Punishment

Если Атанасия скажет, что она была в ярости, то это будет огромным преуменьшением. Даже не огромным, а просто гигантским. Не было ничего, что могло бы сравниться с тем, как зла она была в этот момент. А ведь всё так прекрасно начиналось! Для начала она, окончательно изведя отца, получила «императорское дозволение» покидать дворец и его окрестности для светских прогулок в город. Ей удалось убедить папу в том, что, мало того, что на ней до сих пор есть то защитное заклинание, которое он наложил, так ещё она и сама способна защитить себя с помощью магии. И это не считая того, что одна она бы всё равно никуда не пошла. Клод, поразмышляв, пришёл к согласию с тем, что рыцарь, защищающий её с раннего детства, и маг, занимающийся ровно тем же ровно столько же, могут быть достаточными мерами, чтобы его дочь могла без опаски покидать дворец. Глядишь, она и над ним издеваться перестанет, занятая чем-то своим девчачьим. По крайней мере, будет делать это чуточку реже. Клод, по опыту общения с этой конкретной девочкой, знал, что она всё равно не отстанет, пока не получит желаемого. Он и сам только спустя много лет смог осознать, что каждый раз, когда он говорил категоричное «нет» на её просьбу, Ати слышала это как «спроси меня завтра, и я соглашусь». И черт возьми, она это делала, и он соглашался. Так что, в итоге, Атанасия добилась желанных прогулок в город (теперь она могла совершать их не в тайне, а вполне открыто). Иногда она гуляла с Феликсом и Лукасом, но чаще маг просто отлынивал, прикрываясь кучей работы. И ещё ни разу не было такого, чтобы она гуляла только с одним Лукасом. Было подозрение, что Феликс немного ревновал её, замечая, что иногда они переглядываются чуть дольше, чем следовало бы. Конечно, в душе Ати надеялась, что им как-нибудь удастся погулять вдвоём, потому что на это, в отличие от одиночных прогулок, у неё хотя бы был шанс. Призрачный, но был. Ати нравилось долго ходить по улицам империи, покупать необычные вещи (зачастую, ей их дарили просто так, но она старалась незаметно оставить пару монет), вкусную еду (Феликс всегда смущался, когда она брала что-то и ему, но Атанасия понимала, что ему тоже хочется что-нибудь слопать) и видеть что-то новое и интересное. Представления бродячих музыкантов или фокусников особенно сильно полюбились ей, поэтому она всегда оставляла им несколько блестящих монет. Ещё Ати любила поэтов и пару раз покупала у них их собственные сборники, чтобы пополнить свою библиотеку. Ярмарки тоже часто привлекали её внимание, а Феликс, кажется, прощался со своими руками каждый раз, когда они натыкались на какой-нибудь ранее не замеченный рынок. В общем, большую часть времени Ати проматывала отцовские сбережения, которых было больше, чем у неё получалось представить, и наслаждалась жизнью, как всякая девочка её возраста. Несколько прогулок назад, они с Феликсом и Лукасом наткнулись на площадь, но не главную, а ещё одну. Главная площадь Ати не нравилась — было слишком шумно и невозможно было просто наслаждаться прогулкой, но это место ей очень полюбилось. Самым любимым её местом была кованная скамейка рядом с вишнёвыми деревьями. Сейчас они как раз были в цвету, но помимо приятного запаха у этой скамейки было ещё одно большое преимущество. С неё было видно всю площадь, а фонтан, стоящий в середине, особо красиво блестел на солнце (и это уже не говоря о том, что в пяти шагах стоял прилавок с восхитительно пахнущими сладостями, которые Феликс покупал с завидной регулярностью). Уличный художник, рисующий всех желающих на этой площади за чисто символическую плату, был невероятно рад, когда Ати попросила нарисовать её рядом с этими чудными деревьями на фоне фонтана. Конечно, картина для неё была куда более сложной, чем для всех остальных, поэтому у художника это занимало несколько дней вместо получаса, за который он обычно рисовал портреты гуляющих здесь девушек и их спутников. Он дорисовывал картину уже несколько дней, чуть больше недели, потому что ему нужно было изобразить Лукаса и Феликса, а это, по понятной причине отсутствия первого мальчика, занимало довольно много времени. С изображением Ати он старался ещё больше — Марко (так звали художника) сказал, что мечтает отобразить на холсте великолепный перелив глаз принцессы. Атанасии это было только в радость, поэтому она исправно тратила около часа на эту площадь, болтая с Феликсом и редкими молодыми девушками, не стесняющимися с ней заговорить. Лукас бурчал, давал Марко несколько минут на запоминание его внешности, а потом скрывался и возвращался только к тому моменту, когда Феликс напоминал, что отец ждёт Атанасию к ужину. Ати всегда хотелось сказать, что раз он так хочет проводить с ней время, то мог бы хоть раз составить ей компанию. Она не делала этого только потому, что ей совсем немножко было жаль Феликса. Он не сделал ничего плохого, чтобы сталкиваться с чем-то столь травмирующим, как Клод на прогулке. И горожане тоже вроде не особо провинились. В общем, сегодняшний день, как и многие до него, были просто великолепными. Атанасия искренне наслаждалась своей свободой, размышляя над тем, не позвать ли в следующий раз с собой Лили. Должен ведь праздник быть и на улице Феликса, верно? Лукас (весьма предсказуемо) смылся за «чем-то важным», но Ати была уверена, что видела мелькнувший чёрный хвост у ювелирного магазина через улицу. Подарок? Ати любит подарки, особенно, если они неожиданные, приятные и блестящие (и от Лукаса). Она уже собиралась предаться мечтаниям и, возможно, уговорить Феликса прокататься верхом на лошадях, привязанных на краю площади, что, как оказалось, было одним из любимейших развлечений городских детей. Несколько кругов по площади стоили всего пару монеток, и обычно девочкам и мальчикам удавалось кататься даже несколько раз в месяц. Особенно, если в этот месяц была ярмарка. Но её планам было не суждено сбыться, потому что в толпе ей удалось различить знакомый голос. Она, быстро повертев головой, увидела Иджекила в компании незнакомых ей мальчиков. Наверное, это были его друзья из Арланты. С мальчиком у неё были спокойные отношения, поддерживающиеся за счёт нескольких встреч, когда она занималась девчачьими посиделками с Дженнет, и случайных пересечений на светских раутах. Несмотря на это, Атанасия знала, что он, вроде как, отступив от книжного канона, был совершенно не слегка в неё влюблён. И пусть Ати чувствовала по отношению к нему симпатию, пришлось признать, что она предпочитает немного другой тип мальчиков. Старше неё лет так на пятьсот (или сколько должно быть Лукасу?) и дерзких настолько, чтобы даже каменное сердце Клода не желало им мучительной смерти. К тому же, что-то в Иджекиле (вероятно, это из-за его ужасающего сходства с мистером Снежком) не давало Ати смотреть на него по-особенному. Чуйка, если хотите. И, вероятно, чуйка Атанасии работала просто великолепно, потому что в какой-то момент разговор мальчишек, не слишком привлекающий внимания толпы, но отчётливо слышимый Ати, свернул куда-то не туда. — До нас доходили слухи, что ты очень хорошо общаешься с принцессой, — протянул один из мальчиков. — Да, я тоже слышал это, а ещё, что она настолько красивая, что после встречи с ней можно забыть о существовании других девушек, — поддакнул второй, что же, Атанасия была бы польщена, если бы не Иджекил. — Это правда, — подтвердил он. — Но она всё ещё обычная девчонка, и я думаю, что когда-нибудь она упадёт к моим ногам. — А не слишком ли ты высокого мнения о себе? — насмешливо протянул третий мальчик, до сих пор не сказавший ни слова, и Атанасия хотела бы задать тот же вопрос. — Нет. Я знаком с принцессой много лет, а каждый раз, когда она остаётся на чай у Дженнет, она как будто ждёт моего появления, — Атанасия ошеломлённо приоткрыла глаза. Это когда она ждала его появления? Неужели вот так вот он говорит о ней при своих друзьях? Но ведь он всегда такой вежливый и галантный, и Атанасия правда верила, что они могут хорошо дружить несмотря на то, что его отец постоянно планировал переворот в Империи. У него, разумеется, ничего бы не вышло, но всё же. Сейчас Ати была очень зла. Даже не так, она была просто в ярости. Даже Феликс, вернувшийся с яблоком в карамели, немного удивленно заметил, какой тяжёлой стала аура принцессы. Казалось, что она могла убивать взглядом. — Ни за что в это не поверю, — категорично заявил третий мальчик, пока первые два приоткрыли рты от зависти Иджекилу. — Почему же тогда вы до сих пор не вместе? Или император бы казнил тебя, если бы ты даже взглянул в сторону его драгоценной дочери? — Нет! Император и мой отец — хорошие партнёры, а ко мне он более, чем благожелателен. К тому же, я — идеальная партия для принцессы, — заключил Иджекил. — Просто обычно вокруг неё ошивается этот тупой маг… — Маг? — Ага, придворный маг. Уверен, что он думает о себе невесть что, но на самом деле, его держат в замке только до того момента, пока принцесса не обучится полностью контролировать свою ману, а потом его вышвырнут как бродячего щенка… И в этот момент Атанасия взорвалась. Как смеет он оскорблять Лукаса? Мало того, что он распускает оскорбительные слухи об их якобы отношениях, так ещё и в открытую принижает заслуги того, кто неоднократно спасал её жизнь. Феликс, заметив, что Атанасия отбросила сладость, поднявшись с места, почувствовав, что сейчас случится что-то плохое. Вообще, в такие моменты Феликс должен был удерживать принцессу за плечо, но сейчас она казалась куда опаснее своего отца, и это действительно пугало. — Добрый вечер, — Ати медленно притормозила у компании мальчиков, заставляя Феликса молиться на то, чтобы император не узнал об этом. Иначе он бы казнил всех четверых. — Иджекил, неужели это те самые друзья из Арланты, чью комнату мне посчастливилось занимать некоторое время? — Ваше Высочество, — все четверо учтиво поклонились, а Иджекил галантно поцеловал ей кончики пальцев. — Вы верно заметили. Сочту за честь познакомить вас с ними. Это Сэмюэль Торрис, Тодд Саммерс и Габриэль Нокс, мы вместе обучались в Арланте. — Приятно познакомиться, — холодно отозвалась Атанасия, впрочем, испытывая некоторое уважение к Габриэлю, тому, кто не поверил в россказни Иджекила. — Удивительно, не правда ли? — Что именно, Ваше Высочество? — очаровательно улыбнулся Иджекил, но сейчас Атанасия уже не попадётся на это. — Кланяешься ты, а к твоим ногам упасть должна я, — спокойно произнесла Атанасия, повторяя его слова и заставляя улыбку исчезнуть с лица Иджекила. — Я всё своё детство сравнивала твоего отца с собакой, но не думала, что ты научишься у него лаять. — Что? — Ты распускал обо мне ложные слухи, превратил меня во влюблённую дуру в глазах своих друзей, оскорбил того, кто неоднократно спасал мою жизнь, — холодно перечислила Ати, а по её лицу расползлась мрачная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. — Ты унизил моё достоинство. — Атанасия, ты не так поняла… — Позволь заметить, что я гораздо умнее тебя, и способна понимать слова, особенно, такие жалкие, как те, что вылетали из твоего рта, — твёрдо возразила Атанасия, а затем оглянулась на Феликса. — Как ты думаешь, что мой отец сделает с родом Альфиус, если узнает о сегодняшнем инциденте? Иджекил был уже бледный, как сама смерть, а его друзья не могли вымолвить и слова, наблюдая за такой Атанасией. Её всегда описывали, как жизнерадостную и милую девочку, но сейчас… В ней чувствовалась королевская кровь, а властная аура, кажется, исходила даже от кончиков её пальцев. Каждый взмах её ресниц выглядел как приговор. — Ваше Высочество? — непонимающе переспросил Феликс, не догоняя, с каких это пор Атанасия поощряла действия своего отца. — Братик, я знаю, что ты много времени проводишь с моим папой, так что я хочу, чтобы ты сказал, что станет с родом Альфиус, если он узнает о нанесённом мне оскорблении? — уверенно повторила Атанасия тоном, не терпящим возражений. — Полагаю, о них не останется даже упоминания, а если что-то и будет, то только для того, чтобы показать, как недопустимо обращаться с принцессой, — Феликсу, несмотря на всю мрачность атмосферы, не казалось, будто Атанасия спрашивает это всерьёз. — Думаю, ты прав, — протянула Ати. — Впрочем, мне бы не хотелось, чтобы из-за меня погибло столько людей. Я думаю, я не стану рассказывать папочке о том, какое отвратительное оскорбление мне сегодня нанесли. Иджекил с облегчением выдохнул, наверное, он действительно обрадовался, что Ати не убьёт его и всю его семью. Пожалуй, это можно считать за хорошую новость. — Но я не могу просто так отпустить тебя, Иджекил. Вдруг ты решишь, что раз тебе повезло один раз, то повезёт и в другие? Или будешь говорить, что я особо благосклонна к тебе потому, что безумно влюблена? — насмешливо протянула Атанасия, а Иджекил уже собирался что-то ответить, но одного взгляда хватило, чтобы он захлопнул рот. — Что же мне сделать с тобой, Иджекил? — Я совершил действительно ужасный проступок, о котором буду жалеть до конца жизни, — низко склонив голову, произнёс Иджекил. — Я готов просить у вас прощения, Ваше Высочество, уповая на ваше великодушие… — На колени, — спокойно произнесла Атанасия, а Иджекил удивленно вскинул брови. — Ты не ослышался. Я хочу видеть, как ты падаешь к моим ногам. И я хочу чтобы ты просил прощения не только у меня, но и у нашего придворного мага. Ни одна глупая мальчишеская ревность не даёт тебе права оскорблять моего спутника. Лукас. — Сколько раз я должен повторить, что я — не твой Воронуля, чтобы появляться, когда тебе приспичит, — фыркнул Лукас, материализовавшись рядом с Ати, а затем удивлённо посмотрел на Иджекила. — У тебя какие-то проблемы? Мне их испепелить? — Нет. Иджекилу необходимо извиниться, — пояснила Ати, а лицо Лукаса, помрачневшее из-за Иджекила, удивленно вытянулось. — Тебе стоит начинать, а то я могу передумать и передать ваш разговор своему отцу. Поколебавшись несколько секунд, размышляя, что ему нужно делать (выбор между смертью и унижением на глазах у его друзей, принцессы, а, главное, Лукаса не так уж и очевиден). В итоге, Иджекил опустился на колени, склонив голову. Вероятно, его глаза покраснели, а Ати видела, что его ладонь была сжата в кулак. — Прошу прощения, Ваше Высочество, я глубоко сожалею о своей грубости, — Иджекил явно собирался с силами, чтобы продолжить. — И вас, Лукас, также прошу простить меня. Я понимаю, что моё поведение было недопустимым, и клянусь, что никогда в жизни больше не позволю себе подобное. — Хорошо, что ты раскаиваешься. Мне необходимо время, чтобы подумать над твоими словами и убедиться в их искренности, — спокойно произнесла Ати, приподняв подбородок. — Ты можешь подняться. Иджекил резко поднялся. Он явно хотел бы отвести взгляд, но правила приличия при королевской особе не позволяли. Его лицо было бледным, но на щеках был стыдливый румянец, а глаза покраснели. Ати видела, что вены на его шее напряжены, а челюсти и кулаки крепко сжаты. — Ваше великодушие не знает границ, — произнёс он. — Полагаю, так и есть, — Атанасия присела в неглубоком реверансе, ставя точку в разговоре. Все четверо поклонились. — Позвольте откланяться. — Для нас встреча с вами была честью, — учтиво произнёс Габриэль, и Атанасия улыбнулась ему краешком губ. Все остальные повторили за ним. — Надеюсь, вам понравится у нас, — Ати сдула локон с лица. — Феликс, возвращаемся. — Да, конечно, Ваше Высочество… — Погоди, — Лукас насмешливо глянул на неё. — Твои волосы перекрывают тебе весь обзор, ещё упадёшь, а мне тебя лечить. Ати фыркнула, понимая, что этот хитрюга делает. И, более того, она собиралась позволить ему. Потому что они не успели и на пять шагов отойти от мальчиков, и они прекрасно видели и слышали каждое слово. Лукас аккуратно заправил ей локон наверх, прихватывая его заколкой, а затем, ухмыльнувшись, провёл ей пальцами вниз по лбу и щеке, непозволительно долго задерживаясь на губах. Ясно, этот тоже боится. Да что же такое, всё надо самой делать. И Ати приподнялась на носочках, коротко целуя опешившего Лукаса в уголок губ. Феликс чуть воздухом не подавился, сливаясь цветом лица со своей мантией и молясь, чтобы император не казнил Лукаса, потому что ровно до этого момента парень правда ему нравился. — Это была благодарность за помощь, — пропела Ати, отстранившись, а Лукас, уже отошедший от ступора, дерзко ухмыльнулся. — Странно, я почти ничего не почувствовал, — Ати знала, что это ложь! — Мне придётся научить тебя правильно выражать благодарность. Ати хмыкнула, спокойно удаляясь вперёд, оставляя Иджекила в душевных терзаниях, а его друзей в глубоком шоке. Лукас шёл рядом, совсем не незаметно довольно сияя, а Феликс, очевидно, просто хотел умереть. — Это было очень жестокое наказание для мальчика, — прохныкал он. — Вы не боитесь, что его отец посчитает это недопустимым? Аристократия, а в частности род Альфиус, очень гордые люди, и могут не спустить такое отношение на тормозах… — Ни один человек в здравом уме не стал бы провоцировать этих чопорных богачей, — абсолютно одобряющим тоном протянул Лукас. — Феликс, после сегодняшнего они даже вздохнуть в мою сторону не посмеют, — спокойно ответила Атанасия. — Может, они и боятся моего отца из-за того, что он может их убить, но я не император. Я — принцесса, и им не стоит забывать об этом, если они не хотят, чтобы я превратила их жизнь в ад. Феликс тяжело сглотнул, смотря на фигуры принцессы, идущей на несколько шагов впереди, и мага, следующего рядом с ней. В его голове пронеслась мысль о том, что, похоже, из них выйдет действительно могущественные императрица и император. Главное, чтобы Клод не казнил этого дерзкого колдуна раньше…