call me lover

Я быстро бросила горсть вещей в чемодан, щётку, шампуни и белье. Собрала косметичку, пару тюбиков тонального крема, помада и бижутерия, — кажется готово. Дан не заставил долго себя ждать, отправил мне короткое «я здесь», после которого я сорвалась и выбежала на улицу. На минуту, я забыла обо всем, чувство счастья переполняло меня. Он здесь. Я залезла в машину и словила на себе немного удивлённый взгляд, который моментально сменился на злой. Синяки на щеках. Его рука легонько коснулась моей кожи, и я зажмурилась. — Я не сделаю тебе больно, — такой родной голос разлетелся по воздуху. Мои губы поджались, слезы вот-вот собирались скатиться по щеке, я склонила голову и немного поддалась вперёд, макушкой врезаясь в плечо Дана. — Моя маленькая, — он касался губами моих волос, руки бродили по спине. Я хотела, чтобы это никогда не кончалось. Мы просидели так несколько минут, я отстранилась, — спасибо, что приехал. — Поедем, — он все ещё немного злился, не на меня, на Вадима, или на себя. Переключил рычаг передач и тронулся. Дан остановил машину возле аптеки, — подожди меня здесь, ладно? Его горячие губы мягко коснулись моего лба, от чего я прикрыла глаза, — хорошо. Когда он вернулся, я дремала в кресле. Было так уютно, будто мы снова едем через поля, в новое неизведанное место. Рука Дана покоилась на моем колене, пока мы не доехали до его дома. — Пойдём в ванную, — шепнул он, губами касаясь края уха, вызывая стадо мурашек по всему телу. Он зашёл первым, включил воду, и налил ароматной пены. Потянул край футболки, ловко стаскивая её и бросил в корзину с бельём. — Садись, — он указал на стиральную машину, а я прищурилась, не понимая, чего он хочет. Дан вернулся в коридор за пакетом с лекарствами. Он достал тюбик какой-то мази, ватные спонжи и антисептические средства. Обработал небольшую рану, с левой стороны, которая пострадала больше, выдавил крохотную горошину мази, обхватил рукой мой подбородок и еле касаясь, размазал по щеке прозрачный гель. Я тихонько прошипела от боли. Дан снял меня с машинки, поставил на пол и развернул к себе спиной, мои руки тоже были в синяках, он старался их не касаться. Его пальцы подцепили молнию на платье и потянули вниз. Руки скользнули по плечам и стянули легкую ткань, позволяя ей упасть на пол. Я осталась в одних белых трусиках, но не на долго. Его ладони прошлись ниже, цепляя резинку, стягивая полупрозрачную материю вниз. — Залезай в ванну, — он отпустил меня, и я послушно ступила в тёплую воду, окунаясь полностью. Дан упал на колени рядом с ванной и пристально глядел на меня. — Я думала ты составишь мне компанию, — негромко произнесла я. — Я просто полюбуюсь, — на его лице появилась мягкая улыбка. Большой палец прошёлся по моим губам, и мы потянулись за долгожданным поцелуем навстречу друг другу. Медленный, чувственный, полный любви, доверия и тепла. Мы переплели наши пальцы и остались смотреть друг на друга, запоминали. — Ты справишься сама? Я приготовлю обед, хорошо? — спросил он, отпуская мою руку, — сейчас принесу вещи, — Дан поднялся и вышел из ванной. Он притащил мне полотенце, чистые трусики и свою черную кофту с длинным рукавом. Здесь все ещё осталось моё белье и одежда, которую мы когда-то выбирали вместе, но он знал, что мне нравилось тонуть в его одежде. Я смыла с себя пенные хлопья и последние следы прикосновений Вадима, переоделась и направилась в кухню, из которой доносился приятный аромат жареной курицы. На столе стояла чашка салата и картофельное пюре, а ароматное филе цыпленка, все ещё шкварчало на сковороде. Я была очень голодной, поэтому начала лопать салат, раньше дозволенного, Дан усмехнулся, — приятного аппетита. — Спасибо, — вымолвила я с набитым ртом. Здесь была какая-то безумно вкусная заправка, что мне не хотелось останавливаться, но буквально через пару минут на моей тарелке появилась грудка с золотистой корочкой. Я бросила ложку пюре в тарелку себе и Дану, и продолжила уплетать обед. — Спасибо, любимый, — неловко улыбнулась я, понимая, что слопала все быстрее, чем он, — было очень вкусно. Дан тоже закончил с едой, мы убрали кухню и отправились в комнату. Я залезла на белоснежное одеяло, Дан забрался следом за мной, лёг посередине и потянул меня на себя. Наши взгляды снова пересеклись, воспоминания заполнили голову, его руки возбуждали, и я просто потеряла контроль. Мужская ладонь приземлилась на мою щеку, легонько поглаживая пальцем скулу, на которой красовался синяк. Дан перевернулся, навалился на меня и трепетно коснулся моих губ, — мне так тебя не хватало здесь. Мы улыбались, не торопились, чувствовали. Мои пальцы оттягивали его кудряшки, а его ладонь сжимала мою талию. — Тебе нужно поспать, — шепнул он мне в губы и отстранился. Я посчитала это не честным, и сделала вид, что обиделась, отворачиваясь от Дана. Его сильные руки притянули меня вплотную, обвили талию, губы коснулись кожи на шее и вернулись к краю уха, — я буду рядом. Я сплела наши пальцы в районе моего живота, и мы заснули, прижавшись в плотную, одаряли теплом друг друга, исцеляли. Мне было так спокойно и уютно, я забыла о том, что вечером меня ждёт самолёт неизвестно куда, меня ничего не тревожило. Я поморщилась и приоткрыла глаза, сделала глубокий вдох. Тёплые ладони все ещё обнимали меня. Я перевернулась на другой бок, уткнулась носом в мужскую грудь. Сладкий аромат парфюма, смешанный с каплей кондиционера для стирки, ударил по обонятельным рецепторам, и я расплылась в улыбке, буквально вжимаясь в тело Дана. Его веки были прикрыты, лицо было таким серьёзным, может быть ему что-то снилось? Щетина и несколько кудрявых прядей, беспорядочно разбросанных на лице. Мне хотелось целовать его снова и снова. И я могла бы остаться, но тогда он снова пострадает, из-за меня, а я не могу этого допустить. Дан перевернулся на спину, мне пришлось немного отодвинуться. Я принялась разглядывать его лицо, изучала. Легонько провела пальцем по небольшому шраму на щеке, от чего он шмыгнул носом, но продолжил спать. Я приподнялась на локти, вдохнула полной грудью, и потянулась за телефоном. Семь часов вечера, пропущенных не было, значит Вадим ещё не дома. Дан развернулся лицом в мою сторону, снова, и потянулся руками, чтобы обнять. Его глаза открылись, и он резко поднялся, когда понял, что водит ладонью по одеялу. — Я думал, ты сбежала, — его хриплый голос оборвал тишину. — Нет, — я отрицательно покачала головой и пододвинулась вплотную к Дану. Его губы были так близки к моим, дыхание обоих стало тяжёлым и таким слышимым. Мужская ладонь нежно коснулась моей шеи, последовала к волосам, задевая мочку уха. — Тина, — произнёс он на выдохе с глухим стоном. Мое сердце встрепенулось, мурашки пробежались от макушки до пяток, а дыхание участилось ещё больше. И наконец его сладкие губы накрыли мои. Он осторожничал, не торопился, не отпускал. — Давай ещё полежим немного? — попросил Дан, слегка выпуская меня из своей хватки. Я согласилась, объявляя об этом ещё одним лёгким поцелуем, и мы упали на одеяло. Дан обвил моё тело руками. Я уместилась у него на груди, сплела наши ноги, провела ноготками по его запястьям. — Ты отвезешь меня обратно? — Я бы совсем этого не хотел, — с его губ сорвался смешок, — конечно, малыш, конечно отвезу. — Сегодня самолёт, Дан, я улетаю, и я понятия не имею куда. — Что? — его голос стал тревожным, — что значит улетаешь? — Пожалуйста, не волнуйся, все будет хорошо, со мной, и с тобой. — А с нами? — И с нами, я надеюсь, что очень скоро, — мои губы коснулись его груди, через тонкую ткань. — Я буду ждать, что ты напишешь мне. — Я постараюсь, очень сильно постараюсь, — я втиснулась в его объятия сильнее, — думаю, будет какой-то праздник или собрание, среди всех этих богатеньких уродов, таких, как мой муж. Я буду в порядке, — мои пальцы переплелись с его мы остались в постели ещё не на долго. Машина остановилась возле нашего с Вадимом дома. Дан запустил руки в мои волосы и упёрся лбом в макушку, — пожалуйста, останься. — Я не могу, — прошептала я сквозь слезы. — Тина, девочка моя, — он обхватил моё лицо руками, глядел своими шоколадными глазами прямо в мои, — я люблю тебя, обещай, что дашь знать, все ли в порядке, — умоляюще произнёс он, — будь осторожной с ним, я прошу тебя, — пальцы скользнули по синяку на скуле, от чего я поджала губы. — Обещаю. И ты береги себя, пока я не рядом, — я подарила ему мягкую улыбку и потянулась за прощальным поцелуем. Таким чистым, чувственным и неторопливым. — Мне пора, — почти неслышно сказала я. Слезы заполонили глаза, а голос пропал. Больше всего я боялась не увидеть его снова. Тёплые губы на моем лбу, последнее что случилось с нами в тот день. Я щёлкнула дверную ручку и вышла из машины. Дан уехал в ту же секунду, что я зашла в дом. Внутри была лишь мать Вадима, которая смотрела телевизор так громко, что не заметила моего прихода. Я собрала оставшиеся вещи и осталась ждать Вадима. Он приехал в половину десятого. Снова злился и орал на весь дом. — Мы опаздываем, какого черта ты не собрала мои вещи, — срывался он на мать, — я весь день на работе, я же просил собрать мне чемодан! Где Тина? Я вышла из комнаты, без макияжа, в потертых джинсах и белой футболке. — Собирайся, мы летим следующим рейсом, через два часа, и замажь это убожество, — он махнул руками, имея в виду синяки, которые он оставил на моем лице. Я натянула брюки, светлую блузку, села напротив зеркала и принялась замазывать лиловые пятна. Тина Кароль должна соответствовать имиджу своего мужа, богатенького избалованного банкира. Через час мы выехали в аэропорт. Вадим продолжал кому-то написывать сообщения, а я вслушивалась в тихий звук радио. — Куда полетим? — осторожно спросила я. — Куда надо, — не отрываясь от телефона, грубо бросил муж, — завтра будет очень важная встреча, мы должны там быть, идеальными. — А что с отцом? — продолжила я. — Какого хрена? — вскрикнул он, — ты не видишь, я занят? — Вадим ткнул пальцем в телефон, — он в больнице, мать запрещает мне перевезти его в нормальную клинику. Машина припарковалась возле огромного полупрозрачного здания, которое светилось изнутри. На часах было около двенадцати ночи. Люди мелькали, словно муравьи, вокруг была бессмысленная суета, стук колёс чемоданов и каблуков, в частности моих. Мне безумно хотелось снова натянуть моё белое платье и лёгкие кроссовки, пить газировку возле дорожного знака и целовать Дана, но вместо этого, мне приходилось быть не собой, изображать счастье, находиться рядом с человеком, который мне противен, и лететь неизвестно куда.