Забвение

      Ацуши долго работал над своими знаниями в сфере психологии и психиатрии. Он был медбратом, когда завезли очень буйного пациента. Он разрывал одежду, что сковывала его движения, расталкивал людей и даже говорил нормальные вещи. Только это агрессивное поведение портило всю картину. Но эта сила ужасала - брюнета не могли удержать пять мужчин! Невольно становилось не по себе. А страх пробрал до костей, когда его попросили принести и дать препараты в палату №15.       Коридор был белый, безлюдный, начинало походить на фильм ужасов. Накаджима поёжился. Уже скоро конец его смены, но отказаться от поручения он не может. Даже плохое предчувствие не должно мешать выполнять свой долг. А оно всё подстрекало повернуть назад и начать переодеваться в повседневную одежду. Это же так просто повернуть назад и извиниться. Да?       Палаты сменялись быстро, другие пациенты реагировали на Ацуши, как правило, дружелюбно. Все знали парня уступчивым, милым, понимающим, поэтому никакого сопротивления не оказывали. "Новенький" такой же несчастный человек, нужно относиться к нему так же. Набравшись смелости медбрат постучал в палату. По ту сторону было подозрительно тихо. Может брюнет уже спит? Не должен, ещё слишком светло чтоб заснуть. Платиноволосый постучал ещё раз. - Иди нахуй, а? - агрессивно отозвались из палаты №15.       Ацуши переполняло возмущение. Но огрызнуться не в его компетенции. Он вздохнул открывая дверь. Сначала завёз туда тележку с медикаментами, а после и сам перешагнул порог комнаты. На него уставились донельзя злые глаза, в которых читалось "Я что, как-то неясно выразился?". Медбрат это проигнорировал закрывая за собой дверь. Насколько было видно брюнет отлично соображал, что он делает и говорит. Но глаза такие стеклянные: красные белки, блики кажутся ненатуральными, зрачки неизменно маленькие точки. Но Ацуши нужно делать свою работу. - Эй! Ты там глухой что-ли? Катись отсюда! - гневно процедил сероглазый.       Он сидел на кровати обнимая свои колени и поглаживая свою шею. Парень нехотя поворачивал голову в сторону Накаджимы. Его не интересовали препараты, движения, только одно сплошное ничего. Только когда таблетки начали тыкать ему прямо под нос, начал ругаться сильнее, чуть не заехал ногой медбрату в живот и не нанёс удар по челюсти. Яркоглазый еле успевал уворачиваться. Через пару минут он сдался и молчать не хватало сил. Он отложил лекарства в сторону и начал искать карточку пациента. Главврач специально для таких как Ацуши оставлял копии в палатах. С таким случаем ему нужно знать диагноз, чтоб хоть как-то наладить контакт, чтоб выполнить свою обязанность наконец.       Он порылся в шкафу для персонала, которые на всякий случай стояли везде, но там ничего полезного не было. Вздох как-то сам сорвался с губ. Парень взял несколько упаковок с тележки и отправил на полки - то, что должен принять брюнет лежит у него на тумбе со стаканом воды. Следующим местом поиска стала вторая прикроватная тумба. Она тоже не принесла ничего полезного. Неужели его карточку никто не оставлял. Хотя это глупо. Постоянно так делали, а тут вдруг перестали? Бред какой-то. Осталось спросить самого пациента. - А ты не видел такую маленькую папочку, в которой... - Я не тупой, и знаю что это карточка - объяснять мне, как ребёнку, не надо. - перебил брюнет - Теперь... Зачем она тебе? - Я хочу посмотреть на твой диагноз. - честно ответил Ацуши.       Сероглазый нахмурился вдвое сильнее. Радужка потемнела. - Зачем тебе? - шипит он.       Накаджима понимает, что карточка пациента у самого пациента. Нужно её как-то выудить. Необходимо придумать какую-то уловку. Через пару секунд в голове щёлкнуло. Идея идиотская, но она будет выгодна для них обоих. А возможно, таким образом получится завоевать капельку доверия со стороны сероглазого. С какой стороны не смотри видно только плюсы. Хотя это немного перечит его работе. А если после этого станет лучше? Уж подумал и решился то, делай. - Давай сделаем так - ты отдаёшь мне карточку, а я, в свою очередь, забуду, что тебе нужно принимать те препараты сегодня . Согласен? - подняв руки в примирительном жесте сказал медбрат.       На него посмотрели с недоверием, но нужную вещь нехотя протянули. Платиноволосый тихо ликовал. Он забрал карточку из чужих рук и положил таблетки в карман. Выполнять своё слово надо. Ацуши оперся на подоконник начиная листать содержимое папки. "Рюноскэ Акутагава. Двадцать три года. Частые вспышки неконтролируемого гнева, три попытки самоубийства, затяжная депрессия(возможно биполярное расстройство или аффективный психоз). Судим за избиение прохожего и непреднамеренное убийство членов семьи. Больной утверждает обратное. " Дальше он читать не стал. Глаза невольно смотрели с сожалением. - Даже не смей. - рыкнул Акутагава.       Ацуши удивлённо уставился на него. Он даже ничего не успел подумать. Только наладился хоть какой-то контакт! Что случилось уже? Может у него такая реакция на сопереживание? Они обязаны лечить, помогать и говорить с пациентами. Накаджима должен выяснить сторону Рюноскэ. Он же ради помощи людям и шёл в медицинский! Двухцветные глаза стали серьёзно-мягкими. Медбрат закрыл папку откладывая её в сторону. Его дома никто не ждёт, чего ему стоит задержаться на несколько минут?       Акутагава смотрел на него с неприязнью. Явно видя в нём очередного врача, что винит его во всех бедах в тяжёлой жизни брюнета. Но тот же нормально думает, говорит, только выглядит забитым и загнанным. Это логично, если его ненавидит весь мир, когда узнаёт о судимостях. Полиция иногда не так глубоко копает как нужно. Но она может быть права. Но для собственного успокоения необходимо поговорить с гвоздём программы. Поэтому Накаджима садится перед ним на корточки нежно поглаживая по плечу. - Расскажешь мне как всё было на самом деле?       Рюноскэ поёжился пытаясь скрыть своё удивление. Хотя он понимал, что это не принесет успеха. Устало вздохнув брюнет прикрыл глаза. Было приятно получать давно забытую ласку. Умей мурчать, пациент сделал бы это. Прохладные ладони переместили чужую на щёку. Ацуши потерял дар речи, но сопротивляться не стал. Ведь каждому нужна поддержка в любом её проявлении. Неожиданно Акутагава заговорил своим тихим баритоном. - Это произошло полгода назад. Мою семью зарезал какой-то мудак, моим же ножом, которым я подстругивал карандаши. Отпечатков пальцев он не оставил и на камерах не отразился. - Ацуши начал перебирать чужие волосы. Рюноскэ потёрся об руку щекой. - Из-за того, что моё алиби "гулял по городу ночью" было сложно доказать и моё расстройство подтверждало, что я могу ни с чего избить человека до полусмерти, никто разбираться не стал. По-началу меня отпустили на условное заключение, как умалишённого, но всё ещё вменяемого, но я отыскал того ублюдка. На меня накатила злость, а он подстрекал меня. В итоге я его избил и меня направили сюда. А суицид был крайностью, в которую я постоянно кидался ещё с подросткового возраста. Накаджиме стало очень жаль парня. Он молод, практически здоров, только судьба его не дала много шансов на счастливую жизнь. Ацуши сел рядом робко обнимая Рюноскэ. Тот был совсем не против. Он слишком устал от этого дерьма, чтобы отказываться от таких жестов. Забытое тепло нежно разливалось в груди, запах медикаментов отправился на второй план, сладкий запах медбрата заполнил всё сознание, поглаживания убаюкивали. Он медленно забывал о своих переживаниях с каждым движением ладони на угольных волосах. Акутагава так и заснул с надеждой, что Накаджима прийдёт завтра, с теми успокаивающими объятьями, приятными поглаживаниями. А он придёт, обязательно вернётся, чтоб когда-нибудь забрать с собой из стен больницы. Главное не спугнуть ласкающую руку.