Счастье писателя.

«Гарри, нужно срочно встретиться» Такое сообщение пришло парню в пять утра, а учитывая то, что лёг он часа два назад, оно его совсем не обрадовало. «Хей, ты видел время? Я сплю» «Значит, первым прочитать роман ты не хочешь?» - Вот гад, знает, как своего добиться, - бурчал Стайлс, натягивая штаны и поправляя свободной рукой кудри, которые отросли и теперь доставали почти до плеч. С той прогулки прошло немало времени, и, несложно догадаться, что парни достаточно сблизились, чтобы писать друг другу в любое время. Луис рассказал Гарри о работе над новым романом пару дней назад, но как-то опустил то, что прототипом главного героя стал сам мальчик, а историей - его жизнь. Если это произведение не признание в любви - то что это тогда? Спустя полчаса, когда телефон Стайлса уже разрывался от уведомлений, он, потирая глаза, вышел на улицу, сказав маме, что друг позвал на пробежку. Непонятно, правда, кто занимается бегом в джинсах и рубашке, но это было первым, что пришло в кудрявую голову мальца. Писатель ждал Гарри у их - да, их - любимого кафе с двумя стаканчиками кофе, предполагая, что парень на сонную голову не сможет понять всей сути прочитанного. - И что тебя на улицу в такую рань потянуло? - Не бубни, выпей лучше, - закатив глаза, мужчина протянул стаканчик всё ещё зевающему созданию, делая глоток из второго. - Фу, он что, без сахара? - Отплёвываясь, Гарри вытирал рукой рот и вскоре смог посмотреть на хихикающего Томлинсона вполне трезво. - И без молока. Зато, смотри-ка, сразу как огурчик. - Ну тебя, скажи лучше, куда пойдём? Сейчас все заведения закрыты. Откуда напитки, кстати? - Слишком много вопросов, притормози, - нахмурился Луис, - но я всё же отвечу. С какого-то праздника у меня осталась посуда - стаканчики из набора, а пойдём мы ко мне, это недалеко, не успеешь снова заснуть. Получив лёгкий удар кулаком в плечо, Томлинсон забрал у мальчика «фу-он-что-без-молока-и-сахара» напиток и двинулся в сторону своего дома, думая, не поспешил ли - для него этот роман имеет большое значение, а именно - концовка. - А здесь просторно. Правда, пыльно, - хмыкнул Гарри, пройдя в гостиную и осматриваясь, - неужели не удосужился прибраться перед приходом важного гостя. - Странно, о каком «важном госте» ты говоришь? - Эй! В квартире раздался звонкий смех писателя и неразборчивое бормотание Гарри. Это ли не уют? - Тащи уже свою книжку, - плюхаясь на диван, крикнул мальчик и прикрыл глаза. Томлинсон замер и нахмурился - он понимал, что Гарри, как обычно, язвит, но он ведь ещё не знает, о чём эта книжка. Не сказав ничего в ответ, Луис молча ушел в спальню и вернулся со стопкой тетрадей, перевязанных какой-то верёвкой. Да, может, это старомодно - писать от руки, на бумаге, но в этом что-то есть: создаётся какая-то особая атмосфера, когда читаешь не с экрана смартфона, а перелистываешь страницы с аккуратным или не очень почерком автора. Оставив мальчика наедине с собой и романом, Томлинсон пошёл на кухню, чтобы приготовить завтрак. Если честно, есть ему, конечно, не хотелось - сейчас все мысли крутились около того, какой будет реакция Гарри. Готовка - способ отвлечься, который, как оказалось, не очень-то помогал. Так пролетел весь день. Писатель всячески старался себя чем-то занять, а Гарри, уже поняв, о ком книга, читал главу за главой, узнавая на страницах лишь двух людей - себя и Луиса. Перед чтением концовки мальчик попросил старшего сесть рядом, чтобы, якобы, сразу поделиться эмоциями и мнением по завершению. Томлинсон был явно взволнован, но, стараясь оставаться невозмутимым, сел на диван и опёрся на подлокотник, закинув одну ногу на другую. Ему ничего не оставалось, как ждать. «Сколько нужно времени человеку, чтобы стать счастливым? Сколько нужно совершить ошибок, чтобы, наконец, наступила радость? Сколько чёрных полос должно перекрыться белыми, чтобы те больше не кончались? Одно мгновение и несколько недель осознания. За миг можно умереть или полюбить. Что выберешь ты?» - На этих строках Гарри остановился и нервно сглотнул, переводя взгляд на уже искусавшего все губы писателя. Он долго вглядывался в лицо мужчины, прежде чем отложить тетрадь и осторожно придвинуться. Луис был готов к чему угодно, а о таком лишь мечтал где-то в подсознании: - Я выбираю полюбить, - тихо сказал мальчик, бегая глазами по лицу Томлинсона, которое выражало то ли волнение, то ли испуг. - Я выбираю полюбить и сделать все твои чёрные полосы белыми, Луис. А тот сидел, не зная, что ответить. Сейчас нужно было поблагодарить Гарри за уделённое прочтению романа время, но язык словно не хотел двигаться. Писатель просто вглядывался в глаза напротив, ища ответ на вопрос - что делать дальше? - А что бы выбрал ты: умереть или..., - опустив голову, парень тихо добавил, - или поцеловать меня? Сердце писателя сжалось и забилось с новой силой, а сам он шумно выдохнул, решив, наконец, ответить. - Умереть, не поцеловав тебя, было бы преступлением, Гарри, - с лёгкой улыбкой шепнул мужчина, кладя ладонь на щёку кудрявого и осторожно поглаживая нежную кожу. Казалось, прошла вечность, прежде чем мальчик решился, кучу раз обвинив себя за эту, возможно, ошибку, сказать: - Так сделай это. Зелёные глаза встретились с голубыми, как столкнулись две галактики. Повисла тишина, которую нарушало лишь ритмичное биение сердец. - А ты уверен? - Слегка прищурившись, спросил мужчина, подавшись вперёд. - Чёрт тебя дери, Томлинсон, ты только что признался мне в любви целым романом, а теперь спрашиваешь, хочу ли я целовать тебя? Так вот знай: да, я хочу и хочу этого давно, поэтому не тяни и сделай это наконец! - Выпалил Гарри, и тут же ощутил чужие, покусанные губы на своих, мягких, более пухлых, но таких идеально подходящих именно для него - именно для писателя. Поцелуй длился несколько секунд - несколько прекрасных секунд - после которых, отстранившись, мальчик спросил: - А скольким до меня ты ещё посвящал произведения? - Боже, вот умеешь же ты всё испортить, Гарри! И снова раздался счастливый смех, но уже обоих парней. И дом, казалось, наполнился теплом и нежностью - ведь теперь это был не дом писателя-одиночки. Это был дом двух сердец, любящих друг друга до бесконечности.