Тушь

      Она позволяла обнимать себя, марать рукав светло-голубой кофты черными разводами и всхлипывать куда-то в плече. Более того, сама охотно сжимала чужую, такую тонкую талию, вдыхала запах лавандового шампуня со светло-русых волос и не могла сказать ни слова в поддержку. Кристи кажется это не особо волновало. Она была захвачена своими переживаниями, расставанием с очередным мудаком, и тихой поддержки в виде крепких объятий и нежных поглаживаний по голове было достаточно. — Почему?.. — заикаясь и всхлипывая спросила она. — Почему… снова… Эва промолчала, не зная что ответить. Ее тоже волновало — почему? Неужели эти гетеро-парни настолько слепы, что не замечают какое сокровище теряют? Кристи была, для самой Эвы, сродни ангелу, спустившегося с небес, как бы банально это не звучало. Она любила в ней все: нежный и мягкий характер, забавные привычки и сладкую улыбку. Каждое расставание Кристи причиняло ей самой невероятную боль — видеть милой улыбчивое солнышко в слезах было тяжело, особенно без возможности утешить.       Эва аккуратно подняла лицо продолжавшей всхлипывать девушки ладонями. Мягко провела по щекам большими пальцами, размазывая слезы и потекшую тушь. Даже сейчас, с темными разводами на припухлых щеках, с красными от слез глазами, Кристи выглядела невероятно красивой. Сердце Эвы наполнялось разными чувствами. С одной стороны, острая боль разрывала грудную клетку от одного только вида слез, и девушка удивлялась, как она еще самая не заплакала. А с другой, где-то в том же сердце искрилась и мерцала такая эгоистичная радость. Удовольствие от возможности сжимать дорогого человека в объятиях практически кружило голову и если бы не фантомная боль в грудине, Эва бы забылась и натворила что-нибудь непоправимое. Два противоположных чувства смешались словно в водовороте, и девушка чувствовала что еще чуть-чуть и она в них утонет. — Эва… — зашептала Кристи немного успокоившись. Ее голос был хриплым и тихим после рыданий. — Со мной… со мной что-то не так? Эва крепче обняла подругу, затаскивая на к себе на колени. Они сидели в ее гостиной. Эва мирно коротала вечерок за ванильным корейским сериалом, когда в дверь позвонили. Стоявшая на пороге Кристи извинялась за то что пришла так поздно, каждый слог прерываясь на всхлип. С первых секунд стало ясно что все из-за очередного новоявленного парня, кинувшего девушку спустя месяц отношений, по понятным одному только ему причинам. — Это с тем ублюдком что-то не так, а ты прекрасна. — Эва обнимает подругу, жалея, что никогда не решится открыто рассказать о своих чувствах. Что никогда не сможет вложить в объятия тот смысл, который хочет, не скажет заветных слов, и не поцелует желанные губы. Любить девушку, которая видит в тебе только подругу безумно больно. — Крис, он еще на коленях извинятся приползет, только вот прощать его нельзя. Девушка всхлипнула, но губы ее приподнялись в легкой улыбке. — Я знаю. Кристи совсем перестала плакать. Остаток вечера они смотрели мелодраму, и Эва не боясь, продолжала обнимать подругу поперек талии, а когда та уснула укрыла пледом. Едва готовая выйти из комнаты, Эва вдруг почему то замерла. Она больше не хочет молчать, просто не может. Но сейчас рано. Нельзя признаваться едва она вышла из очередных отношений. Нужно подождать, но тянуть больше нельзя. Она обязательно признается, но пока что может лишь поправить одеяло на худых плечах Кристи, и легко, совсем невесомо, коснуться губами шелковистых светло-русых волос, пахнущих лавандой. Поцеловать и тихо, но как можно быстрее, выйти из комнаты.       Она обязательно все расскажет, но не сейчас.