По ту сторону

Эстония медленно открыл глаза. Всё перед ним плыло. Он поморгал несколько раз, дабы вернуть себе зрение, и увидел перед собой такую картину: серое небо, полностью затянутое облаками, из-за которого вокруг было темно, сырая дорога от недавно прошедшего дождя и высокие хвойные деревья, что стояли по бокам от этой дороги. Сам Эстония сидел в машине, на месте водителя. Он сонно осмотрел такой знакомый салон, и к нему медленно пришло осознание того, что авто принадлежит ему. Парень вздрогнул и сел прямо. Он ещё раз посмотрел на всё вокруг себя и заметил пакетик с одним недоеденным бутербродом на сидении справа от себя. Далее он глянул на улицу и понял, что это та дорога, что ведёт из города. И, судя по всему, он выезжает из него. — Быть не может, — прошептал Эсти и быстро покинул салон. Оказавшись снаружи, он осмотрелся. Эст находился там, где остановился во время дождя, пока путь его лежал к загородному дому немецкой семьи. — Нет, нет, нет! — начал кричать прибалт и взялся за голову. Не может всё быть вот так. Не может это так закончиться. А как же Финляндия, а как же Швеция? Что с ними? Всё ли у них хорошо? И получилось ли им со шведом спасти Фина? По какой причине Эстония вообще оказался здесь? — Нет, это слишком рано, слишком! Мне надо больше времени! — вскрикнул он, подняв голову и зажмурившись, будто обращался к самим небесам, которые поступили с ним так несправедливо. Жизнь над ним точно поиздеваться решила, сначала затащив в чужой для него мир и заставив справляться с трудностями там, а после, когда он решил, что не может уйти оттуда так просто, не закончив важное дело по спасению финской души, вернула обратно. И теперь остаётся только гадать, как там ребята и что будет с ними. А ведь Швеция остался один, получается, либо же его место — место Эстонии — заняла его первоначальная версия, жизнь которой он и забрал, оказавшись там. Парень открыл глаза, смотря на хмурое небо, что разделяло с ним его настроение сейчас. Где-то вдалеке громыхнуло. Эстония посмотрел на то место, где в прошлый раз был колодец, но там, что ожидаемо, ничего не оказалось. Пути назад нет. И что теперь эстонцу делать? Так просто взять и продолжить свою жизнь, как ни в чем не бывало, он не сможет. Ладно ещё, если бы ему при отправлении обратно стёрли воспоминания, но судьба решила иначе. Пусть мучается до конца. Пусть помнит обо всём, что было и что уже не вернуть обратно. Обо всём, что не смогло прийти к концу, и он не узнает, придёт ли вообще. В уголках глаз скопились слёзы. Эстония рвано вздохнул и сжал руки в кулаки, пытаясь сдерживать себя. — Если ты, — начал говорить он, обращаясь к самой своей жизни, — думаешь, что я вот так вот просто расклеюсь и перестану бороться, то ты ошибаешься, — процеживал он через зубы. — Я найду путь, если захочу. А если я хочу, значит, я так просто не сдамся! Это не конец! — в который раз он повысил голос. — Так-то! — Эстония топнул ногой. Он быстро дышал. Опустив голову, прибалт увидел, как у него под ногами ползает что-то чёрное, похожее на змей, но явно ими не являющееся. Испугавшись, он подпрыгнул и отошёл от этого на несколько шагов, увидев, что всё это время находилось за его спиной и слушало этот гневный монолог. Сердце замерло. Перед ним стояло бесформенное существо, являющееся скоплением неизвестной тёмной массы. Эта жижа по движениям походила на желе. Через пару секунд она уменьшилась и приняла форму человека, приобретая после цвет. Эстония смотрел на это глазами по пять копеек. Теперь перед ним стоял он сам. — Жаль ты отказался от нашего счастливого мира, — начал говорить тот, и по этой фразе Эсти понял, что перед ним стоит та самая версия из его испытания. Та самая, которая убила всех. — Что ж. — Он начал подходить ближе, а Эстония не мог сдвинуться с места, хотя очень хотел. Другой Эстония взял его лицо руками и приблизился, остановившись в паре сантиметров, прошептав: — Посмотрим, что ты будешь делать дальше. — Он крепко обнял Эстонию, и тот почувствовал сильную боль во всём теле.

***

— Эсти! — звал голос. — Эсти, проснись! Эстонец резко распахнул глаза и подался вперёд, но его придержали и отклонили обратно на спинку сидения. Парень повернул голову влево и увидел Швецию, который сидел за рулём и смотрел на дорогу, кидая обеспокоенные взгляды в его сторону. — Кошмар приснился? — спросил швед. — Что? — не понял Эстония. Швеция промолчал, вытерев рукой мокрые следы от слёз на щеках прибалта. Он вспомнил свой сон и ответил: — Да… Приснился. — Что там было? — поинтересовался Швец, убирая руку от лица Эсти, и возвращая её на руль. — Да так, ничего такого. — Парень сложил руки на животе и посмотрел в окно, что находилось с его стороны. Они всё ещё не въехали в город, но были уже близко. — Но там был тот другой я, который всех поубивал. — Не бери в голову. Ты не такой, как он. И ты это очень даже хорошо смог доказать, — сказал Швеция, вспоминая ту сцену их последнего разговора с тем другим Эстонией. — Ты прав. — Он вздохнул. — Его образ слишком хорошо отпечатался в моей памяти. — Не тебе одному он будет сниться в кошмарах. Брр. — Швед дёрнул плечами. Эсти издал смешок, но тут же прикрыл рот рукой. Швеция улыбнулся. — Скоро будем дома, — сообщил он. — Хорошо.

***

Швеция с Эстонией быстро вышли из машины и, когда Швеция её запер, побежали к подъезду. Они влетели внутрь, чуть не сбив с ног выходящего из дома человека, и понеслись по лестнице наверх. У Эстонии от подъёма начали болеть ноги, но он старался игнорировать эти ощущения, однако добраться одновременно со Швецией не смог всё равно, ведь сил не было. Зато тот уже успел отомкнуть квартиру, поэтому младший смог сразу зайти. Быстро захлопнув дверь за собой, они скинули обувь и быстрым шагом отправились в спальню, где должен быть спящий Финляндия. И тот там всё ещё находился, но уже не спал, а сидел, обняв свои ноги и спрятав лицо, лбом уткнувшись в колени. Судя по тихим всхлипам и вздрагивающим плечам, он плакал. Эсти быстро подлетел к нему и сел на кровать, напротив финна. — Фин? Финни, ты как? — начал спрашивать он. Швеция тем временем посмотрел на записку, которую они оставили его брату, когда уходили. Та лежала не так, как до этого, что значило, что Фин всё же её читал. Но вот вопрос: отчего он плачет? От того, что прочёл или от того, что наконец-то свободен? Швец подошёл ближе к кровати и присел на самый край, кладя руку на спину своего младшего брата. Тот никак не реагировал. — Эй, малой, — позвал он, но тот даже головы не поднял. — Фин… — произнёс эстонец. — Я монстр… — тихо донеслось от финна. — Что же я натворил… — Ты не виноват ни в чём! — воскликнул Эст. — Это всё были проделки демона! — Демона? — Финляндия наконец-то поднял голову, показывая ребятам своё заплаканное лицо, и посмотрел на Эстонию. — Какого ещё демона? Единственный демон тут я… — Ещё чего, — влез Швеция и взялся за щеку Фина, немного оттягивая её. — Чтобы я подобного больше от тебя не слышал. — Отпуфти, — попросил Фин, и Швеция убрал руку, после потрепав его по голове. Финляндия шмыгнул носом последний раз и утёр слёзы, которые пока прекратили течь. — Я не понимаю, о чём вы говорите. — Не знаю, поверишь ли ты нам, — начал Эстония. — Но ты больше года был под влиянием демона, который заставлял тебя убивать. Этому созданию нужна была кровь, и он тебя использовал в своих целях, — продолжил Швец. — Не пытайтесь меня успокоить… — печально сказал им финн. — Но мы правду говорим! — воскликнул Эстония и стал рассказывать всё с самого начала, сколько знал. Швеция ему помогал и немного дополнял эту историю. Единственное, о чём они умолчали, это то, что Россия с Польшей написали заявление на него в полицию, которое забрал Швеция, воспользовавшись своими связями. Фин не знал об этом, так пусть и не знает, иначе только хуже станет. Также Эстония не упомянул о том, откуда он взялся, о том, что он другой. — Вот, значит, как… Но от этого мне не легче, ведь от моих рук пострадало столько невинных людей… — Откуда тебе знать, что все они были невинны? Хотя бы взять в пример сталкера Эсти, — сказал Швеция, за что Эстония ткнул его в бок. — Ай. — Ты его этим не утешишь, — объяснил своё действие эстонец и снова обратился к Финляндии: — Фин, пожалуйста, просто прими произошедшее и забудь его, как страшный сон. Мы все уже пережили это, так зачем возвращаться к прошлому? Нужно жить настоящим. — Вот именно, — подхватил швед. — Что было, то было. Главное, что ты не убил никого из близких и знакомых. — Да. Италию, к примеру, — сказал Эст. — А он подходил в качестве жертвы. — Ты смог защитить тех, кто дорог тебе и другим, — добавил Швеция. — Так что не смей говорить, что во всём твоя вина. — Эстония сложил руки на груди. — И ты сам тоже жертва. Тебе пришлось страдать так долго… Финляндия вздохнул. Ничего против их слов он не мог сказать. Только сидеть и слушать. Может быть, ребята были правы, но тяжкий груз вины всё ещё не хотел отпускать Фина. Он опустил взгляд на кровать и стал смотреть на неё, не думая ни о чём и не выражая никаких эмоций. Эстония не знал, что ещё можно сказать и сделать. Больше нечего было обсуждать в этой теме, и лишние слова могут всё лишь подпортить. Так что остаётся смотреть, что будет дальше. И просто продолжать жить. Тут в его голове что-то щёлкнуло. Эсти вспомнил об одной важной вещи, которую лучше не оставлять на потом. Может, сейчас совсем не тот случай, но медлить ему не хочется. Вдруг случая хорошего так и не выпадет для того, чтобы кое-что сказать. То, что волнует сердце прибалта, и то, на что Фин уже вряд ли надеется. — Эм, Фин. — Эстония прижал кулачки к груди. Сердце в груди начало стучать быстрее. — Я хочу сказать что-то тебе. — Финляндия заинтересованно посмотрел на него. Эстония глубоко вдохнул и выдохнул, волнуясь, что заметили оба скандинава. — Я… Я думаю, что, — парень посмотрел в глаза Фина, — я тебя… — ему было сложно выговорить это, сказать одно единственное слово. Он прекрасно знал ответ заранее, но всё равно сильно беспокоился о том, что будет, когда он договорит. — Я люблю тебя, — на выдохе прошептал он. У Швеции глаза были про пять копеек, а Фин впал в лёгкий ступор. — Я… Ну… — Эстонии было неловко. Это молчание давило на него. Он начал перебирать пальцами, а глаза забегали по комнате. — Это правда? — спросил Фин, подсаживаясь ближе. Он положил одну руку на щёку прибалта. Тот кивнул. — Любишь, говоришь? — ещё раз спросил Финляндия, приближаясь к лицу эстонца. — Да, — прошептал он, и Фин тут же накрыл его губы своими. Эстония закрыл глаза, обвивая шею финна руками, и стал отвечать на поцелуй, не раздумывая перед этим ни секунды. Целовался он впервые в жизни, так что вёл себя очень неумело и неловко, но Фину это даже понравилось. Он притянул парня к себе поближе за талию, усаживая на свои колени. Скандинав проник языком в рот несопротивляющегося ничему Эстонии и провёл сначала по нижнему ряду зубов, а после коснулся языка эстонца, сплетаясь с ним. Послышался тихий стон со стороны прибалта. Ему это безусловно нравилось и он хотел бы продолжить, но вспомнил о присутствии Швеции в комнате. Эсти хотел отстраниться, но, почувствовав, что его только сильнее прижали к себе, сдался. Парни отстранились друг от друга. Оба часто дышали. Эстония был сильно смущён, что было видно по его красному лицу. Он уткнулся в изгиб шеи Фина, прячась таким образом. Тот улыбнулся и начал нежно гладить его по спине. — О-о-о, — послышалось сбоку, — да! — Швеция, наблюдавший за всем до этого, вскочил с кровати и поднял руки вверх. — Есть! Наконец-то! — Заткнись, — сказал Фин. — На свадьбу пригласите? — спросил Швец, проигнорировав брата. Тот вздохнул. — Да, да, пригласим. Если будет, — в конце добавил он. — «Если»? Тогда я сам возьмусь за организацию, чтобы не «если», а «точно». — Ладно. — Фин усмехнулся. — Тебе это можно доверить. Пока братья разговаривали, Эстония думал о том, что, возможно, неправильно поступает. Но сейчас, обнимая Финляндию, с которым минуту назад поцеловался, он чувствовал, как стучит сердце в его груди и как он привязан к финну. Чувствовал, что умудрился взаправду так сильно привязаться к нему. И это казалось таким неправильным. Хотя бы потому, что это произошло так быстро. Потому, что он не был тем, кто был тут до этого, кто дольше него знал Фина и был ему другом достаточно долго. Он не был тем, кого изначально полюбил Фин. Это заставляло чувствовать себя так паршиво. А ещё то, что он понимал, что… Он не хочет возвращаться домой.