Корреляция

В квартире страх поулегся. И не потому, что Майский опрометчиво считал, что один бывший спецназовец другому бывшему спецназовцу не враг. Просто появился шанс выполнить требования и, в идеале, остаться в живых. Он разговаривал со Столповым, что-то ему доказывал, приводил аргументы, убеждал отключить таймер, но Владимир был непреклонен. Несмотря на смертельное ранение и огромную слабость, мужчина продолжал задавать вопросы и сомневаться в том, что ему говорят. И Сергей работал, выполнял все требования, следил за Столповым, готовый в любой момент и бомбу перехватить, и от пистолета увернуться. И не переставал ощущать рядом незримое присутствие Власовой.

***

Власова умела прятать эмоции даже от самой себя. Это давалось сложнее, нежели обманывать окружающих, но сейчас капитан силой заставила себя переключиться. Конечно, страх никуда не делся, но шел фоном и практически не мешал. Хотя где-то глубоко внутри будто бы тоже тикала бомба. Но Рита старалась к ней не прислушиваться. Надо было работать. Чтобы все было не зря. В какой-то момент женщина поняла, что сильно сжимает палец, на который надето кольцо Сергея Майского.

***

В какой-то момент Майскому стало очень страшно. И даже, впервые в жизни, не за то, что он не справится. И не за то, что не справятся они. Он боялся, что больше не увидит Власову. Что так и не успеет сказать. Боялся за Риту. И от этих мыслей стало так больно, будто он залпом выпил литр кипятка.

***

Время, отведенное Столповым, подошло к концу, но взрыва не произошло. Сотрудники Забродовского РОВД вздохнули с облегчением. Власова — нет. Потому что не было не только взрыва. Сергея тоже не было. Сколько раз она рвалась майору на помощь — капитан не помнила. Но каждый раз в памяти всплывали глаза сына, а в голове рефреном звучал бас Майского: «Обещай, что не кинешься меня спасать…». И каждый раз останавливалась, в бессилии пытаясь проткнуть руку собственными ногтями. Но раньше женщина могла отвлечься на работу, а сейчас, когда дело почти раскрыли, переключаться стало не на что. А Сергея все не было. И Рите стало плохо: ноги подкосились, в глазах потемнело, а сердце так и норовило разорвать грудную клетку. Она оперлась спиной о какую-то стену и начала медленно съезжать вниз.

***

Только когда ее встряхнули знакомые руки, а рядом прозвучал родной голос, Власова немного очухалась. — Маргаритка, девочка моя золотая, я здесь, — сбивчиво говорил майор, крепко прижимая капитана к себе, — слышишь меня? Скажи что-нибудь, Рит, не молчи! Она с трудом разлепила напряженные губы: — Майский… — Я, моя хорошая, я, все в порядке, — продолжал он отрывисто, радуясь хоть какой-то реакции. — Я рядом, все хорошо, все в порядке, слышишь? — мужчина заглянул ей в глаза. Маргарита дрожащей кистью провела по его щеке: — Живой… — Живой-живой, конечно, живой!.. Родная моя, все хорошо, — со скоростью пулемета твердил Сергей, все пытаясь привести Власову в чувство. Он никогда не видел ее в таком состоянии. Сейчас Рита была похожа на тень от собственной тени. И это пугало. А если добавить стресс от пережитого, то адреналин и вовсе ломил из всех щелей. Их обоих трясло. — Тебе врача надо, — слабым голосом сказала женщина, до сих пор боясь поверить, что самое страшное позади. — Зачем? Столпов меня даже не тронул, — Майский без остановки гладил Власову по спине и волосам, — и бомба ненастоящая была. — Рита судорожно выдохнула, и он поспешно добавил. — Но, если надо, я всем врачам покажусь, кому скажешь. Капитан прикоснулась к виску майора: — А это? Сергей накрыл ее пальцы своими и нащупал царапину, о которой и не подозревал: — Это, — усмехнулся, — это я сам, когда к тебе спешил. Соскучиться успел, представляешь? — попробовал пошутить. Его слова сработали как катализатор — из воспаленных глаз Власовой водопадами Ниагары хлынули слезы. Рита спрятала лицо у мужчины на груди. Майский тоже почувствовал ком в горле и уткнулся в волосы женщины, железно зафиксировав ее в объятиях. Сначала напарники застыли, даже забывая дышать. Потом несколько раз попытались произнести хоть по слову. Тщетно. И тогда они начали неистово целоваться, пытаясь убедить себя и друг друга, что все закончилось и закончилось хорошо.

***

Евгений Петрович Разумовский, успевший вернуться из ФЭС, попытался их окликнуть, конечно, но результата не добился. Смущенно крякнув, начальник РОВД приказал не трогать московских коллег и взял на себя смелость снова позвонить Рогозиной. Та несколько удивилась. Но, если у полковника и были догадки о том, чем таким «заняты» майор и капитан, то она предпочла их не озвучивать. Поэтому внимательно выслушала Разумовского, попросила передать подчиненным, что завтра утром ждет их с докладом, и отключилась.

***

Наконец, Власова почувствовала, что может совладать с собственной артикуляцией. — Моой Маай, — с явной хрипотцой в голосе протянула она, еле-еле оторвавшись от манящих губ, с готовностью расплывающихся в знакомой улыбочке. — Только мой, — повторила Маргарита, будучи не в силах перестать смотреть на напарника. Сергей очертил контуры ее лица одной рукой, другой по-прежнему плотно прижимая женщину к себе, и согласился, сохраняя зрительный контакт: — Твой, — он посерьезнел. — Ритуль, знаешь… там, в квартире, все время о тебе думал. Ты как будто рядом со мной была. Чувствовал. Власова издала истерический смешок: — Я даже там тебе мешала, — начала гладить Майского по плечам и шее, — прости, Сереж… Мужчина ласково улыбнулся: — Наоборот: только помогаешь всегда, — утонул в глазах напарницы, потемневших от переизбытка чувств, а вынырнуть и не пытался. — Я не мог не вернуться. К тебе, — добавил хрипло, ощущая, как у самого наворачиваются слезы. Женщина вздрогнула. Мимолетно замерла, будто к чему-то прислушиваясь. Пальцем разгладила морщинку на лбу Сергея и, положив ладонь ему на грудь, упавшим шепотом призналась: — Как представила, что с тобой могло что-то, — Власова запнулась, но нашла в себе силы продолжить, — Майский, я бы не смогла нормально жить. Он не удивился. Совсем: — Я тоже люблю тебя, Ритусь. Очень.