Запретный плод

  «Любовь к каждому приходит рано или поздно. Никто не является исключением в её липких сетях. Иногда мы не удивляемся, почему влюбились, а иногда это становится настоящей нерешаемой загадкой. Кто-то рад новым чувствам, а кто-то — нет. Но… почему именно на мне она решила отыграться за всё плохое?» Так думал Кхет, сидя за партой и глядя в окно. Прекрасный весенний пейзаж и Ким, который с веселой улыбкой бегал от Вэя, собирающегося отвесить ему пинка. Наблюдая за братом, Кхет тоже улыбнулся. Только в такие моменты он мог видеть его улыбку. Дома Ким никогда не улыбается. Сейчас, глядя на него, Кхету и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что улыбка Кима — самая прекрасная вещь на свете, а плохо потому, что глядя на неё, он влюбляется всё сильнее. И ничего он не может с этим поделать. От окна его отрывает радостный визг подруги под боком. Никто, кроме Кхета, уже не оборачивается на него. Все уже давно привыкли к чудаковатой Пан. Кхету она тоже нравилась. Он считал её чуть ли не лучшей подругой. Иногда он думал, почему не может любить, например, её? Но ответа так никогда и не получал. Пан мигом отправила что-то своей подруге, и та, пару секунд поглядев на экран сотового, тоже завизжала. Они визжали вместе, долго и радостно. — Что такое? — не выдержав, спросил Кхет. — Кхет! — Пан довольно посмотрела на него, и показала экран телефона, — Посмотри! Только что запостили: Пи’Вэй бросил Пингпинг вчера вечером! Парень нахмурился. И правда, кто-то выложил пост о том, что Вэй и Пингпинг расстались… Даже больше, пост за одним постом сыпалось всё больше новых, открывая самые яркие подробности. О том, как она ставила себе засосы на шее. О том, как врала, что они спали. О том, как дарила сама себе подарки от его имени… С каждым таким постом в Кхете пропадала мысль о том, что это просто чья-то тупая шутка. Уж слишком личные были откровения, такое было очень сложно придумать. Он в надежде посмотрел на место, где обычно Пингпинг сидела со своей маленькой девичьей бандой и хвасталась, что на этот раз сделал для неё Пи’Вэй. Но сейчас место было пустым. Девушка куда-то пропала. — Ты уверена, что это не чья-то шутка? — спросил он Пан, и та помотала головой. — Кто бы стал так шутить? Пингпинг бы ему такую взбучку устроила, а сегодня даже не пришла! — Не могу поверить, — радовалась Сода рядом, — все её слова — ложь! Вэй ничего для неё не делал! — Ну, теперь у тебя остались сомнения? — злорадно посмотрела на Кхета Пан взглядом победителя, — он точно любит Пи’Кима! — Он точно бросил её ради него! — вторила подруге Сода, — и он, наконец, решил сознаться ему в чувствах! Обе девушки мечтательно задрали головы к небу, вырисовывая эту картину у себя в голове. Кхет не мог ничего сказать. Просто нечего было. ЧТо-то в его голове начало ужасно раскалываться, и брови сползли к переносице. В мгновения выйдя из фантазий, подруги сплели свои руки, и сказали то, чего он уже давно от них ожидал: — Мы должны написать об этом, Сода! — воскликнула Пан, и её лучшая подруга резво кивнула, доставая свой любимый ноутбук. Пан сделала то же самое, на последок кидая на Кхета косой взгляд. — И ты даже не думай нам мешать, — пригрозила ему она, — в этот раз ты не сможешь этого сделать! Кхет вздохнул, отворачиваясь от них, и лёг на парту. Настроение было слишком плохим, так что он постарался уснуть, чтобы облегчить его. Однако, навязчивые мысли о Вэе и Киме вихрем крутились в голове, не давая покоя. «Может, это действительно правда?» — спросил сам себя парень, но ответа дать не смог. Под звуки клацанья клавиш, что создавали любовь между двумя парнями, один из которых — его брат, Кхет притворялся, будто спит. Тяжело тайно любить кого-то. Особенно, если этот кто-то тебя избегает. Особенно, если этот кто-то — парень. Особенно, если этот кто-то — твой собственный брат. Пан была права. Кхет не сможет помешать им в этот раз…

***

Эта новость, которую Кхет узнал утром, всё ещё крутилась в его голове, когда он оказался дома. Ничего другого сегодня просто не шло на ум. А причина всего этого бедлама в его бедной голове сидела напротив и даже не подозревала об этом. Ким уставился в свою тарелку, не обращая на брата никакого внимания. Если быть внимательнее, то можно заметить — он ест как можно быстрее, чтобы как можно быстрее покинуть стол. Так происходит каждый раз. Он никогда не говорит ничего Кхету, а если тот сам решается спросить, то отвечает как можно короче и отстранённей. Кхет не слепой, он прекрасно видит каждую мелочь. И поэтому ему становится ещё тяжелее сейчас. Сегодня он снова решается спросить кое-что у Кима. Кое-что, что, наверное, окончательно порвёт между ними хлипкую «братскую связь». — Вэй расстался с Пингпинг. Это правда? — тихо спрашивает Кхет. Ким останавливается в этот же момент. Ложка замирает прямо около его рта. В воздухе вдруг нарастает ледяное напряжение, и Кхет уже жалеет, что начал этот диалог. Но не отступает. — Зачем тебе знать? — холодно спрашивает Ким прежде, чем подавить желание кивнуть. Ложка медленно отправляется обратно в тарелку, ибо желание есть пропало в мгновение, стоило услышать голос младшего брата. Кхет не ответил, он уже знал, что это правда. Реакция его брата стала окончательным подтверждением. Кхет продолжил: — Ты знаешь… Из-за кого он это сделал? Он снова не получил ответа. Спустя долгую паузу раздался стук посуды. Ким встал из-за стола, небрежно кинув свою тарелку в раковину. От неё отлетело несколько осколков, но никому в комнате не было до этого дела. Кхет встал за братом, схватив его за край рубашки прежде, чем тот ушёл. — Ты уходишь от ответа. Значит, это правда. Он сделал это из-за тебя, так? — Не трогай меня! — огрызнулся Кхет, отдёргиваясь от младшего брата, и, стиснув зубы, продолжил, — Даже если так, это не твое дело. По Кхету прошлись мурашки. Они покрыли его с головы до ног, стоило услышать это… Он получил свой ответ. Пан оказалась права. Это была правда. И доставать своего старшего брата больше совсем не хотелось. Вэй действительно влюблён в Кима, а Ким… Кхет не хотел об этом думать, не то, что признавать. Это было больно. Гораздо больнее, чем раньше, когда его брат был одинок. Ведь, когда Ким был одинок, то в Кхете всё ещё была надежда, что в один прекрасный день, его всё же перестанут ненавидеть. Думая об этом сейчас, странное отчаяние бьёт его по голове. В его голове всплывает идея. Идея, которая больше похожа на самую большую в его жизни ошибку. Его последняя попытка оставить для себя хоть немного братской любви.

***

Тёмная комната, освещённая только лишь тусклым лунным светом, льющимся через прикрытое окно, и парень, тихо крадущийся по мягкому ковру к кровати, где мирно спал его старший брат. Так началась ночь для Кхета. Чем она закончится — одному лишь дьяволу известно. Присаживаясь на край кровати, Кхет проводит пальцем по тёплым приоткрытым губам своего старшего брата. Потрескавшаяся кожа шуршит от этого прикосновения, и тепло передаётся от пальцев во всё тело. Оно заставляет сердце биться чаще. Тёплая кожа под его пальцами вздрогнула, и Кхет судорожно выдохнул. Он так давно не чувствовал братских прикосновений, что от этого лёгкого касания готов был растаять на месте. Он очень рад, что решился на это ночью, когда нельзя было разглядеть его смущённого лица, его неловкие движения, его трясущиеся руки. Ничего, кроме окутанных желанием мерцающих глаз. Их сияние Ким увидел первым делом. Отражая бледный лунный свет как два фонаря, эти глаза, такие родные глаза, источали ужасно притягательную опасность. Чужие нежные руки водили по потрескавшимся губам, раскаляя внутри старшего желание, которое он привык прятать глубоко внутри. Происходящее казалось сном. Сладким, горячим и ужасно сексуальным сном. Таким же, какие Ким видел много ночей до этой. Поэтому, он медленно приподнялся, боясь спугнуть пришедшее видение, и протянул руку вперёд. Холодные кончики пальцев коснулись горячей шеи. Ким услышал, как учащается чужое дыхание, и как пульсирует кожа, по которой он нежно водит кончиками пальцев. Кхет не ожидал этого. Он ожидал, что его ударят, или выгонят с криками прочь, что угодно. Но не это… Не в силах сдерживаться, он подался вперёд, нерешительно останавливаясь через каждые несколько сантиметров. Ким видел это. Он уверенно прижал ладонь к чужому затылку, и притянул своего младшего брата к себе, соприкоснувшись губами. Кхета вдруг будто окатило кипятком. Сердце пропустило удар, а тело затрясло с ужасной силой. Он чувствует, что не сможет остановиться теперь. С другой стороны, Ким вдруг нахмурился. Желание овладеть этим сладким сном вдруг рассеялось вместе с сонливостью, и он ещё раз взглянул на своего младшего брата. Тепло его прикосновений, громкость его дыхания, дрожь его тела… всё это казалось через чур реальным для простого сна. Когда Кхет только решил углубить поцелуй, Ким слегка отстранился. — Кхет? — спросил Ким неуверенным голосом, но Кхет промолчал, вновь притягиваясь к желанным губам. Это и было ответом. Желание спать как рукой сняло. Младший снова попытался углубить поцелуй, но теперь его отодвинули решительнее. — Кхет, что ты делаешь? — спросил Ким, постепенно начинающий мыслить здраво, в отличие от человека напротив, чьи зрачки были расширены настолько, что полностью закрывали собой радужку. Похожий на наркомана, Кхет ещё раз потянулся вперёд. — Просто хочу… это… Пробормотав это, он коснулся потрескавшихся губ ещё раз. В третий раз Ким поддался ему. Если бы Ким изначально понял, что это на самом деле его младший брат, то сейчас тут же наорал и выгнал его прочь. Однако теперь, когда он впервые за долгое время дал себе расслабиться… Он приоткрыл губы, позволяя младшему брату исследовать его рот своим маленьким, тёплым языком. Желания на мгновение взяли верх над рассудком. Дрожащими ладонями Кхет гладил чужие плечи, сминая домашнюю майку, случайно соприкасаясь с кожей у воротника. Ото рта едва не шёл пар, медленно растворяясь в комнате, наполненной лунным светом и мокрыми звуками поцелуев. Кхет почувствовал, как внизу живота его пронзает лёгкая приятная боль, и это заставляет его опустить ладонь к краю чужой майки… Ким вдруг как ошпаренный схватил его за руки и едва не заломил их. — Кхет, хватит! — вдруг грозно вскрикнул он, сжимая чужое запястье. Кхет отстранился, вытягивая из старшего тонкую струйку слюны, мигом разорванную между их разгорячёнными телами. Он посмотрел в глаза своему старшему брату, и сглотнул. — Тебе правда нравятся парни, да? — спросил Кхет, глядя в эти глаза, полные невыносимого отвращения, — Или только… — Убирайся! Ким вдруг оттолкнул его. Не сильно, но достаточно, чтобы Кхет пришёл в себя. Он ещё раз посмотрел на своего старшего брата. Пусть его тело полностью говорило «да», в глазах читалось ясное «нет». Кхет тяжело вздохнул, почувствовав дичайшую тоску внутри себя. — Он действительно дорог тебе, да? Ким промолчал. — Я не буду мешать вам, — пообещал, наперекор собственным чувствам Кхет, — Но, пожалуйста… позволь мне хотя бы один раз попробовать, каково это — чувствовать твоё тепло. Кхет больше не двигался к Киму навстречу. Он послушно ждал ответа. А Ким… он хотел бы отказаться. Очень хотел. Но разве он мог? Потому что и сам хотел хотя бы раз почувствовать это. Он мягко потянул брата назад. От прикосновения Кхета пробила дрожь, и всё же, он послушно сел на чужие колени. Холодные ладони забрались под его рубашку, проходясь по каждому из позвонков. Кхет терпел из последних сил, чтобы оставить внутри себя хоть немного здравого рассудка. Ким руководил процессом слишком умело для того, кто делает это впервые. Но, на самом деле, он просто делал то, что ему хотелось. Он позволил себе прикоснуться своими губами к губам Кхета, нежно их прикусить, и пососать его маленький язычок. Он позволил себе провести мокрую дорожку от уха до самой ключицы, до боли засасывая кожу над ней. Он позволил себе руками забраться выше под тонкую футболку, наслаждаясь жаром юношеского тела. Он позволял себе всё, что хотел, а Кхет ему потакал. Кхет тяжело дышал, крепко вцепившись в чужие плечи. Он не мог больше терпеть, и приблизился к брату, утираясь ноющим пахом о его мягкий живот. Кончик носа уткнулся в сладкую макушку, наполняя лёгкие сладким ароматом. Голова вдруг начала кружиться от пьянящих чувств. Ким чувствовал то же самое. Он и сам хотел поскорее сорвать с себя всё это. И то, что его младший брат блаженно тёрся о него, показывая своё одурелое желание, стало последней каплей. Ким осторожно опрокинул Кхета на кровать под собой. Одеяло окончательно упало на пол, поняв, что в этой кипящей комнате оно — самая бесполезная вещь. Ким навис над своим младшим братом, разглядывая того до самого последнего волоска. Не удержавшись, он потянулся к лампе. Темнота комнаты вмиг сгинула прочь, открывая взору податливое тело, и до ужаса красное лицо Кхета, у которого в мутных глазах не читалось ни одной приличной мысли. Со светом лампы комната наполнилась невыносимым порочным жаром. Ким не смог удержаться, чтобы не задрать его футболку до самого горла, оголяя тощий вздымающийся живот и мягкую грудь. От одного взгляда на неё вдруг потекли слюни. Кхет сжал простыню, борясь с чувством стыда от того, что его грудь так пристально разглядывает его брат. Сердце ускорило свой бешеный стук. Ким припал губами к правому соску, всасывая его в себя так сильно, будто внутри есть молоко. — Мм… Кхет тихо простонал. Язык Кима мягко теребил кожу над сердцем, заставляя младшего брата дрожать. Кхет попытался сжать ноги вместе, но Ким не дал этого сделать: он вклинился между них коленом, потирая влажную тёплую ткань. Трясущиеся руки легли на мягкий затылок Кима, сминая его волосы в кулаках от бурлящих новых ощущений. Ким подключил вторую руку к свободному соску и мягко его сжал. Кхет снова застонал. Ким мучал его грудь как хотел: сосал, щипал, теребил, кусал… А всё, что мог Кхет, это дрожать и получать удовольствие. Он никогда не трогал свои соски, даже когда «помогал» себе. Сейчас, после этой ночи, он уже не сомжет никогда оставить их без внимания. — Ещё… — просил Кхет вместо того, чтобы сопротивляться. Он нашёл в себе силы, чтобы взять чужую ладонь и толкнуть вниз, к твёрдой горячей плоти. Ким, почувствовав её, провёл рукой сквозь пижамные штаны, и крепко сжал ладонь. — Ах!.. — ещё громче застонал Кхет, заставляя Кима трепетать. Он был очень рад, что они дома одни. Иначе, будь он таким же несдержанным, обоим парням пришлось бы несладко. Особенно Киму. Ему всегда доставалось гораздо больше… Тело Кхета непроизвольно выгнулось, открываясь для ещё более тесных прикосновений. Он больше не хотел терпеть. Ким резко стянул с себя майку, и задрал руки младшего брата над головой, крепко сжимая их своей ладонью. Все, что мог сейчас Кхет — извиваться, всем своим телом выпрашивая ласки. Ким с упоением смотрел на его движения, не в силах оторваться. Даже в самых смелых его фантазиях он и представить не мог, что только от этого начнёт бесповоротно терять голову. Ким через ткань штанов толкнулся к нему в пах. Их животы соприкоснулись, и два разгорячённых члена почувствовали жар друг друга даже через несколько слоёв одежды. Из обоих вырвался сладкий стон. Ким повторил это ещё раз, и ещё раз. Он медленно утирался о чужое тело, растягивая момент, не желая, чтобы всё это быстро кончилось. Кхет был менее терпелив. Он схватил голову брата в чашу из ладоней и притянул назад к губам. Их языки снова сплелись, и, не теряя ни секунды, младший просунул руку промеж их животов, аккуратно пробираясь в чужие штаны. Его пальцы ненароком коснулись горячей влажной головки. Ким прикусил его нижнюю губу, оттягивая вверх. Сладкий привкус остался на его языке. Он посмотрел на Кхета. Тот, не отрывая глаз, просовывал руку глубже, сжимая вокруг горячей плоти ладонь. Это было ужасно непривычно, держать в руке чужой член. Кхет чувствовал, как он пульсирует под его ладонью, как ноет в желании кончить, как увеличивается от простого прикосновения… Кхет сглотнул. Он вдруг остановился. — Продолжай, — приказал Ким, но вся смелость Кхета вдруг улетела прочь от этого голоса. Тогда Ким сам опустил вниз ладонь, и забрался в свои штаны, накрывая ладонь Кхета своей. Они начали ритмично двигать руками. Глаза прикованы друг к другу, дыхание одинаково тяжёлое, и желание одинаково жгучее. Ким и Кхет медленно тонули в желании. Ким вдруг забрался выше, усаживаясь на чужой живот, и достал член из штанов. Кхет оторвал от него взгляд, упулившись вниз. Он сглотнул. На ощупь он казался куда меньше, чем на вид. Не дожидаясь реакции младшего, Ким притянул его руку обратно, заставляя продолжать начатое. Поджав губы, Кхет наблюдал, как его собственная рука двигается на члене брата. Эта картина заставляет его дрожать. Ким в это время и сам уже дрожит. Он видит как его собственный брат послушно удовлетворяет его. Он не в силах противиться самому себе. Он не в силах сдерживать внутри себя ужасного демона. Он больше не хочет притворяться, что он нормальный. Он не такой… Ким слезает ниже, поглаживая плоть под собой, и заставляет Кхета невольно выгнуться навстречу. Старший брат спускается, стягивая прочь чужие штаны. Кхет кое-как поборол желание сдвинуть ноги. Он просто лежал, позволяя старшему брату разглядывать его обнажённую фигуру. Ким вдруг усмехнулся. Он сжал оба их члена в ладони, утирая их друг о друга, и начал привычные движения. — Почти что одинаковые, — тихо пробормотал он, глядя, как две розовые головки появляются и исчезают в его кулаке, — мой всё же чуть больше… Кхет хотел сказать что-то, но Ким ему не дал. Он вдруг отодвинулся, опускаясь вниз, и навис над горячей плотью младшего брата. Его губы были настолько близко, что опаляли головку дыханием, заставляя неконтролируемо вздрагивать. Кхет внимательно за ним наблюдал. — Хочешь взять в рот? — вдруг спросил он. Ким кивнул. Тогда Кхет взял на себя инициативу. Он опустил руку на чужой затылок и толкнул старшего брата ближе, заставляя взять внутрь свой член. Влажные губы жёстко обхватили твёрдую плоть, заставляя Кхета выгнуться, сильнее наталкивая чужую голову вниз. Ким почувствовал, что глубже уже не может, и двинулся вверх. Солёный привкус смазки на языке срывал крышу, не давая и шанса на то, чтобы остановиться. Тихие стоны младшего брата были ему стимулом. С каждым движением Кхет становился всё громче, постепенно осознавая, что никто не сможет услышать их. Он погладил Кима по мягким волосам, давая понять, что ему нравится это. И, тем не менее, Кхет оттолкнул брата назад, меняя позу. Теперь внизу находился уже он. — Я тоже хочу, — прошептал он, глядя на смущённого Кима, а после на его сокровище. Кхет попробовал взять его в рот. Было немного неудобно, но он все же смог взять максимально глубоко. Кхет провёл по головке языком, и мягко поцеловал, вырвав из старшего брата тихий стон. Член под его губами слегка дёрнулся. Кхет взял его обратно, начиная ритмичные движения, по Ким пожирал его макушку взглядом, наблюдая, как его плоть то появляется, то исчезает в чужом рту. Тёплые губы приятно сжимают плоть, раскаляя желание до предела. Два блестящих глаза вдруг смотрят на него, пока кончик всё ещё находится внутри, и Ким чувствует, что долго он не протянет. Он отталкивает брата прочь, заставляя сесть к спинке кровати, и забирается сверху, поднося пальцы к чужим губам. — Оближи, — приказывает он, и Кхет не может ему отказать. Он забирает два пальца в рот, обсасывая их до тех пор, пока слюна не начинает капать с них. Ким смотрит на эту развратную картину и ничего не может с собой поделать. Захотелось вдруг отставить, но он зашёл слишком далеко, чтобы сейчас сдаваться. Подставив пальцы сзади, он вторгается внутрь себя. Неприятная боль пронзает тело, заставляя поморщится, но не остановиться. Ким медленно растягивает стенки, глядя в упор на младшего брата. Картина выглядит как будто сон. Самый сладкий и запретный, который может только быть. Вот только это все же реальность. Понимая это, сердце Кхета не может перестать колотиться. — Можно мне тоже?.. — тихо спрашивает он. Ким не может ни отказать, ни согласиться. Вместо этого он просто достаёт язык. Младший брат понимает его без слов. Кхет подносит ладонь к чужому рту и даёт намочить уже свои пальцы. Пара минут, и он уже готовится проникнуть внутрь. Кончик пальца касается колечка, и оно тут же вздрагивает от этого прикосновения. Кима вдруг пробивает дрожь. Чужие руки не сравнить со своими, ощущения совсем уж разные. Кхет слегка проникает внутрь. Входить получается гораздо проще после того, как Ким сам растянул себя, но он всё равно продолжает хмуриться от неприятных ощущений внутри. Однако, даже они постепенно отходят на второй план, и Ким отдёргивает от себя чужие руки. — Я готов, — коротко поясняет он, обвиваясь вокруг шеи младшего брата, и по-удобнее раздвигает ноги, чтобы чужой член оказался прямо под ним. Кхет сглотнул. Он дрожащей рукой приставил головку ко входу. Он понимал, что они сейчас собираются сделать, но не мог отделаться от ощущения, будто это всё не реально. Ким напоследок выдохнул, и присел ниже. С усилием член Кхета оказался внутри, заставляя его поморщиться. Горячие стенки сжимали его так сильно, что захотелось завыть то ли от боли, то ли от наслаждения. Ким сильнее стиснул зубы, опускаясь ниже. Маленькие слезинки выступили на глазах, но он не обращал внимания. Привыкнув к неприятному чувству внутри, Ким начал медленно двигаться. Толчок за толчком ускорялся. Кхет, глядя на эту картину, едва мог дышать. Крепко взяв брата за талию, он начал помогать ему. Два разгорячённых тела двигались навстречу друг другу, чувствуя себя одним-целым, и боль исчезла, сменяясь удовольствием. Ким чувствовал, как в нём пылает пожар, когда Кхет наталкивается на особое место внутри. Сладкие стоны вылетают из старшего после каждого толчка. Скорость становится всё сильнее, и влажные звуки толчков заполняют ужи, вгоняя двух парней в приятный транс. Прямо сейчас они нико из них не может контролировать себя. — Ммм… Пи’Ким… Так хорошо… Кхет не контролировал свой язык, всё яростнее насаживая брата вниз, а тот, только услышав его хриплый голос, почувствовал жгучее желание ускориться ещё сильнее, настолько, чтобы снесло крышу. Шлепки от бешеных толчков словно гром разносились по всему дому в перемешку с громкими стонами обоих братьев. Ким чувствует, что не протянет долго. Он чувствует, что ещё немного, и он не сдержится. Поэтому, обхватив свой член, он даёт брату самому всё это закончить. Кхет самозабвенно вталкивается внутрь, чувствуя, что осталось совсем немного. Не в силах держаться, он резко зажмуривает глаза. Ощущения обостряются настолько, что невозможно больше терпеть. На самом пике, когда Ким, наконец, кончает, он чувствует, как внутри у него плоть начинает увеличиваться. Белые капли брызгами летят Кхету на грудь. Такими же каплями сейчас был заполнен Ким. Белая вспышка перед глазами стала последней каплей адреналина. Стоило только всему выйти наружу, и оба парня почувствовали ужасную усталость. На дрожащих ногах, Ким еле как слез с чужого члена и, не в силах больше ничего сделать, упал прямо на Кхета. Две горячие груди вздымались в унисон. Тяжело дыша, два парня не могли заставить себя сделать абсолютно ничего: ни разговаривать, ни двигаться, ни хотя бы мыслить. Как две пустые оболочки они лежали друг на друге, набираясь сил. Наконец, когда дыхание стало более-менее ровным, комната вновь наполнилась тишиной. Однако, оба парня всё ещё чувствовали, что не могут закончить это. — Всё ещё стоит, — вдруг прервал тишину Кхет, чувствуя твёрдую плоть, прижатую к своему животу. — У тебя тоже, — ответил Ким, который ощущал то же самое. Повисла неловкая пауза. Ни один, ни другой не решали произнести этого, но продолжать вот так лежать они тоже не могли. Только-только силы начали возвращаться в тело, и Ким первым делом спросил: — Ещё раз? Кхет кратко угукнул. Собравшись с силами, Ким поднялся, и закинул ноги брат себе на плечи. От резкого движения внутри Кхета вдруг всё пошло кувырком. — Ха? — он удивлённо вылупился на старшего брата, который был совершенно спокоен на вид, будто всё так и должно быть. На самом деле, он знал, что ничего из того, что они творили этой ночью, не должно было случиться. — Теперь моя очередь, — кратко отвечает Ким на вопросительный взгляд и подталкивает чужой таз выше. Кхет вздрагивает. Он чувствует, как тёплый язык слегка надавливает на его вход, заставляя сжиматься. И, тем не менее, борясь с самим собой, он крепче сжимает простыню в руках. Его лодыжки плотнее ложатся на чужие плечи, и младший брат готов к тому, чтобы отдать себя в чужие руки. Ким проникает языком внутрь, играет с колечком, обмачивая его в слюне. Тихие всхлипы доносятся до его ушей. Ким вдруг понимает — у Кхета очень чувствительное тело. Потому мальчик так сильно выгибается и стонет от одного лишь языка. Подумав о том, что же будет, когда он вставит, Ким пробил жар, а внизу стало очень больно. Вынув язык, старший подставил палец и вогнал его внутрь. У Кхета задрожали ноги. Рваный вздох вырвался из его груди вперемешку с криком. Ким сглотнул, глядя на это картину. Спустя время он добавил ещё палец. Извивающееся под ним тело не давало покоя. Хотелось просто забить на всё и поскорее войти, но Ким держал себя в руках. Он не хотел делать младшему брату больно. Подумав, что Кхет уже готов, Ким приставил к нему своё сокровище. Почувствовал, как в него что-то упирается, младшего брата пробила дрожь. Сердце вдруг выскочило прочь. — Я вхожу, — предупредил Ким, и задрал повыше чужие ноги. Кхету не оставалось ничего, кроме как сильнее впиться в простыню и до боли стиснуть зубы. Ким быстрым движением вошёл внутрь. — Ах!.. Кхет не смог сдержаться. Резкая боль пронзила его тело, заставляя поморщиться. Ким остановился. Он наклонился ближе, слизывая чужие слезинки, и начал мучать братские губы. Кхет знал, зачем о это делает, и без задней мысли старался ему помочь, отвечая на горячий поцелуй. — Ты такой узкий, — вдруг шепчет Ким, — расслабься чуть-чуть… Кхет не может этого сделать. Не может, но изо всех сил старается. Он чувствует, как внутри него горячая плоть начинает шевелиться, толкаясь туда-сюда, и его стенки то сужаются, то вновь готовы разорваться. Однако, это продлилось недолго. Ровно до того момента, когда внутри Кхета было что-то задето. Что-то, что импульсом раздалось по всему его телу, заставляя почувствовать наслаждение. Он тихо простонал. Сейчас Кхет вдруг понял, почему его брату было так хорошо несколько минут назад, когда он двигался на нём, блаженно прикрыв свои тёмные глаза. Ким начал двигаться быстрее. Он всё ещё казался Кхету более опытным сейчас, и каждое его движение выглядело так, будто он точно знает, что делает. Отдавшись в руки старшего брата, Кхет прикрыл глаза. Изо рта посыпались стоны, с каждым толчком становясь всё громче. В какой-то момент кровать не выдерживает и начинает тихо скрипеть под двумя яростно сплетающимися телами. Этот скрип песней проносится в голове Кима, напоминая о том, что сейчас происходит. Его младший брат лежит под ним, выстанывая что-то невнятное, пока он бешено толкается внутрь, попутно лаская его сокровище. И мира вокруг сейчас совсем не существует, как и правил, которые он создаёт. — Ах… Пи… Пи’Ким… — хрипит Кхет, стараясь сказать что-то, но не успевает. Его тело реагирует быстрее. Уже во второй раз он изливается на себя, не в силах выдержать братской ласки. В этот раз Ким видит его лицо. Окутанное тусклым светом прикроватной лампы, оно искажается от нахлынувшей волны удовольствия. И это лицо стало спусковым крючком для Кима. С нечеловеческой скоростью он делает последние толчки, и замирает, вогнав свою плоть глубоко-глубоко внутрь. Стенки вокруг него начинают сокращаться, пока из него выливается всё семя до последней капли. И, наконец, он чувствует, как чёртово возбуждение отходит на второй план. Оба выжиты как лимон, и даже просто вытащить член кажется ужасно утомительным. С большим усилием Ким делает это, и валится рядом. Ещё раз и он бы точно умер. Тело не слушается, как и голова. Оба лежат не шевелясь, как два трупа, и не собираются просто встать. К тому моменту, когда они, наконец, приходят в норму, часы кричат им, что уже далеко за полночь. Единственное, что мог позволить себе Ким, это выключить лампу и поудобнее устроиться на своей кровати. Из-за сломанного кондиционера в комнате тепло, а из-за двух горячих парней на кровати — жарко. И, тем не менее, Ким не жалуется, когда его брат ложится ближе, оплетая его ногами. Он не имеет права жаловаться на это теперь. — Извини… — тихо шепчет Кхет, когда Ким уже почти заснул. — За что? — тихо спрашивает тот, поглаживая чужую пушистую макушку. — Извини, что никогда не заступался за тебя перед родителями, — голос Кхета сквозит грустью, и от этого на душе КИма тоже становится тоскливо, — если они снова будут ругать тебя, то я помогу. — Не бери в голову, — нежно шепчет ему старший брат. Но Кхет всё ещё чувствует себя плохо, потому продолжает: — Извини, что я сломал твой самолётик. — Ты всё ещё помнишь это? — Ким с удивлением смотрит на этого мальчика, который, оказывается, хранит в себе слишком много тайн, которые рвут его на части. — Я смогу починить его, ладно? — продолжает Кхет, — Просто не ненавидь меня больше… — Я не ненавижу тебя, — ласково отвечает Ким, — Мы вместе его починим, ладно? Он нежно улыбается своему младшему брату. Сердце Кхета вдруг пропускает удар от этой улыбки. Сдерживая слёзы, он улыбается так же ласково и кивает, удобнее устраиваясь на тёплой груди. Тишина и спокойствие заполняют комнату, а с ней — души двух братьев, засыпающих в объятьях друг друга. — Вэй и я просто друзья, — шёпотом говорит Ким, уверенный, что его младший брат уже заснул, — даже если он бросил Пингпинг, даже если он сделал это из-за меня… он мой друг. Человек, которого я люблю — это ты, Кхет. Он говорил шёпотом, не желая разбудить мальчика на своей груди. И даже так, он просто не знал, что этот мальчик очень хорошо притворяется. Настолько хорошо, что его старший брат никогда не догадается, как он улыбается сейчас во тьме ночи, и как бешено начинает стучать его сердце от этих слов. Но Киму это и не нужно. Потому что он сам сейчас такой же. Он чувствует себя как никогда счастливым. Больше не было смысла держать с Кхетом дистанцию. Больше не было смысла избегать его. Больше не было смысла пытаться оградиться от него. Ким наконец-то увидел, что не он единственный сходил с ума от этих неправильных чувств. И даже если он, услышав их, сделал шаг назад, то Кхет, его дорогой младший брат, услышав их же, сделал два шага вперёд. Ночью, под светом бледной луны и лёгким весенним ветром, они вкусили плод, самый запретный, который только могли. И этот плод для них и был той самой "любовью".