пытаясь исправить себя. — Ты его любишь? — вопрос Джерара заставил ее вздрогнуть. — Эрика. — Пояснил. — Ты его любишь? Ты произносила его имя во сне. — Да. — Ответила немедленно. — Скажи… а мы друзья?       Джерар поджал губы с тем же грустным выражением, которое было у него, когда он явно вспоминал Джувию или видел то, что напоминало ему о ней, та же Наоми. Словно кто-то разбил ему сердце. — Да. — Сказал он наконец. — Друзья.       Они снова замолчали и Наоми стало немного легче, зная, что она и ученик ее заклятого врага теперь друзья. Эрик заразил ее желанием иметь друзей, даже если технически они были смертельными врагами.

***

      Парочка сидит на крыльце, смотря куда-то в сторону горизонта, тихо переговариваясь. Ветер шевелит их волосы и одежду. — Говоришь, в последнее время тебя снова мучают кошмары? — осторожно спросил ее парень. — Да. — Тихий вздох. — Стоит мне закрыть глаза, как я вижу обрывки всех этих воспоминаний… Кажись, они будут преследовать меня вечно. Из-за этого мне даже тяжело есть. Сразу вспоминаю о своей второй половине. Раньше я закрывалась от всех. так как не хотела привязываться, зная, что рано или поздно они исчезнут из моей жизни или разобьют мне сердце. А сейчас… как то все равно, что ли. Пусто. — Наоми обхватывает себя за плечи руками, начиная их растирать, словно ей холодно. Но тут ладонь Джерара ложится на одну из них и она переводит на него взгляд. — Такие как мы часто страдают от подобного. Вполне возможно, что и ты не исключение. Когда воссоединишься со своим женихом, расскажи ему об этом. Уверен, он сможет тебе помочь. — Он говорил это с такой грустью и одиночеством в голосе. Наоми в очередной раз вспомнила его историю и нынешнее положение. — А как же ты? Что насчет тебя? Есть ли какой-то способ избавить тебя от этого контроля раз и навсегда? — Может и есть, но я о нем не знаю. Все, что пока могу, это временно брать над собой контроль. Легче всего это делать в те моменты, когда мой господин ослаблен или им также овладевает его основная, настоящая личность. Так то он недалеко ушел от меня. Каждый раз, глядя на него, я боюсь стать таким же. Я ведь тоже практически заключил сделку с демоном, пускай и стал таковым. Однако, получил в подарок тьму, которая нынче живет во мне. — Он поднял руку и в центре ладони возник черный шарик. — Но пока я жив, быть уверена, я присмотрю за тобой, твоей сестрой, и вашей семьей, делая все, что в моих силах. — Потому что я сестра Джувии и напоминаю тебе о ней? — девушка ощутила себя еще хуже при этих словах. — Но и еще потому, что ты, кажись, моя родственная душа. — При этих словах она подняла взгляд, удивленно смотря на него. — Не в том плане, что ты еще одна моя суженая… скорее, как бы это сказать… — он явно смутился, о чем говорили его чуть порозовевшие щеки. — Надеюсь, ты не против того, что я в каком-то смысле считаю тебя своей сестрой. — Вот как. — Уголки бледных губ приподнялись в легкой, но все же теплой улыбке. — Тогда позволь и мне думать о тебе подобным образом. «Может, подобное было неизбежно, все-таки мы провели вместе год с чем-то, а после он еще помогал мне искать лагерь. Место, куда, по его словам, сейчас живут Эрик и Венди. Место, где такие как мы могут быть в безопасности. Где мы можем расти, обучаться использовать свои силы, жить относительно спокойно и даже счастливо. Есть подобные места, их еще называют лагерями, где существуют определенные ограничения. В них не могут жить полукровки, рожденные от той или иной нечисти, а у нас такого нет. Волшебники, полубоги, полукровки, простые люди, кто угодно может жить в Хвосте Феи. Надеюсь, Венди там нравится и к ней хорошо относятся другие дети. Смогла ли она пережить те страшные события? Как там сейчас Эрик? Держатся ли они вместе? Как папа? Как девочки? Помнят ли они еще меня? Столько лет прошло с тех пор, как я покинула дом. Я должна извиниться перед ними при первой же встрече.» «Как то раз я узнала всю его историю. Случайно. Это не было моим намерением. Лишь, своего рода, несчастный случай. Я не должна была этого видеть. Никто не должен был. Но… Видимо, такова судьба. Но он свою… Не заслужил.

***

      На краю леса, где они отдыхали, в один день показался юноша в доспехах. В руках он держал отливающий серебром пилум, при виде которого по коже девушки тут же побежали мурашки. Копна каштановых волос ниспадала ему на глаза. Нос ему явно ломали, как минимум однажды, от чего его улыбка выглядела куда более зловещей.       Джерар и Наоми вскочили на ноги, недоумевая, как этому парню удалось подобраться незамеченным настолько близко и кто он вообще такой. Говоря о последнем, недоумевала в основном Локсар. Ее товарищ явно знал, с кем им, похоже, придется иметь дело. — Я слышала о нем. Брайс Лоуренс. Новый боевой пёс охотников на демонов. Из рода полубогов. — Прошептал он, склонив голову в ее сторону. — Охотников? — прошептала в ответ, широко распахну разноцветные глаза.       Обсуждаемый ими юноша склонил голову. Его глаза были зелеными — не цвета морской волны, а словно тина на пруду. — У нас много псов. — Они вздрогнули и резко повернулись к нему, поняв, что он их услышал. — А мне просто повезло выйти на вас. За твоим дружком, принцесса, — он кивнул на синеволосого, — было легко следить. От него смердит Подземным миром и демонами.       Джерар потянулся к оружию. — Много знаешь о Подземном мире? Хочешь, устрою тебе экскурсию?       Брайс рассмеялся. — Думаешь запугать меня? Как ты и сказал, я полубог. Потомок Орка, бога нарушенных клятв и вечных наказаний. Я самолично слышал вопли грешников. Это музыка для моих ушей. И скоро я добавлю еще одну проклятую душу к этому хору. — С этими словами он усмехнулся и посмотрел на Наоми. — Тоже полукровка, да? Я слышал о твоих похождениях за эти годы и что в процессе ты не гнушалась убивать, и не только монстров. — В разуме девушки тут же вспыхнула сцена, где она превратила одного человека в статую с помощью фальшивого философского камня. — Наши будут в восторге от такой новости. Ведь теперь у нас есть полное право казнить одну из принцесс. Да не простую, а демона.       Он щёлкнул пальцами и земля под их ногами словно вскипела. Из неё начали вылезать воины-скелеты, одетые в разодранные одежды.       Джерар застыл, наблюдая за мертвыми воинами, вылезающими из могилы; их численность заметно увеличивалась — пять, десять, двадцать… Он и меч поднять не успел, как они уже были окружены. «И как я мог не почувствовать такое количество мертвых у себя под носом? — Как видите, я выполняю это задание не в одиночку. У меня есть подкрепление. Эти ребята при жизни обещали своим жертвам пощаду, а на деле подарили им жестокую смерть. Лично я в восторге от хорошей резни, но, поскольку они нарушили свои клятвы — их души были прокляты, и теперь они обязаны служить Оркусу. А это значит, что они так же находятся и под моим контролем, — он указал пальцем на Локсар. — Взять девчонку!       Скелеты пошли в атаку и схватили девушку за руки. Вспыхнувшие было синим пальцы погасли. Она была ещё слишком слаба. Нужно отдать им должное: для ходячих трупов они передвигались довольно-таки быстро.       Наконец, Джерар пришел в себя. Он ударил скелетов мечом, однако, тот прошел сквозь них. Тогда он задействовал свои способности и силой воли приказал им распасться, но те не обратили на него никакого внимания, как будто он был пустым местом. — Что такое, ученик демона? — голос Брайса был наполнен лживым сочувствием. — Теряешь хватку?       Джерар попытался растолкать скелетов, чтобы освободить себе дорогу. Тем не менее, их было слишком много. Брайс и Наоми оказались словно за каменной стеной. — Джерар, убирайся отсюда! Уходи! — услышал он её крик. — Да, валяй! — согласился Брайс. — Ты, конечно же, осознаешь, что следующий прыжок в тень станет для тебя последним. Твои силы на исходе. Слишком уж много ты потратил на эту девчонку. Но ты не стесняйся. Никто тебя не осуждает.       Джерар опустил взгляд. В руках у него покоился меч из стигийской стали, только вот ладони его были темными и прозрачными, словно дымчатое стекло. Он растворялся под прямым солнечным светом. — Прекрати! — Ох, я не при делах, — протянул Брайс, — но мне любопытно, чем всё закончится. Если ты все же попытаешься переместиться, то исчезнешь навсегда и непонятно где. В противном случае… что ж, мне приказали привести принцессу живой, дабы судить её на нашей стороне. А вот приказа насчет тебя у меня нет. Интересно, какой у тебя болевой порог. Я экспериментировал со всеми видами животных, даже как то человека прикончил. А вот с полукровками или такими как ты я ещё никогда не работал. Интересно, а вы перерождаетесь? Мне любопытно, сколько боли ты вытерпишь, прежде чем это произойдет. Если вообще произойдет. Особенно твоя подружка.       Джерар, подобно своему клинку, налился холодом и темнотой; его распирало от злости. Его самого не раз довести до такого состояния и это ему не нравилось. Он на дух не переносил людей вроде Брайса Лоуренса, которые причиняли боль исключительно ради веселья. — Оставь её в покое!       Брайс изогнул бровь. — Или что? Да на здоровье, выдай что-нибудь мрачное или подземельное, Джерар. А я с радостью погляжу на твои потуги. Правда, мне кажется, что любой крупный фокус с твоей стороны заставит тебя померкнуть навечно. Жду не дождусь.       Наоми пыталась высвободиться, используя остатки сил, но руки и ноги отказывались слушаться, как и магия. — Брайс, оставь его в покое! Хочешь забрать меня в качестве пленника — так оно и будет! Я пойду по собственной воле и предстану пред вашим дурацким судом! — Отличное предложение, — наконечник копья Брайса оказался в нескольких дюймах от ее лица.       Кости Джерара словно превращались в гелий. Подобное он уже однажды чувствовал, когда перемещался ветром. Тогда юноша встретился взглядом с Локсар. их возникшая за это время связь прошла сквозь него — волна храбрости и стойкости заставила его вновь почувствовать себя реальным, привязанным к миру смертных. Даже будучи окруженной мертвецами, Наоми Локсар отличалась храбростью. И этой чертой характера она могла поделиться. — Джерар, — сказала принцесса, — делай то, что должен. Я тебя прикрою.       Брайс усмехнулся, явно наслаждаясь происходящим. — Ты его прикроешь? Ох, весело же будет, когда я притащу тебя на трибунал и вынужу сознаться в убийстве, а также присоединению к демону. Надеюсь, тебя казнят древним способом — зашьют в мешок вместе с бешеной собакой и бросят в реку. Я всегда мечтал увидеть нечто подобное. Дождаться не могу, когда твой маленький секрет раскроется. «Когда твой маленький секрет раскроется».       Брайс резко стеганул Наоми по лицу кончиком пилума, оставив на ее белой коже кровавую полосу.       И в этот момент ярость Джерара вырвалась на свободу.       Он узнал о произошедшем немного позже. В его воспоминаниях отпечатался лишь крик.       Как потом поведала Наоми, температура воздуха вокруг него резко снизилась. Земля почернела. В этом ужасном вопле он обрушил потоки ярости и боли на всех, кто находился поблизости. Так девушка прочувствовала всю тяжесть его как этой, так и прошлой жизней… Перед её глазами пролетали чужие воспоминания одно за другим. ***       Глава семьи Драгнил был молодым, как и ее собственный отец, таким же болезненным, как и его сын. Но его улыбка была искренней, хоть и усталой, а взгляд полон любви к жене, уютно устроившейся в его объятиях. Они сидели на крыльце дома, наблюдая за своими играющими детьми. Нацу громко смеялся, пытаясь исполнить нечто вроде танца, держа в руке сорванную ветку, на конце которой горел маленький, робкий огонек. Недалеко от него стояла Акеми, тоже смеясь и звонко хлопая в ладоши. У них поцелованная солнцем кожа, малиновые волосы. У мальчика они растрепаны и похожи на языки пламени, а у девочки лежат на плечах, напоминая своим оттенком лепестки сакуры, изображенные на ее кимоно.       Загадочный маленький брюнет стоит поодаль, в тени дерева, держа в руках книгу. Худой и бледный, как смерть. С могильным взглядом из-под темной челки. Казалось, его не замечают даже собственные родители. Он очень похож на свою мать. Те же черные как смоль волосы, длинноватые, как и у Эрика в его возрасте, темные, почти черные, глаза, и одежда, словно на похоронах.       Во всех пролетавших мимо нее воспоминаниях он почти не контактировал с членами своей семьи, только если выходил на обед, и то чаще всего ел в собственной комнате. Нацу и Акеми осторожно заглядывали к нему, слегка приоткрыв дверь. Темную комнату освещало лишь пламя свечи, придающее его образу еще более жуткий вид. Он сидел к ним спиной, ни на что не обращая внимания, кроме своей писанины.       В другом воспоминании его, плачущего, судя по всему, от ночного кошмара, обнимала Клео. Она сидела на краю его кровати, держа мальчика на коленях, пытаясь успокоить, но тщетно. По ее собственным щекам текли слезы. В какой-то момент она начала просить у него прощения. Но за что, было неясно.       Его болезненный и мрачный вид, чудовищная сила, и тяга, как считалось тогда, ко всему запретному. Каково было её удивление, когда в одном из воспоминаний он смотрел кино и был очарован красотой главной злодейки демонессы. После окончания просмотра он признался своему другу, что считает её очень красивой, на что получил полный ужаса, непонимания и даже отвращения взгляд. — Межрасовый извращенец. — Так его назвали тогда. Мальчик понятия не имел, почему. Он всего лишь оценил красоту киношного персонажа. Тот факт, что он мало кого находил красивым из своего окружения, не считая матери, не делал его странным или неправильным. Увы, уже тогда его судьба была предопределена.       Наоми была здорово удивлена, увидев его далее в компании зеленоглазой, солнечной девочки, напомнившей ей сказочную Златовласку или Рапунцель. Ее улыбка могла положить конец любым войнам. И похоже, что она была его первой любовью. Рядом с ней Зереф менялся до неузнаваемости. И казалось, все у них хорошо. Они отлично проводят время вместе, их связь крепнет и мальчика вполне можно назвать счастливым.       Так продолжалось до тех пор, пока он, желая всеобщего признания, не решился после долгих тренировок отправиться на экзамен, дабы стать охотником на демонов вместе с ней. К тому же, он не хотел пускать ее туда одну. Это было его роковой ошибкой.       Наоми не видела, что случилось с Мавис, но она явно была мертва. Поглощенный яростью, Зереф хотел убить монстра, но его меч сломался, едва коснувшись шеи противника. Лезвие разлетелось на куски. Лицо брюнета исказилось от шока и ужаса. Желтые глаза монстра опасно прищурились. Его рука резко вытянулась вперед, поймав его и что есть сил сжав. Во все стороны брызнула кровь.       Смерть произошла мгновенно, как и перерождение. Очнулся он уже в новом теле, того же возраста, что и его прошлое, без каких-либо воспоминаний о нем, в новой семье, в том же отрезке времени, просто в другом месте. Далее встреча с Джувией на кладбище, счастливый отрезок времени, как это было раньше, смерть новой семьи от рук демонов, первая встреча с Акнологией, ставшим для него, впоследствии, своего рода опекуном и учителем. Тогда-то он вспомнил свою прошлую жизнь, узнал правду о Джувии, а его разум начал разрываться между его обычной и темной личностью. Обычная по-прежнему любила Локсар, а темная ненавидела, всячески отрицая и презирая любую мысль о ней. Осознание того факта, что он «межрасовый извращенец» было подобно внутренней гомофобии, о которой ей порой доводилось слышать.       Со временем он вернул себе прежние силы и попытался вернуть Мавис, отправившись в царство мертвых, надеясь, что она еще не ушла на перерождение. Но как и греческому Орфею, ему этого не удалось. Вместо этого мальчик попал в Тартар, самую мрачную и глубокую часть этого мира. Чудом выжив, попал в ловушку с целью привлечения Акнологии.       На этой части воспоминаний Наоми оказалась внутри кувшина. Воздух внутри был спертый и пахло окислившимся металлом. К внутренней стенке сосуда был прислонен темный меч, его клинок из стигийской стали тускло мерцал во тьме багровым светом. Рядом с мечом затравленно скорчился мальчишка, одетый в драные джинсы, черную футболку и куртку с капюшоном. На его правой руке блестело серебряное кольцо с черепом. Сосуд был наглухо запечатан и воздух постепенно заканчивался. Видимо, Зереф медитировал: прерывисто дышал, закрыв глаза. Он был бледен как смерть, и так исхудал, что у нее защемило сердце. Сложно сказать, жив мальчик или мертв. Темные, полуприкрытые, запавшие глаза напомнили фотографии освобожденных военнопленных. Темно-синие, почти черные, волосы отросли еще больше, закрывая лицо. На внутренней стенке сосуда три черты, очевидно, Зереф нацарапал их мечом, отсчитывая, сколько дней провел в заточении. Как же он сумел выжить так долго без кислорода? Наоми сама начинала паниковать, чувствуя, что задыхается. Потом она заметила россыпь каких-то мелких предметов у его ног — поблескивающие зернышки, не больше молочных зубов. Зерна граната. Он съел три штуки и выплюнул косточки. Осталось еще пять темно-красных ягодок. Она слышала о их магических свойствах, в частности, если они из сада Персефоны — богини Подземного мира.       Наоми определенно не ожидала увидеть, что Акнология все же заботится о нем, хотя бы немного, и в итоге спасет. Несет обратно на руках после победы над пленившими его монстрами Дальнейшее мучительное существование, проведенное в борьбе с самим собой, разрываясь между любовью и ненавистью к полудемону. ***       Она четко и ясно услышала его невысказанный вызов Брайсу Лоуренсу: «Хотел секретов? Наслаждайся».       Спарты рассыпались в пепел. Земля под ногами покрылась инеем.       Брайс Лоуренс споткнулся, схватившись за голову; из его носа хлынула кровь.       Джерар подошёл к нему вплотную и сорвал медальон с его шеи. — Ты этого не достоин, — прорычал он.       Под ногами Лоуренса раскололась земля, и он очутился погребенным по талию. — Остановись!       Брайс цеплялся за землю и все, что под руку попадется, однако, это не мешало его телу погружаться все глубже и глубже. — Ты нарушил все, что сделало бы тебя достойным охотником. — В холодном воздухе от дыхания Джерара шел пар. — И посмел ранить ее. Ты причинил немало боли… и совершил убийство. — Я-я не убивал его! Я… — Ты должен был умереть за свои преступления, — продолжал Джерар. — Таково было твое наказание. Но вместо этого тебя изгнали, сказали держаться от твоего лагеря подальше. Твой отец, Оркус, может, и не жалует клятвопреступников… а вот мой мастер в действительности терпеть не может тех, кто избегает положенного им наказания. — Умоляю, не надо!       Для Джерара это был всего лишь пустой звук. Потусторонний мир беспощаден. Справедливость — единственный тамошний судья. — Ты уже мертв. Призрак без голоса и памяти… ты больше никому не поведаешь чужие секреты. — Нет! — тело Брайса потемнело и стало невесомым, словно дымка. Он проскользнул в землю по грудь. — Нет, я Брайс Лоуренс! Я жив! — Кто ты?       Изо рта Брайса вырвался невнятный шепот. Очертания его лица смазались. Теперь он мог быть кем угодно — просто еще один безымянный дух среди миллиона ему подобных. — Прочь.       Дух рассеялся. Трещина в земле закрылась.       Джерар обернулся — удостовериться, что его подруга в безопасности. Она в ужасе уставилась на него. По её лицу текла кровь. Сам Джерар рухнул на землю. ***       В беспорядочных обрывках его снов не было никакого смысла, отчего он практически вздохнул с облегчением.       Но затем он начал видеть былые воспоминания. Улыбающаяся и смеющаяся с ним Мавис. Ее золотые, светящиеся в лучах солнца, локоны. Затем они сменились на обрамляющие лицо синие пряди, остальная часть которых собрана в хвост, и того же цвета глаза. Она превратилась в Джувию. Девочка робко улыбнулась, поцеловала его в щеку и сказала: «Я хочу, чтобы ты стал исключением».       Видел он и как Акнология отправил его выполнять роль шпиона. «Иди к ним. Важно, чтобы ты установил эту связь. «Зачем?       Вопрос остался без ответа. Его мастер растворился.       Затем перед ним предстала Ахлис, богиня страданий, которую он встретил в Аду. Ее щеки были покрыты кровавыми следами от царапин, нанесенных ногтями. Из глаз богини струились слёзы, капающие на щит Геркулеса на ее коленях. — Дитя тьмы, что я еще могу для тебя сделать? Ты идеален! Столько горести и боли!       Джерар почувствовал нехватку воздуха и резко ахнул. Его глаза распахнулись.       Он лежал на спине, глядя на солнечный свет, пробивающийся сквозь ветви деревьев. — Слава богам, — над ним склонилась Наоми, положив свою прохладную ладонь ему на лоб. От кровоточащего пореза на ее лице не было и следа.       Наконец он осознал, что лежит головой у неё на коленях, без верхней одежды и его тело покрывают вымоченные в чём-то бинты.       Наоми и сама была готова упасть в обморок от истощения, но все же выдавила слабую улыбку. — Я вытащила тебя из лап смерти. Дроблёный рог единорога, амброзия, нектар… Я не могла этим воспользоваться. Твое тело так быстро исчезало. — Исчезало? — Не волнуйся об этом, Джер. — Она поднесла соломинку к его рту. — Выпей немного изотоника. — Я-я не хочу… — Ты выпьешь изотоника, — настояла она.       Что Джерар и сделал. Он удивился, насколько сильно его мучила жажда. — Что со мной произошло? И с Брайсом… и с теми скелетами?       Взгляд Наоми стал взволнованным. — Для начала поешь. Тебе нужно набраться сил. Ты был без сознания три дня. — Три дня?       Джерар ушам своим не верил. Ему повторили ответ несколько раз, а он все никак не мог уяснить, что расслышал правильно. — Я не могла переместить тебя, — сообщила ему Наоми. — В смысле… буквально… тебя невозможно было передвинуть. Ты практически испарился…       Несмотря на все её попытки быть хладнокровной, Джерар видел мешки под глазами и впавшие щеки. Выглядела она также плохо, как и он. Парень поверить не мог, что пробыл без сознания так долго. Ещё и эти странные сны. Ему почему-то казалось, что прошло всего несколько секунд, однако по словам Наоми, сейчас был полдень третьего дня. Он пролежал в теневой коме три дня. Раньше максимум один.       Джерар отпил еще немного изотоника, приятного и прохладного, но безвкусного. Казалось, его вкусовые рецепторы навсегда потерялись в тени. — Больше никаких скачков в тень, иначе ты труп. «Труп так труп. Но, думаю, ей этого говорить не стоит.» — Я не хотел тебя напугать, — с горечью сказал Джерар, опустив взгляд. — Я не хотел… отравить еще одну дружбу. Мне очень жаль.       Наоми изучала его лицо, склонив голову на бок. Протянув руку, она коснулась его подбородка, заставив перевести печальный взгляд в ее сторону. — Джерар, должна признаться… сначала я и не знала, что думать или чувствовать. То, что ты сделал… на это трудно было смотреть, трудно понять. Не отрицаю, я и сама порой делала не самые хорошие вещи. Но превратить кого-то в призрака…? Это уже делишки потемнее.       Джерар ожидал, что разозлится — накричит на нее за то, что она его осуждает. Это у него было в порядке вещей.       Однако злость не приходила. Он все еще ненавидел Брайса Лоуренса, и всех тех, кто хоть как то причинял ему боль в этой или прошлой жизни. Он хотел отыскать их и придушить своим цепным поясом. Но никаких подобных чувств Наоми у него не вызывала. Не было даже внутренней борьбы из-за того, что она полукровка. — Зачем ты спасла меня? Если знала, что теперь я бесполезен и больше не смогу помочь тебе. Ты могла бы вернуться домой, к своей семье, но вместо этого ты три дня потратила на то, чтобы поднять меня на ноги. Смысл? — Отныне ты тоже часть моей семьи, дурачок. И я не собираюсь тебя бросать. Тем более, что я знаю всю твою историю от начала и до конца. — Она накрыла ладонь юноши своей. — Все то время, что мы были вместе… я рассказывала тебе то, о чем не знают ни моя семья, ни даже мой парень… Полагаю, я знала, что ты надежный человек. К тому же, ты снял с меня часть моей ноши. Я доверяю тебе, Джерар… или точнее сказать, Зереф… Смотря как ты хочешь, чтобы я тебе рбращалась.       Он явно был озадачен. — Как ты можешь мне доверять? Ты познала мой гнев, увидела мои наихудшие чувства… И ты можешь назвать меня обоими именами. Я это я, в этой или той жизни… «В том числе запретную любовь к твоей сестре… и даже мою прошлую жизнь…» — Все мы порой злимся. Даже такие милейшие существа, как Эрик или малышка Джу. — Она улыбнулась и сжала его ладонь. — Не ты один время от времени даешь тьме выплеснуться наружу. Ты слушал мою историю, поддерживал меня, поделился своим болезненным опытом. Что я за друг такой, если не могу отплатить тебе тем же?       Джерар словно язык проглотил. Наоми видела его глубочайшие секреты… знала, кем он был… чем он был. Но её, похоже, это не заботило. Напротив, сам Джерар заботил её больше. Его не осуждали, за него переживали. «Бессмыслица какая-то. — Но Брайс… я… — парень не смог продолжить. — Ты сделал то, что должен был. Теперь я это понимаю. Просто пообещай мне больше не превращать людей в призраков, если этого можно избежать. — Я… Я обещаю.       Их мизинцы переплелись.

***

— Как видишь, я сейчас здесь, рядом с вами, и надеюсь, что мне не придется вновь покидать вас. — С этими словами Наоми закончила свой рассказ, ласково проводя ладонью по длинным синим волосам спящей у нее на коленях Венди. Эрик молча смотрел в пол, опустив голову так, что обрамляющие лицо алые пряди скрыли его. — А что с вами было здесь, в мое отсутствие?       Руки, одна загорелая, вторая с куда бледным оттенком кожи, сжались в кулаки на коленях. — Когда я вновь встретился с Заком, он рассказал мне об этом месте и посоветовал идти сюда. Мол, здесь мы с Венди будем в безопасности. Страшнее всего было встретиться с твоим отцом. Я ведь в свое время пообещал ему заботиться о тебе.

***

      Остановившись перед домиком семьи Локсар, Эрик остановился. Его потянувшаяся было к двери, чтобы постучать, рука, застыла, начав мелко дрожать. Но тут на нее легла маленькая ладошка девочки и он удивленно перевел на нее взгляд. — Все будет хорошо. Если хочешь, давай поговорим с папой Нао вместе и постучим тоже вместе. — Ее голос был тихим, но таким уверенным в своей детской натуре. Эрик не смог сдержать удивления и даже некоторого шока. Эта малышка прошла через такие ужасы, но она по прежнему осталась чистой и невинной, все тем же ребенком, каким она и являлась. Наоми в ее возрасте была совсем другой и лишь ему удалось пробудить ее детскую сторону. — Спасибо. — Тихо сказал он, погладив ее по голове. После этого к его руке присоединился ее маленький кулачок. Два стука раздались почти одновременно. Ждать ответа пришлось недолго. Эрик застыл, вытянувшись по струнке, встретившись с уставшими темно-синими глазами, которые так напоминали один из очей его девушки. Даже спустя годы Хару практически не изменился и все также выглядел их ровесником, хотя, на деле ему было очень много лет. Весь его вид говорил об усталости, можно даже сказать, отчаянии, которое он так старался скрыть за дружелюбной, пускай лишь наполовину искренней, улыбкой. — Привет, Эрик. Давно не виделись. Ты так вырос. — Удивление в его голосе также было от души. Парнишка даже не стал ничего комментировать после последней фразы. Да, он действительно вырос, не только физически, но и морально.       Далее пошли стандартные вопросы по типу «Как дела? Как жизнь? Что нового? Кто эта девочка? Где ее родители?» Негромко переговариваясь, Эрик и спрятавшаяся позади него Венди, прошли в кухню, где сели за стол, ожидая, когда хозяин дома поставит перед ними чай. — Значит, вы все-же решились и в скором времени переедете в этот дом? — осторожно спросил аловолосый, помешивая свой чай. Сидящая рядом с ним девочка, из-за своего невысокого роста, испытывала определенные неудобства, потому ему пришлось усадить ее себе на колени. — Да. Я приехал сюда, чтобы осмотреть подготовленный для нас домик. Как только все станет достаточно безопасно, мы тут же отправимся сюда. А до тех пор нам приходиться принимать самые разные меры. Так, например, Джувия сейчас пока сидит дома, а Касуми решила как и ее старшая сестра на какое-то время уйти. Она хоть и часто попадает в неприятности, но может из них выбираться, так что я в ней уверен. Кстати, как Наоми? Она не с вами? Неужто все также боится встретится со своим стариком? — последнее он произнес с горькой улыбкой, пускай и попытался придать своему голосу шутливый тон.       Услышав это, Эрик сделал неудачный глоток и чуть не выплюнул весь чай в лицо хозяину, благо, Венди поспешила на помощь. Откашлявшись и поблагодарив девочку, юноша мрачно посмотрел в глаза Локсару, делая глубокий вдох. — Прошу прощения! — каково было удивление Хару и даже Венди, когда Эрик неожиданно встал из-за стола, опустился на колени и низко поклонился. В его голосе звучали болезненные раскаяние и вина. — Это все моя вина! Из-за меня Нао… она… она пожертвовала собой ради меня! Я практически погиб, когда она отдала свою жизнь взамен на мою! Это я виноват! Я убил ее! Простите, что не сдержал обещание! Что не уберег! — еще немного и он был заплакал. — Подними голову и встань ровно. — Голос Локсара звучал спокойно и вместе с тем холодно. Эрик послушно сделал, как тот велел, и вздрогнул, встретившись с темно-синими глазами. — Наоми ни в чем тебя не винит. Как и ее мама. Не будут винить и Джувия с Касуми. И я в том числе. Это был ее осознанный выбор. Моя жена сделала то же самое, пожертвовав собой, и не дав пострадать кому-то из нас. И пусть даже ее сейчас здесь нет, ты ее не видишь и не слышишь, она все равно есть и теперь всегда будет наблюдать за тобой. — Сэр…? — Эрик выглядел ошеломленным такой реакцией. — Откуда вы…? — Я знаю. Потому у меня есть хотя бы редкая, хотя бы маленькая возможность увидеть ее… — впервые, за все время этого разговора, он отвел взгляд. — Я сам узнал об этом не так давно от Игнила. Жаль, правда, что у него даже этого нет. Поскольку вы сюда переезжайте уже официально, могилу твоей матери перенесут на наше кладбище. Если хочешь, можем порой встречаться там. Считай это одной из наших традиций. Никто не должен страдать в одиночестве. «Я не верил своим ушам и глазам. Твой отец… он так легко простил меня за случившееся, хотя, я видел, что он все же злился, хотел меня в этом винить… ведь я не уберег тебя, хоть и обещал. Может он не стал этого делать из-за того, что рядом была Венди? Его словам я все же последовал и стал время от времени приходить на кладбище. Навещал маму, а также встречался с твоим отцом и Игнилом. Видел могилу твоей мамы. Ты действительно очень на нее похожа. Прошло так много лет, что я практически забыл, как она выглядела. Игнил же… могилы его жены там не было. Он сказал, что однажды расскажет всю эту историю и почему ее там нет, но не сейчас. Кажись, он стал выглядеть еще более юным, чем раньше. Прямо как твой отец. Может это из-за влияния нашего мира или состояния души… Но с тех пор мы часто собирались вместе, навещая своих близких и помогая друг другу пережить эти непростые времена. — Значит, Наоми Локсар тоже мертва? — Эрик вздрогнул от неожиданно прозвучавшего за его спиной потустороннего-призрачного голоса и обернулся. Его удивленному взору предстала девушка с внешностью альбиноса, чьи длинные волосы были убраны на затылке и завязаны алой ленточкой, под цвет ее глаз. Лицо девушки, казалось, ничего не выражало, поза даже не расслабленная. Всем своим видом девушка, на вид, чуть младше него, напоминала бездушную куклу. Вот только в глубине рубиновых радужек что-то было. — Да. — Тихо ответил парень, повернувшись обратно к могиле матери, проводя пальцами по ее улыбающемуся лицу на фото. — С самого детства, с тех пор, как я оказалась здесь, внутри меня будто что-то оборвалось, не давая испытывать то, что вы называете «чувства» и «эмоции». Я все еще учусь делать те или иные вещи по своей воле, а не только когда мне отдают приказ или когда приходиться выполнять миссию по присмотру и защите. Но порой… у меня все же что-то шевелится вот здесь. — Она коснулась пальцами области сердца, тут же сжав ими ткань белой блузки. — Наоми и ее мамы спасли меня и я всегда буду им благодарна. Я хотела встретиться с ними снова, чтобы это выразить, но, похоже, что уде не смогу. Не знаю, почему, но одна только мысль об этом ложится тяжелым грузом на мои плечи. И это раздражает. — Алиса опустила взгляд в землю, нахмурившись. — Это чувство… словно мне в грудь поместили раскаленный уголь. Он пылает и обжигает меня одновременно. И я не знаю, как избавиться от этого чувства. Ты знаешь? — Не думаю. — Взгляд Эрика становится печальным и он отрицательно качает головой. — Я слышала, что в такой ситуации делают нечто вроде этого. — Алиса позволила своим ногам легко ступать по земле в сторону могилы Инессы. Ее глаза автоматически нашли ее имя и дату смерти. Даты рождения не было, поскольку никто точно не знал, когда именно она появилась на свет и сколько ей было лет. — Смотрю на это фото и словно вновь слышу ее голос у себя в голове. Словно она рядом со мной, хотя, это невозможно. — Очень даже возможно. — Неслышно для нее произнес Эрик, вспомнив слова Хару.       Алиса опускается на колени и сцепляет пальцы рук вместе в молитвенном жесте, закрывая глаза. — Она была хорошим демоном. Одной из тех, кто изменил меня. Она и ее дочь спасли мне жизнь, когда мое задание началось самым неудачнейшим образом. — Говоря все это, она по прежнему выглядела пустой и похожей на куклу. Неожиданно для самого себя, Эрик, не выдержав этого ее выражения и боли в малиновых очах, опустил ладонь ей на макушку и осторожно наклонил к себе так, что их плечи соприкоснулись, как бы давая ей утешительное объятие.       Глаза девушки расширились, она явно не знала, как реагировать, и как понять тот факт, что ей действительно стало немого легче. Она так и застыла, оставшись в этой позиции, не сводя глаз с фотографии Инессы. «Но в скором времени я перестал это делать. Я стал все больше замыкаться в себе, быть в одиночестве. Рядом была только Венди и то, потому что теперь я был единственным, кто у нее остался. Я взял на себя эту ответственность и решил нести ее до конца. Твое возвращение — настоящее чудо.       На этом воспоминания закончились и ребята мысленно вернулись в комнату Эрика, в его домик в лагере. «За все это время я поняла, точнее даже, осознала несколько вещей. Мертвые не возвращаются с того света: их оттуда вытаскивают. Жизнь на жизнь, равноценный обмен. Если ты хочешь вернуть из мертвых любимого, приготовься отдать за него нечто настолько же важное. Если откроешь сердце… можешь в скором времени исчезнуть. Сердца могут быть открытыми или закрытыми, но преимущественно, они закрыты. Как, например, у меня раньше. Людям и прочим живым существам не нравится, когда другие, в конце концов, растаптывают их сердца… или то, что служит им с этой целью. Эрик… был той еще головной болью, но при этом он всегда был со мной, с того момента, как мы впервые встретились. От «доброго утра» до «спокойной ночи». С ним я вновь почувствовала себя живой. Надеюсь, я смогу и дальше желать ему спокойной ночи или доброго утра. Даже в кромешной тьме, что окружила меня, когда я ослепла… он сиял так ярко. Даже в смерти… Эрик… мой Эрик… казался таким сильным. Но. когда человек теряет самое дорогое… он теряет волю к жизни и гаснет. Я всегда боялась, что однажды это может произойти… и до сих пор боюсь.»       Эрик и Наоми сидят на его кровати, опустив головы и сложив на коленях руки. Юноша был мрачнее тучи. Венди мирно спала на коленях Наоми, убрав руки под голову и выглядя мирной, несмотря на все то, что ей довелось пережить. — Ты расстроился? — голос девушки звучит тихо и даже осторожно, словно парень рядом с хрупок, как яичная скорлупа. — Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу, когда ты подвергаешь себя опасности. — Я решила идти по этому пути со всеми его последствиями. Как и ты когда-то. — Девушка не поворачивая головы, медленно подняла руку, сжав пальцами ткань его красной куртки. Словно по сигналу, Эрик резко разворачивается в ее сторону и обнимает синеволосую, прижав к груди. Наоми прикрывает глаза, кладя руки ему на спину, прижимая юношу к себе в ответ. «Он действительно все еще ребенок… как, впрочем, и я… и от меня зависит, будет ли его душа сиять и дальше, или же навсегда угаснет. — Не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя. — Он не плачет, но всем своим видом показывает, как тяжело ему было все эти годы без нее и как он нуждается в ней. — Не смей оставлять меня, Наоми… — Не оставлю. «Навеки — твоя. Навеки — мой. Навеки — наши. Эрик принадлежит мне. А я ему. Иначе и быть не может. Ведь мы… родственные души. — Мы останемся вместе. Больше я тебя не отпущу. Никогда. — Да… Пока мы вместе.

***

      После парочка решила выйти из дома, прогуляться и побыть немного наедине, оставив Венди отдыхать в домике парня. Они шли, держась за руки, как все в том же детстве. Со всех сторон зеленые поля, домики разных цветов и размеров. Сегодня на улицах практически никого не было, что также давало ощущение уединения, которого им так не хватало.       В какой-то момент они направились в сторону кладбища. Наоми ухватила парня под руку, сжав ее дрожащими пальцами. И хотя это вызвало ощущение холода по всему его телу, Эрик все равно прижал ее крепче к себе.       Но тут вдруг они остановились, заметив чью-то фигуру у одной из могил, а именно, матери Эрика. Глаза Наоми расширились и она с беспокойством повернулась к своему парню, чьи золотые глаза расширились, а его хватка невольно усилилась.       Перед глазами Скарлета пронеслись те немногие моменты, с участием этого человека. Добрая улыбка и тогда еще живые, теплые глаза цвета неба. Те редкие моменты, когда они во что-то играли вместе или когда он еще принимал участие в воспитании мальчика. Наконец человек обернулся, открывая свое лицо. Легкий ветерок развеял его длинные, собранные в хвост иссиня-черные волосы. Его глаза далеко не теплые и не отцовские. Холодные, цвета льда. И смотрел он на Эрика не как отец смотрит на своего ребенка. — Не может быть… отец…? — еле слышно произнес Эрик, во все глаза глядя на подходящего к ним человека. Как и Хару, выглядел он их ровесником, и если бы не цвет волос и глаз, его вполне можно было принять за близнеца Скарлета. — Привет, Эрик. Ты вырос. — Даже голос словно у машины. — А ты Наоми? Рад, что ты все еще рядом с моим сыном. Я прибыл сюда недавно, но уже знаю, что ты сделал после моего ухода.       Парень сжал зубы и резко отвел взгляд. Наоми, напротив, выглядела шокированной и чувствовала себя крайне неуютно. Она бы отошла в сторону, если бы не крепко державшая ее рука аловолосого. Кому как не ей знать о непростых отношениях с отцом. — С чего ты решил, что можешь появиться в моей жизни спустя столько времени? Здесь для тебя больше ничего не осталось! Мама давно мертва! — Я заметил. Скажи мне, Эрик, зачем ты сжег дом? — Потому что… — рука парня потянулась к спрятанному под майкой медальону на шее, внутри которого была выцарапана дата того дня, — это должно было стать символом нашей решимости… что нам нет пути назад… некуда вернуться… можно двигаться только вперед. — Нет. Это не так. Ты хотел забыть. И твоя девушка наверняка об этом прекрасно знает, но не говорила, так как не хотела обидеть.       Наоми мрачно опустила взгляд, осознавая правоту его слов. — Ты хотел скрыть эту часть своей памяти. Не хотел, чтобы это служило тебе напоминанием о сделанном. Ты думал, что сможешь скрыть это от всех, включая самого себя. — С каждым словом он подходил все ближе к сыну, пока не оказался с ним лицом к лицу. На лице и в глазах парня отразились страх и ужас, вызванный теми воспоминаниями, что сейчас пролетали перед его мысленным взором. Угасающие глаза матери и ее последняя улыбка, ослабевающие пальцы в его руках, могила, то, что он призвал вместо нее и в конце концов сгорающий дом. — Ты не прав! — Ты сбежал и знаешь это. И, судя по всему, продолжаешь сбегать до сих пор. Разве этому я тебя учил?       Наоми, видя, что ее парень вот-вот потеряет самообладание, встала между отцом и сыном, пытаясь отдалить их друг от друга. Сделав глубокий вдох, попыталась придать своему голосу самый спокойный и холодный тон, какой только могла. — Пожалуйста, прекратите, вы оба! Вы уж простите мне мою грубость, но не вам судить о поступках своего сына, коль вас там не было. — При последних словах она посмотрела в не менее ледяные глаза синеволосого, вспомнив, как долго ждал его Эрик со своей матерью и как в конце концов бросил это делать. — Были вы заняты на миссиях или нет, вы могли прийти хотя бы на похороны своей жены. Она ждала вас до своего последнего вздоха. Ее последним желанием было увидеть вас. — Скажи мне, Наоми, как поживает твоя семья? — ее суровый взгляд как рукой сняло. Щит, который она было поставила вокруг себя, начал стремительно трескаться. — Мне очень жаль то, что случилось с твоей матерью. Она была лучшей из всех нас. Ты очень на нее похожа. Хотя, ты совершила ту же ошибку, что и мой сын. Что бы она сказала на это? — Оставь ее в покое! — Эрик встал перед девушкой, вытянув руки в стороны. Даже не видя ее лица, он знал, какое на нем сейчас выражение. — Ты слишком защищаешь ее, Эрик. — Просто убирайся отсюда! От одного взгляда на тебя тошно!       Пока Эрик выяснял отношения со своим блудным отцом Наоми схватилась одной рукой за голову, а другой за сердце, опустившись на колени и издав болезненный стон. Перед ее зажмуренными глазами также, как и перед ее парнем ранее, начали проносится обрывки воспоминаний. «Это и есть то, о чем говорил Джерар…? То, с чем мне теперь придется жить и бороться? Больно… Я не могу перестать видеть все это… Холодно… Почему мне холодно…? — Нао! — заметив, что его девушке плохо, Эрик тут же подскочил к ней, опустившись рядом и обняв, прижав к груди. На смену взволнованному выражению пришло гневное, с коим он и повернулся ко все также холодному отцу. — Это твоя вина! Ты заставил ее вспомнить все это! — Мне нужно… прилечь… Пожалуйста, не говори Венди. — Еле слышно прошептала она, когда Эрик поднял ее на руки и направился вместе с ней в сторону дома, бросив последний сердитый взгляд на отца. — Он точно такой же, каким был я в его возрасте… — последнее, что он услышал перед тем, как ушел на достаточное расстояние. — Даже волосы отрастил.       Вздохнув, он повернулся к могиле, с которой на него смотрело доброе, улыбающееся лицо красавицы с алой косой. — Прости, что позволил тебе уйти раньше меня и не уследил за сыном. Я должен был вернуться при первой же возможности. Печальное зрелище. Члены нашей команды уходят один за другим. Новая еще не собралась, а время идет. Зайти, что ли, к Игнилу за новым предсказанием.

***

— Черт. Я не хотел его снова видеть. — При этих словах он сдул упавшую на лицу длинную прядь, как назло, напомнившую об отце, ведь у него были такие же волосы. «Это было неловко. — Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? — спросил Эрик, зайдя вместе с Наоми в дом, по прежнему неся ее на руках. Вид у нее был крайне нездоровый. Она дрожала и словно мерзла, что уже служило причиной для беспокойства. Взгляд казался расфокусированным, словно она пребывала в бреду. — Ты не подумай, я не считаю тебя слабой. Просто после того, что произошло… — он тряхнул головой, прогоняя эти мысли. — Я очень за тебя беспокоюсь. Если Венди проснется и увидит тебя в таком состоянии, сама знаешь, что будет. Особенно если ты вдруг упадешь в обморок. — Я думаю, это просто жажда… — ее голос также звучал слабо, еле слышно. Тот момент, когда она попыталась охладить пыл отца и сына, забрал у нее остатки сил. — Не хочу просить тебя об этом, но не могу обратиться с этим к другим… — Я понял. Я дам тебе столько крови, сколько захочешь. Потерпи немного. — С этими словами он ускорил шаг, и, пробежав мимо комнаты, в которой все еще спала Венди, ушел в другую, дабы не пугать девочку. Зайдя внутрь, опустил Локсар на кровать, сел рядом, и, сняв черную куртку, оставшись в одной лишь майке, открыл ей свою шею.       Удивительно, как, казалось бы, дикий процесс, стал для них вполне обыденным. Наоми осторожно, стараясь не поранить и не дать себе излишнюю волю, дабы не выпустить демона наружу, впивается зубами в плоть и пьет ее содержимое, пока не чувствует себя достаточно сильной, а после заживляет ранку, дабы не осталось шрама. Это помогло ей почувствовать себя лучше, она перестала дрожать, но все еще выглядела подавленной. — Тебе нужно что-то еще? — мягко, смотря на нее теплым взглядом, спросил парень, прижав ее голову к сердцу одной рукой, другой распустив косу и проводя ладонью по мягким, укрывшим спину плащом, синим волосам. — Нет, спасибо. Для полного восстановления мне еще нужно немного поспать. Побудешь рядом, как обычно? — Да. Я же сказал, что не смогу жить без тебя. — Он сжал пальцами ее холодную, легшую ему на щеку, ладонь, смотря на нее нежными золотыми глазами. — Мы оба это поняли еще с того момента, когда встретились взглядами. Только осознала я это далеко не сразу. — Прошептала девушка с неловкой улыбкой. — Может прозвучит банально, но я счастлива, что мы теперь вместе.       Не меняя положения, но они одновременно наклонились друг к другу, закрыв глаза и разделив короткий поцелуй. Мягкая улыбка Эрика и любящий взгляд вдруг сменились хмурым и серьезным выражением. — Нао, я не знаю, что случилось с моим отцом за все эти годы, но он не тот, каким я его помню. Я не хочу, чтобы он приближался к тебе. Из-за него ты почувствовала себя плохо. Если увидишь его, держись подальше, хорошо? — Хорошо.

***

— Чувствую себя намного лучше… думаю, мне хватит на это сил. Не хочу тревожить Венди. — Прошептала самой себе Наоми, решив сходить после сна в душ. Зайдя в ванную и закрыв за собой дверь, она повернулась к зеркалу и застыла, широко распахнув глаза. Оттуда на нее смотрело лицо матери и далеко не так, как это было в ее сне.       Медленно, на ставших ватными, дрожащих ногах, она сделала несколько шагов вперед и приложила ладонь к стеклу. Вместо ее шокированного и испуганного выражения на нее все тем же ледяным взглядом смотрела мать. «Это все твоя вина… ты причинила им все эти боль и страдания… Ты отняла у Эрика счастье… обрекла сестру на проклятие… ты была так слаба, что даже не смогла исправить свои ошибки… Ты не достойна жить!       Все эти мысли, озвученные голосом матери в ее голове, прервал звон стекла. Наоми не заметила, как выпустила когти, и, оказав давление на стекло, заставила его треснуть. Некоторые осколки, торча острыми краями наружу, поранили ее руку. Алые капли ярко выделялись на бледной коже, словно на снегу, падая ей под ноги. — Я не такая… — еле слышно прошептала она, чувствуя, как учащается дыхание, а перед глазами бегают черные круги. — Только не снова… я должна взять себя в руки… Никаких панических атак на сегодняшний день… Вдох… выдох… — Нао? — стук в дверь и последовавший за этим голос. — Ты в порядке? Я слышал, как что-то разбилось. — Все хорошо. Я просто кое-что уронила. Сейчас выйду. Подожди меня в комнате. — Собрав остатки резко уменьшившихся сил и направив их на то, чтобы голос звучал ровно, она ответила парню. — Хорошо. — Неуверенность в его голосе подсказывала, что он не совсем поверил, но решил не давить.       Переведя взгляд на руку, Наоми увидела, что рана уже зажила, но кровь осталась. Взявшись свободной рукой за ручку, а вторую спрятав за спину, она вышла из ванной и тут же столкнулась нос к носу с отцом Эрика. — Гию-сан? Простите. Я не видела, что вы там стояли. — Она хотела пройти мимо него, но неожиданно он схватил ее за испачканную в крови руку. Испуганно вздохнув, она зажмурилась, не зная, чего от него ожидать, но вместо того, чтобы начать задавать вопросы или еще что-то в этом роде, он молча зашел в ванную, ведя ее за собой.       Действия его были такими же спокойными и достаточно слаженными, словно он выполнял этот алгоритм далеко не один раз. Взгляд его при этом казался печальным. — Эйлин уже тогда была больна и ее часто рвало кровью, или она теряла сознание в самых неподходящих местах. Я привык о ней заботиться. Не думай, что я такой холодный. Ты важна для моего сына и я вижу, что вы с ним разделяете особенную связь. Я не могу позволить тебе ходить в таком виде. Насчет зеркала не беспокойся, я починю. Я уже говорил, но ты, как и твои сестры, очень похожа на свою мать. Синие волосы, один глаз фиолетовый, такое же холодное и печальное выражение, которое согревается, когда ты находишься рядом с теми, кого любишь. Ты определенно дочь своей матери. Страшное сходство. Она была частью нашей команды. Несмотря на свое происхождение, имела очень чистую и добрую душу, слишком хорошую для ее мира. Я, моя Эйлин, твои родители, Нацуки и все остальные… мы были друзьями, одной командой. Смотрю на вас обоих и вспоминаю те времена. — Я так похожа на маму, потому, что мы, как представители одного клана, разделяем одни и те же черты. — Тихо ответила девушка, смотря на свою очищенную от крови руку. — Думаю, также и с вашим сыном и всеми остальными. — Я слышал, что ты, как и мой сын, пыталась вернуть свою мать к жизни. Да еще и не одна, а вместе с сестрой. Ты думала, что поскольку ты полукровка и имеешь дополнительные силы, дарованные как принцессе, тебе это удастся? Разве ты не знала, что за это придется заплатить? Не только тебе, но и твоей сестре… — Вы ничего об этом не знаете… Вас не было рядом… — Нет, знаю. Больше, чем ты и мой сын думаете. Знаю, что у тебя и твоей сестры забрали. Что ранее забрали у Эрика и почему обе его руки выглядят иначе, пускай ты сумела вернуть ему утраченное. Почему умерла твоя мать и что было в твое отсутствие.       Слушая его вновь ставший холодным голос, Наоми ощутила тот приступ. Подступающую к горлу кровь, жгучее желание утолить жажду, дикую слабость, а также мелькающий перед глазами силуэт младшей сестры, которая наверняка все еще страдает от ее ошибки.       Девушка медленно поднесла руку ко рту, что стоило ей невероятных усилий, пытаясь удержаться на ногах. Все мысли спутались, давили на голову, пестря обилием силуэтов людей из прошлого. Внезапно Наоми резко наклонилась, теряя равновесие. Она шагнула вперёд, пытаясь удержаться на ногах, но все равно не справилась с усталостью. Кажется, до нее донёсся возглас мужчины. Он показался таким далёким, невозможно было разобрать слов… Колоссальная усталость все-таки взяла верх над юным телом девушки, она рухнула на колени, чувствуя теплую вязкую струю крови, вытекающей изо рта, капая с подбородка на пол. В глазах все стало размытым, поделилось на большие и маленькие нечёткие пятна. Вот прямо перед ней колыхнулось большое темное пятно: отец Эрика. Вот собственные, выпавшие из косы, синие пряди, концы которых стали алыми, коснувшись испачканного в крови пола. «Что он делает? Что говорит? Не понимаю…»— подумала девушка, но эти мысли погрязли в той каше, что была в ее голове. — Наоми, ну ты где? — послышались торопливые приближающиеся шаги, в дверном проёме показался Эрик. — Я тебя уже… Наоми!       Он кинулся к девушке, что зашлась приступом кровавого кашля. — Наоми! Наоми! — он присел рядом с ней, обхватив за плечи и осмотрел её широко раскрытыми от ужаса глазами, оценивая серьёзность приступа. — Как ты? Говорить можешь?       Синеволосая продолжала зажимать руками рот, с каждым кашлем вздрагивая всем телом, не в силах произнести ни слова. Болело все. Пол под ней становился все краснее и краснее. — Тихо, все в порядке… — пытался хоть как-то поддержать её Эрик. Он будто только что вспомнил о присутствии в комнате ещё одного человека. — А ты что тут делаешь? — он зло посмотрел на отца, наблюдая за его невозмутимым лицом. — Это твоя вина? Ты ее довел? — Что ты, вовсе нет, — Пожал тот плечами, смотря на девушку, что постепенно успокаивалась. Ее тряслось уже не так сильно и она начала цепляться за поддерживающие руки его сына. — Я просто сказал правду. Видимо, для нее это было слишком много. — Ты серьёзно? Как ты можешь так реагировать?! — с каждой репликой голос парня становился все громче. — Ты… — Наоми, собравшись с силами, покачала головой и попыталась встать, переводя внимание Эрика на себя, пытаясь тем самым попросить его остановиться. — Аккуратнее. Пошли в мою комнату.       Он помог девушке подняться и, придерживая ее, проводил к себе. Его Отец все это время молча наблюдал, никак не вмешиваясь.       По дороге Эрик думал, что внезапный приступ — наверняка вина отца и сгорал от нетерпения, желая как можно скорее все выяснить.       В комнате от намочил водой полотенце и помог Наоми вытереть лицо, руки и волосы от крови. Все это время она молчала, смотря на парня неподвижным взглядом, полным усталости и печали. — Наоми, что случилось с тобой и моим отцом? — тихо и осторожно поинтересовался Эрик, с жалостью смотря на девушку.       Та хотела покачать головой в знак отрицания, но потом поняла, что малейшее движение отдается сильной болью во всем теле. — Ничего… — прошептала она. — Наоми, не молчи. Расскажи пожалуйста. Я помогу тебе, — парень взял ладони девушки в свои и с надеждой заглянул в её глаза. — Прости… — выдохнула та. — Не хочу об этом говорить.       Эрик хотел было возразить, но понял, что Наоми сейчас не до рассказов. Он и так сможет все узнать. Но её здоровье на первом месте. — Извини, что нагнетаю, — виновато улыбнулся парень, смотря на неё с беспокойством. Он осторожно обнял девушку, невесомо поглаживая по спине. — Что бы не случилось, ты всегда можешь рассказать обо всем мне. Мы преодолеем все вместе, хорошо?       В комнате повисла тишина. Эрик медленно наклонился к лицу девушки, убедившись, что она уснула.       Он нежно улыбнулся, посмотрев на неё взглядом, полным печали. Он всегда волновался за Наоми, сильно переживая за неё. После того, как практически потерял ее, защита Локсар и Венди — его маленькой семьи, стала самым главным приоритетом. — Отдохни, — он медленно положил девушку на кровать рядом с Венди и поцеловал в лоб, накрывая одеялом.       Был поздний вечер, когда Гию неожиданно заглянул в комнату к своему сыну и его девушке. Он приоткрыл дверь и широкая полоска света осветила спящую парочку. Эрик лежал спиной к нему, прижав к груди Наоми. У стены пристроилась Венди.       Перед его глазами мелькнуло воспоминание. Вот они еще маленькие, устав после долгого дня, засыпают в одной постели. Тогда у Эрика еще были короткие волосы и он имел привычку открывать живот во сне. Подойдя ближе и опустившись на корточки, Гию протянул руку к распущенным, разметавшимся по подушке, алым волосам сына, дабы ласково погладить по голове, как это делала его жена при жизни, но остановился и тихо вышел из комнаты.       Едва дверь за ним закрылась, как Эрик открыл глаза. Осторожно встав, дабы не разбудить девушку, он бросил на нее долгий печальный и в тоже время мягкий взгляд, поцеловал в лоб, откинув с лба волосы, и вышел из комнаты.       Заметив, что в кухне горит свет и там, судя по голосам, кто-то есть, он встал у стены и прислушался. — Ты ничуть не изменился, старый друг. — Тепло улыбнулся Игнил, обнимая отца Скарлета и получая такой же дружелюбный хлопок по спине в ответ. — Прошло так много лет, а ты все тот же юнец, как и в те времена, когда ваша команда была еще в полном составе.       Гию достал из кармана штанов фото и развернул его. На нем была группа подростков, парни и девушки, разделенные на парочки. На ней он выглядел куда более живым и веселым, стоя рядом с мило улыбающейся красноволосой девушкой. — Где ты был все это время? Эйлин ждала тебя до самого конца. Я говорил ей, что ты однажды вернешься, и теперь чувствую себя плохо из-за того, что дарил ложную надежду. Тем более, зная, что так оно и будет, но не желая говорить ей об этом. — Скажи мне, Игнил… форма жизни, которую создал мой сын… это действительно была моя жена? — Что? Хм… — красноволосый поморщился -, вспоминая увиденное. я бы даже человеком это не назвал. Оно и неудивительно, ведь он не некромант и не дитя Подземного мира, чтобы создавать нечто подобное. Такие силы имеет лишь Акнология и то потому, что получил их от своего господина. — Нет, это не то, о чем я спрашиваю. Ты обратил внимание на цвет волос или глаз? — При этих словах Гию указал на собственное око, выглядя все также невозмутимо. — Что ты хочешь сказать? — Игнил нахмурился. — Ее волосы каких-то пару секунд были алыми и я даже подумал, что это действительно было ее тело, но затем… оно изменилось до неузнаваемости. Ты хочешь сказать, что это была даже не Эйлин? Что, несмотря на все то, чем он пожертвовал, это была не его мать?!       Эрик застыл, как громом пораженный. Ему едва хватило сил не рухнуть прямо здесь, тем самым выдав свое присутствие. «У меня не было слов… Разве это была не моя мать…? Тогда… что это было…? Что я создал?!       Эрик застыл от шока, не в силах переварить услышанное. «Не может быть… Как?.. Почему?..» — несвязные мысли заполнили голову, мешая трезво оценить ситуацию. — «Нужно уйти в комнату. Наоми!» — наконец решил он и, стараясь не издавать никаких звуков, направился к себе. — «Так. Спокойно. Выдохни, — обратился он к самому себе. — «Нужно что-то делать… Но что? Могила! Точно! Придется ее раскопать… Боюсь, это единственный выход…»       Он беззвучно отворил дверь, пуская немного света в темную комнату. Прокрался к кровати и слегка потрусил Наоми, положив руку на её плечо. Та тихо промычала, с усилием открывая глаза, вопросительно смотря на парня нечетким взглядом полуприкрытых разноцветных глаз.       Эрик приложил указательный палец к губам, прося не шуметь, и кивнул в сторону спящей рядом с ней девочки.       Наоми, кивнув, приподнялась и села на кровати, чувствуя, что от былой усталости почти не осталось и следа. Парень махнул рукой, призывая следовать за ним, и отошёл на другой конец комнаты, дабы их разговоры точно никто не услышал. — Что случилось? — шепотом поинтересовалась Наоми, сонно потирая глаза. — Я узнал кое-что… — Эрик, наклонившись прямо к уху синеволосой, вкратце пересказал подслушанный разговор, все ещё не до конца веря в услышанное.       Девушка была шокирована не меньше, чем парень. Она, от волнения забыв о ситуации, вскрикнула: — Не может быть! — Тихо! — шикнул Эрик. — Вот что я решил: единственный способ убедиться — это… раскопать её могилу…       Помня, что нельзя повышать голос, Наоми, широко распахнув глаза и приоткрыв от удивления рот, уставилась на собеседника. — Ты серьёзно? — Пойми, другого выхода нет.       Девушка на секунду задумалась, смотря в пол, а потом, подняв глаза на парня, решительно кивнула: — Сделаем это. «Если это его успокоит и проясним всю эту ситуацию… то иного выбора у нас нет.       Она покосилась за спину парня, на дверь, как бы спрашивая, нет ли сейчас преграды для визита на кладбище. — Отец и Игнил все ещё там. Собирайся, дождемся, пока они не уйдут.       Поскольку Наоми спала одетой, на сборы много времени не ушло — она просто накинула свой плащ с капюшоном.       Прильнув к двери, подростки услышали внизу, в области прихожей, шум и голоса: похоже дом скоро опустеет. Вскоре скрипнула дверь, закрывшись.       Наоми и Эрик вышли из комнаты, намереваясь покинуть дом.       Они тихо вышли за порог и направились в нужную сторону, пытаясь не дезориентироваться в темноте. — Вот, — Эрик, на минуту скрывшись в темноте участка, вскоре вернулся с лопатой, и подростки направились к кладбищу. — Можешь рассказать подробнее, что произошло? — осторожно спросила девушка, стараясь не отставать от парня, все ещё чувствуя сонливость.       Эрик рассказал ей, как все было в мельчайших подробностях, ведь теперь ему не приходилось разговаривать шепотом в надежде, что никто не услышит. Наоми сложно было поверить в услышанное, она надеялась, что услышанное Эриком не больше чем заблуждение. — М-мы во всем разберемся, — девушка старалась придать своему голосу как можно больше решимости. Эрик столько для неё сделал, она очень хотела отплатить ему и тем же и показать, что он не один. — Спасибо, — парень тепло улыбнулся и перевел взгляд обратно на дорогу, всматриваясь вдаль. — Пришли? — тихо поинтересовалась Наоми, чувствуя, как дрожат руки. — Да.       Впереди показалось кладбище. Подростки молча, оглядывая ряды похожих друг на друга могил шли к той самой. Их до дрожи пробирала жуткая атмосфера, царящая здесь, но они, ни на что не обращая внимание, твёрдо шли к своей цели. — Вот она, — голос Эрика слегка охрип от волнения, девушка с трудом разобрала слова. — Ты действительно хочешь это сделать, Эрик? — осторожно спросила парня Наоми, натягивая на голову капюшон и внимательно оглядываясь по сторонам. Нельзя, чтобы их здесь увидели в такое время и тем более в такой ситуации.       Вместо ответа парень издал болезненный стон и опустился на колени, прижимая к груди более бледную руку, что ранее была ледяным протезом. Ее пронзила очень острая боль, отчего он поежился. — Эрик? С тобой все хорошо? — Наоми присела рядом с ним, осторожно прикоснувшись к его руке. На ее лице отразилось волнение. — Такое часто бывает? — Время от времени. Наверное, фантомная боль или что-то в этом роде. Особенно когда идет дождь, прямо как раньше. — Словно в подтверждение его слов с небес начало капать, с каждой минутой все сильнее и сильнее. «Ты действительно хочешь выкопать эту штуку? Может остановишься? — Нет. Нам нужно поскорее закончить с этим и вернуться, пока Венди не проснулась и не увидела, что нас нет. Давай поторопимся и закончим с этим, а после забудем, как страшный сон. — Если ты так говоришь… — боль аловолосого отразилась на ее лице, словно это она сейчас была в таком положении. — Ты заботился обо мне весь день, позволь теперь мне помочь. — Она провела светящимися синим пальцами по его руке, от плеча до ладони.       Вскоре начался сильный дождь, но они продолжали раскапывать могилу. Наоми создала над ними водяной купол, а Эрик прибегал к телекинезу, что, в его исполнении, напоминало магию земли, помогая себе в раскапывании, время от времени возвращаясь к лопате.       В какой-то момент он, покачиваясь, отошел в сторону и упал на колени, издавая тошнотворные звуки. — Эрик! — Наоми подбежала к нему и провела по спине ладонью. — Я же предупреждала! Твой организм, как и мой, нельзя перенапрягать после всего, что с нами было. Нам даже магию теперь осторожно использовать нужно. Хочешь снова умереть? Не дави на себя. Идем домой. — Она старалась сильно не повышать голос, что было трудно, учитывая, в каком состоянии находились ее нервы. Наоми провела ладонью по его лицу, убирая выпавшие из хвоста алые пряди. — Нет… Я не смогу двигаться вперед, пока не узнаю… — Эрик встал, опираясь на лопату. — К тому же… — Ты убежал. — Вспомнились ему слова отца. — Черта с два я сейчас убегу!       Ливень усилился, из-за чего Наоми пришлось приложить дополнительные усилия для удержания купола, дабы Эрик вскоре закончил. Время от времени его продолжало рвать, а организм адски болеть, напоминая, что хоть и прошло так много времени, он все еще помнит, что ему пришлось пережить в схватке с демоном, как и то, что он пережил смерть.       Наконец, когда дождь начал постепенно стихать, Эрик увидел то, что нужно. В этой могиле не было гроба или вещей, которые олицетворяли умершего, как это было с могилой Инессы. Наклонившись, он стал копать руками, пока вдруг не вытащил прядь волос и не подбежал к девушке. Вытянув руку, Наоми выпустила водяной шар и отмыла ее. Эрик уставился на длинные пряди в своей ладони. — Нао… у мамы волосы были алые, как у меня, помнишь? — дрогнувшим, севшим голосом произнес он, повернувшись к ней с лицом, как тогда, когда он решил, что Венди мертва. Это выражение лица, взгляд и голос, словно он вот-вот заплачет, в очередной раз выдавали в нем сломленного, как и она сама, ребенка. — А эти черные.       Помимо волос в могиле обнаружились еще и кости. За их исследование взялась Наоми. Ее саму едва не начало рвать, стоило ей вспомнить то отвратительное подобие зомби, мешанина из костей и плоти, которое, к тому же, какое-то время было еще живым. Она очистила и разместила кости, а после измерила их. — Невероятно… они слишком большие и определенно мужские… Не знаю как, но ты призвал или создал что-то совершенно иное… Эрик, это не твоя мать. — Ее голос звучал все тише после каждого слова.       Каких-то пару секунд Эрик смотрел на останки, словно только что потерял последнюю надежду. Он упал на колени, упершись руками в землю. Его плечи начали подрагивать. Наоми протянула было руку, желая утешить, так как подумала, что он сейчас заплачет, но вместо этого парень резко выпрямился, подняв голову к небу. Она с ужасом наблюдала, как он хохочет, словно безумец, невольно напомнив ей отца Венди. — Вот она, истина… правду говорят… невозможно вернуть мертвых к жизни… неопровержимая правда… это было невозможно с самого начала! Все это время! — он перешел на крик, опустив голову и спрятав лицо в ладонях, при этом продолжая смеяться. — Эрик… — преодолев страх, Наоми присела рядом с ним, несмотря на грязь, и обняла его, прижав к себе, гладя по все еще подрагивающим от смеха плечам и спине. — Пожалуйста, возьми себя в руки. Успокойся. Ты не можешь съехать с катушек. Ты же не хочешь, чтобы Венди видела тебя таким? — Я в порядке, Нао… — он безвольно опустил руки, даже не обняв ее в ответ, хотя, она продолжала крепко его держать. — В тот момент, когда я сделал это… это был символ моего отчаяния. Но теперь… это будет эмблема надежды… — он убрал руки, посмотрев на нее горящим решимостью золотым взглядом. — Все мы сможем вернуться к нормальной жизни. С твоими сестрами, отцом и всеми остальными все будет хорошо. Но сперва мы должны поговорить с Игнилом и узнать как можно больше.       Они встали, взявшись за руки и опустив взгляд вниз, где открывался вид на весь лагерь.