Поцелуй принцессы

      Следующий день проходил в тяжких раздумьях и напряжённом ожидании. Перспектива предстоящей поездки в Первое королевство не радовала Селению. Конечно, она снова увидит отца, брата и даже, возможно, Артура. Но какими глазами теперь будет смотреть на неё её народ? Она ступит в столицу, но одновременно с ней высокой зловещей тенью ступит он. Чета правителей всегда и везде должна появляться вместе. И отныне этому правилу придется следовать. Они будут идти рука об руку: прекрасная, словно только распустившийся нежный бутон селенеля, принцесса и мрачный уродливый император.       А ещё ей стоит быть бдительной. Мальтазар явно собирается провести пир в честь их свадьбы не просто так — он едва ли разделял любовь большинства минипутов к празднествам. Могло ли это быть насмешкой? Вполне возможно. Скорее даже актом мести. Владыка Некрополиса ненавидел её народ — это было известным фактом.       И сейчас, когда она задумалась обо всём этом…       «Я буду оберегать минипутов, пока моим детям не исполнится тысяча лет, и они в свою очередь не сменят меня на троне».       Теперь она точно знала, что это будет не так. У неё не будет детей. Кто получит власть единоличного правителя Первого королевства, когда её не станет? Мальтазар, если переживет её? Она очень надеялась, что нет. Единственным подходящим кандидатом по наличию королевской крови был Бета. Но… он слишком безответственный. Впрочем, может, пройдет время, и он изменится в лучшую сторону.       А Некрополис? Очень навряд ли тёплое местечко на рубиновом троне было уготовано Даркосу. Он — наиболее очевидный вариант, но кое-что подсказывало Селении, что император никогда не рассматривал сына в качестве наследника. Он всегда стремился удерживать в своей рукоклешне всю власть над Седьмым королевством. Быть единственным полноправным владыкой и божеством над своими солдатами. Но божество бессмертно, а Ужасный рано или поздно этот мир покинет. Тем более теперь, когда её поцелуй сделал его ещё более… смертным.       И, даже если Даркос попробует взять бразды правления, у него не получится. У тёмного принца нет того, что есть у его отца. Нет харизмы. Нет хитрости, холодной расчётливости, вводящего в транс голоса и изобретательности в создании изощрённых планов. Что отнюдь не делало его худшей личностью.       В своих бесцельных шатаниях по бесконечным коридорам мрачной цитадели Селения только сейчас заметила, что добрела до нижних уровней. Знакомый проход и знакомая дверь. Она постучала и, дождавшись одобрительного разрешения, вошла.       — Добрый вечер, Даркос.       — Ага, — тёмный принц дружелюбно оскалился и гостеприимным жестом предложил ей сесть за грубый стол вместе с ним.       — Хорошее настроение? — девушка опустилась на нетесаный табурет.       — Прощто… до сих пор не могу отойти от того, что он вчера щказал…       — Я рада за тебя, — через силу выдавила из себя она. Это действительно было единственным, что она могла сказать в этой ситуации.       — Ещли честно, я даже немного почувщтвовал свою вину вчера, — поделился он.       «Твой отец — подлый манипулятор, конечно, ты почувствовал».       — А не стоило. Ты молодец, и поступил очень смело, что спросил. Если Мальтазар действительно любит тебя, он не будет злиться или оскорбляться из-за этого.       — Наверное, ты права.       Они помолчали.       — Кстати, как ты относишься к спаррингам? — поинтересовалась принцесса. — Я просто подумала, может мы могли бы… Ну, по-приятельски.       — Ха! Обижаешь! — Даркос вскочил из-за стола, выпрямляясь во весь рост и поднимая с пола свою тяжелую булаву. — Это запрощто.       — Только на мечах, — предупредила Селения.       — А, хорошо-хорошо, — кивнул тёмный принц. — Мой меч тоже где-то тут был…       — Ваше Императорское Величество! — донеслось из-за двери.       — Да кого ж там опять принесло… — закатила глаза «Её Императорское Величество». — Чтоб вас… Ну входи.       Дверь стремительно распахнулась и на пороге материализовался низкорослый осмат.       — Приказ Владыки, — хриплым голосом сообщил он.       — Может он хоть раз лично меня о чем-то попросит, как равный равную, а не будет вечно слуг слать? Надоедает уже, — фыркнула Селения. — Так ему и передай.       — Повелитель сегодня никого не принимает. Никому не позволено его тревожить, — ответствовал посланец.       Принцесса недоуменно подняла бровь.       — Ну надо же, какие мы важные и занятые.       Даркос наклонился к её уху.       — Отец обычно так делает, когда у него… прищтупы обостряютща, — шёпотом пояснил он.       — Ладно, что там за приказ? — «Приступы обостряются. Интересно».       Осмат ступил вперед и положил на стол чистый лист, тонкую остро заточенную палочку и поставил емкость чернил.       — Повелитель хочет, чтобы вы написали в Первое Королевство, чтобы король Сихфрат оказал вам желаемый прием по прибытии.       Селения похолодела.       — Чтоб я написала?       — Вы, — подтвердил осмат. — Ваше Императорское Величество, — и чуть склонил голову.       — И что же, по его мнению, я должна написать?       — Он сказал, вы знаете.       — Просто прекрасно.       Хотя нет, определённые плюсы в этом всё-таки были. Селения поймала себя на мысли, что уж точно не хотела бы, чтобы текст послания составлял кто-то другой. Если бы это был сам Мальтазар… Нет, её отец не заслуживает читать письмо, пропитанное ядом и издёвками в надежде найти хоть какое-то подтверждение, что его дочь в порядке, в здравом уме и твёрдой памяти. Вряд ли последнему пункту поможет то, что писать сейчас будет она, но всё же.       Селения взяла в руки палочку.       «Папочка, я тут вышла замуж за Ужасного М, но ты только не волнуйся, у меня всё хорошо, а он вроде бы не такой уж и отвратительный».       Принцесса усмехнулась такому варианту. Но нужно было ещё подумать, хорошо подумать, чтобы не сильно расстроить отца. Хотя куда уж сильнее, Артур и Бета уже наверняка поведали ему о её незавидном положении.       — Не ращщтраивайся, по крайней мере он был в хорошем нащтроении, когда отдавал приказ, — попытался утешить высунувшийся из-за её плеча Даркос.       — Как ты узнал?       — А, очень прощто. Он велел прислать лищт с пишущими принадлежнощтями.       — А когда плохое настроение, то что? Присылает дощечку и нож для выскребания?       — Не, — простодушно отозвался тёмный принц. А от следующей фразы девушку передёрнуло.       — Когда в плохом, присылает раба щ чистой щпиной и раскалённый прут для выжигания.              

***

             Мышцы на следующее утро поднывали. Даркос оказался сильным противником в спарринге. Что интересно: хотя он в основном полагался на свою физическую силу, он не был лишен сообразительности, когда дело касалось её внезапных атак и финтов. Казалось, бой был намного большей его стихией, чем что-либо другое. Впрочем, это в очередной раз подкрепило её уверенность в том, что тёмный принц выращивался для войны и только войны. Вкупе со следованием приказам, разумеется.       У Селении давно не было достойных оппонентов в поединке. Подавляющее большинство минипутов не умели и не хотели сражаться. Они просто не понимали, зачем это было нужно, когда можно просто жить со всеми в мире, быть вежливым и не ссориться с окружающими. Дочь Сихфрата понимала, зачем. Потому она начала усердно тренироваться с того момента, как отец разрешил ей взять в руки оружие. Обычно она тренировалась одна. Когда она просила кого-нибудь из подданных пойти с ней в спарринг, тот обычно или отказывался, или начинал безбожно поддаваться, чтоб поскорее закончить, и чтоб принцесса оставила его в покое. Даже королевские стражники были совершеннейшими бездарями в бою. Поэтому, когда отсутствие умелого спарринг-партнёра становилось совсем уж невыносимым, она отправлялась в одно из соседних королевств — у неё там была пара-тройка знакомых мастеров фехтования.       Ко всему прочему, тренировочный поединок был отличным способом снять напряжение и выплеснуть агрессию. И того, и другого за последние дни накопилось в избытке.       Длительное ожидание теперь тяготило её куда меньше. Она даже не была обескуражена, когда к вечеру очередной осмат донес очередной приказ. И, спустя десяток минут, она уже стояла на широкой взлётной площадке, усеянной седлающими своих насекомых осматами. Император нашёлся в самом центре этого хаоса, величественно восседающий на своём комаре.       — Что-то мне это не нравится. Как вообще на таком летают? — Селения оглядела насекомое, заметив щитки, которые почти полностью закрывали ему глаза. — И зачем ему шоры? Он же так ничего не видит.       — Высокая светочувствительность, — пояснил Мальтазар. — Но ему и не нужно ничего видеть — за этим есть наездник.       — Не уверена, что справлюсь с управлением такого…       — Тебе и не придётся. Ты летишь со мной, — он подал ей левую руку с отсутствующей кистью — правая была занята поводьями. Принцесса с секунду помедлила, потом уцепилась за худощавую конечность и попыталась взобраться на комара, но пальцы соскользнули, и Селения шлёпнулась на каменный пол площадки.       — Тебе нужно второе специальное приглашение или мне приказать кому-то из осматов подсадить тебя? — с издёвкой в голосе поинтересовался Ужасный.       — Сперва кисть себе отрасти, — огрызнулась в ответ принцесса. Перспектива быть облапанной за самые интересные места в процессе подсаживания её совершенно не прельщала. Немного отойдя и разбежавшись, она скакнула на насекомое и подтянула себя, цепляясь за навешанную на нем амуницию. Оказавшись в седле позади императора, она осознала ещё одну вещь. Ей придётся держаться за него. Всю дорогу.       — Чтоб тебя жук-рогач забодал.       — Я тоже люблю тебя, моя дорогая, — приторно-ласково протянул он.       — Ты дошутишься. У меня ведь тоже есть чувство юмора.       — Не сомневаюсь, — Владыка Некрополиса натянул поводья. Комар, чуть подёргиваясь, взмыл в воздух, и Селения была вынуждена прильнуть к Мальтазару, обвив его руками за талию. Пальцы случайно скользнули по тому месту, где слева должен был отсутствовать кусок торса, но там не обнаружилось никаких дыр и торчащих наружу остатков внутренностей. Только вполне обычная живая плоть, перетянутая бинтами. Надо же, поцелуй был способен залечивать даже такие тяжкие увечья.       Вслед за ними взметнулись остальные насекомые со своими седоками. Принцесса хмыкнула, оценивая количество осматов: пусть это и не вся армия Некрополиса, для простой поездочки на праздник явно многовато. Войско тучей устремилось за своим повелителем, который направил комара в широкий выдолбленный в твёрдой почве туннель, ведущий на поверхность.       Так они оказались над землей. В ноздри дыхнуло вечерней свежестью и прохладой, и у Селении слегка закружилась голова от обилия чистого не спёртого воздуха по сравнению с местом, которое они только что покинули. Солнце уже село, и всё вокруг погрузилось в мягкий сумеречный полумрак. Выбор времени, очевидно, не был случаен: осматы не слишком любили слепящие лучи яркого дневного светила.       — Но почему по поверхности, а не по туннелям? — спросила принцесса.       — Быстрее, — отозвался Мальтазар. — К тому же, комары моих солдат часто сталкиваются в узких подземных ходах.       — Зачем было брать с собой всю эту армию?       — Не беспокойся об этом.       — В смысле — не беспокоиться? — нахмурилась девушка. — У нас был договор, ты забыл?       — И я его не нарушаю.       — Ложь. Всё это больше похоже на военную оккупацию, чем на созыв гостей на мирное празднество.       — Селения, — судя по интонации, император закатил глаза. — Просто успокойся.       — Ты мне ответишь на мой вопрос немедленно. Я имею право знать причину. Настоящую причину.       — Не нужно так себя накручивать, моя дорогая. Если это — следствие того, что мы сейчас находимся на высоте нескольких десятков сантиметров над землей…       — «Накручивать»? «Следствие»? — она почувствовала, как внутри начал закипать гнев. Из них двоих принцесса минипутов вполне справедливо считала себя наиболее психологически стабильной. А он сейчас смел уверять её в обратном? — Давай посмотрим, какие у кого из нас будут «следствия», если я сделаю так, — с этими словами Селения с силой дёрнула его за локоть правой руки. Напуганный столь внезапной командой комар под ними резко рванул вверх. Стремительно набрав высоту, он в панике начал выписывать фигуры по ломаной кривой, при этом неистово трясясь — его швыряло то в одну, то в другую сторону.       — Что ты натворила… — тихо и как-то по-странному бесцветно произнёс Мальтазар. Селению насторожил этот лишённый эмоций тон. Но было кое-что ещё. Во время телодвижений насекомого ей пришлось ещё сильнее вжаться в императора, чтоб не свалиться вниз. И сейчас она чувствовала, как его сухопарое тело била крупная дрожь.       — Что такое? Или это следствие того, что мы сейчас в нескольких метрах над землей? — она не удержалась от насмешки. — Ого, как отсюда далеко до поверхности… Я вот вниз гляжу и думаю, если выпасть — можно запросто разбиться. Интересно, о чем можно успеть подумать за несколько секунд до смерти от столкновения с землей?       — Прекрати, — комар мало по малу успокаивался, а вскоре и вовсе завис в воздухе, но проклятый правитель отчего-то всё ещё судорожно сжимал поводья, не спеша вести насекомое ни на снижение, ни в каком-угодно другом направлении. — Прошу, — его тихий голос вдруг надломился.       — Погоди, погоди, не говори мне, — до Селении начало доходить. — Ужасный М, Великий Владыка Некрополиса, безжалостный диктатор и завоеватель, тот, кто построил себе империю считай из ничего… Боится высоты?       — Ты не понимаешь…       — Так да или нет?       — Хорошо. Ладно. Да, — эти слова явно давались ему с трудом. — Теперь ты довольна?       — А сейчас, внимание, вопрос, — она полностью проигнорировала последнюю его фразу. — Какого гамуля ты взял управление комаром, если у тебя трясучка от одного вида земли далеко внизу?       — Это… Не совсем так. Только если высота слишком большая, — Мальтазар помедлил. — Но основная причина в другом. Император не должен показывать и намёка на слабость. Ты представить себе не можешь, что может произойти, узнай хоть кто-нибудь.       — Я узнала. Легче?       — Нет.       Селения задумалась. Их положение было действительно незавидным. Она могла бы попытаться взять управление на себя, но для этого нужно было пересесть вперед. Это было опасно не только потому, что, перебираясь, она сама рисковала упасть, но и потому, что было неизвестно, как поведёт себя комар во время этого действа. Вдобавок ко всему, принцесса не имела ни малейшего понятия о принципе управления. Одна ошибка — и они оба рухнут вниз. Только лишь на удачу здесь полагаться было нельзя.       Тогда, что могло помочь? Бывала ли она сама в подобных ситуациях?       На ум не приходило ничего, кроме одного очень давнего случая. Когда она была маленькой, то, как любой минипутский ребёнок, панически боялась больших водоёмов. Как-то они с мамой гуляли по поверхности. Они зашли далеко и, чтобы добраться домой до темноты, самой короткой дорогой, им нужно было пересечь бурный поток воды по хлипкому мостку. И вот, когда её охватил страх, и она была не в силах идти дальше, королева придумала кое-что. Она стала разговаривать с дочкой на совершенно сторонние темы, а ещё пообещала, что, если та будет смелой, по возвращении во дворец она попросит придворного повара сделать для малышки пирог из стрекозиных яиц. Это на время заглушило страх принцессы, и они смогли преодолеть мосток.       Конечно, не факт, что поможет сейчас, но попытаться стоило.       — Мальтазар, давай поговорим.       Ужасный бросил на неё недоуменный взгляд через плечо.       — Сейчас не самый подходящий момент, Селения.       — Наоборот. Мы поговорим о чём-нибудь отвлечённом, а когда ты почувствуешь себя лучше — поведёшь комара на снижение, — разъяснила она.       — Хорошо. Если ты уже знаешь, о чём — я слушаю.       — Я могу спросить о чём-угодно? — уточнила принцесса.       — О чём-угодно, — подтвердил император, но затем всё-таки добавил. — Если только вопрос не будет касаться того «похода за водой».       Селения хотела машинально поинтересоваться, что же не так с этой темой, но сдержалась. Он же сам несколько дней назад рассказывал ей эту историю и хвалился, какой он герой. Хотя, возможно, после того как принцесса дала понять, что знает более правдивую версию, Мальтазар рассчитывал услышать от неё ещё какие-нибудь неприятные и неудобные вопросы. А быстро и правдоподобно вывернуться из такой ситуации сейчас он не имел возможности.       — Как появился Даркос?       — Я тебя умоляю, здесь нет абсолютно ничего интересного. Но раз уж ты так жаждешь знать… — правитель Некрополиса вздохнул. — Даркос — результат эксперимента, причем, эксперимента неудачного. Имели место некоторые… манипуляции с биологическим материалом. Среди доноров были осматы и пара видов кое-каких насекомых. Я и сам мог бы пожертвовать частичку от себя, но, скажем так, живое не может появиться из мертвого.       — И… дальше? — ответ казался Селении каким-то странным. Император вроде бы не стремился ничего скрыть, но при том случайно или намеренно недоговаривал.       — Материал соединялся в различных пропорциях. Но, увы, не приживался. Таких, как Даркос, должно было быть несколько, но выжил только он.       — А… каким он был в детстве?       — О, он был довольно-таки уродливой личинкой. Один раз смотрящая за ним осматка уронила его лицом на что-то острое. Даже пришлось зашивать. Шрамы на его подбородке — оттуда.       — Это ужасно, — после этого рассказа Даркоса стало ещё более жалко. Нежеланный некрасивый ребенок, безразличие единственного родителя, а теперь ещё и криворукость опекунши. Жизнь обошлась с ним как-то совсем уж несправедливо.       — За проступок она была казнена, — обыденным тоном поведал Мальтазар.       — Но последствий это не изменит.       — Знаю. Как бы поступила ты?       — Во-первых, я бы не приносила ребёнка в мир, если бы не была уверена, что буду любить его, заботиться о нем и смогу дать всё необходимое. Во-вторых, не разращивала бы в нём чувство задолженности и виновности перед собой же. В-третьих, была бы с ним честна.       — Я смотрю, тебя действительно цепляет за живое нынешнее положение дел относительно моего «сына». Почему?       — Даже не знаю. Слышал что-нибудь о такой вещи, как способность сострадать?       — Возможно. Но, говорят, это вредно, — видимо, Ужасный решил подыграть ей. — Особенно для правителей столь высокого ранга, как я.       — Врут. Эмпатия наоборот украшает, хоть монарха, хоть обычного минипута. Попробуй на досуге.       Селения была слегка обескуражена, когда услышала последовавший за этим смех. Мальтазар смеялся, но не шелестяще жутко, не по-пустому наигранно, а вполне… искренне. Она ещё ни разу не слышала от него чего-то подобного, и не была уверена, что он вообще способен на такое выражение эмоций.       — Я подумаю над твоим предложением, — с весельем в голосе заявил он, натягивая поводья, а принцесса заметила, что комар под ними начал медленно и плавно снижаться.