ч.т.д.

Кацки стоял на балконе, поставив локти на парапет и подперев щёку кулаком. В воздухе пахло весной. На деревьях, окружающих общежития, набухали почки, кое-где зеленеющие мягкими клейкими листочками; солнце, стоящее высоко в небе, отражалось в лужах, оставшихся от недавно прошедшего дождя. Между полуголыми ветвями перелетали птицы, бесконечно щебеча. На дереве, раскинувшемся прямо перед окном Кацки, какая-то птица трудолюбиво строила гнездо, таская в клюве тонкие веточки, подобранные с земли. Где-то в стороне кто-то переговаривался громкими жизнерадостными голосами. Откуда-то снизу, из окон, лилась негромкая и довольно приятная музыка — и пахло выпечкой, которая явно была делом рук Сато. Глубоко и медленно вздохнув, Кацки расслабил плечи и выпустил воздух через рот. Парой этажей ниже хлопнула чья-то дверь, и он перевёл взгляд вниз, без особого удивления замечая кудрявую зелёную макушку, замаячившую на балконе по правую руку. Не поднимая головы, Деку потянулся, вытягивая руки вверх и в стороны. На нём снова была надета футболка из его дурацкой коллекции — в этот раз она была серо-голубая, и на груди проглядывала какая-то надпись, которую Кацки не мог разглядеть из-за ракурса. Из-под штанин бридж выглядывали чёрные компрессионные наколенники, и Кацки проследил взглядом, как Деку разминает ноги, поочерёдно хватая лодыжки у себя за спиной. Закончив с разминкой, он легко вскочил на парапет, и его волосы и одежда всколыхнулись под невидимым ветром, освещённые зелеными молниями. Он оттолкнулся — но не взмыл в воздух, как ожидал Кацки, а соскочил на землю, громко шлёпая красным кроссовком по сверкающей луже и до смерти пугая троицу воробьёв, деловито чистящих перья. Его смех, радостный и громкий, донёсся до Кацки мгновение спустя, и Деку легонько плеснул водой в чирикающих воробьёв, а потом в пару прыжков добрался до деревьев и взлетел на ветви одного из их, выпрямляясь во весь рост. Он стоял так, что голова была почти вровень с верхушкой, на самой высокой ветке из тех, что могли выдержать его вес; несколько секунд он не шевелился — Кацки видел только его затылок, но предполагал, что Деку просто смотрит в никуда или собирается с силами. Потому что потом он распрямил плечи, встряхнулся и взмыл вверх. А достигнув верхней точки — раскинул руки и рухнул спиной вперёд. Его волосы и край свободной футболки трепал ветер. Он запрокидывал голову — и улыбался, прикрыв глаза, легко и свободно. Счастливо. Молнии вновь окружили его за мгновение до того, как он должен был врезаться в землю, и он извернулся в воздухе всем телом, приземляясь на полусогнутые ноги, ловкий и проворный, как кот. Секунду спустя он вновь был на дереве, готовясь к очередному прыжку. Было странно смотреть на то, как непринужденно Деку использует Один за Всех. Всего год назад — поразительно, но Кацки даже не заметил, как прошёл целый год — у Деку не было ничего. Даже сил защитить себя самого, не то что других. А сейчас он с изяществом управлял одной из самых сильных причуд последнего столетия так, будто она была его собственной. Хотя, она и была. В последнее время так точно. А ещё в последнее время Деку был счастлив. Не то чтобы Кацки уделял какое-то особое время наблюдению за Деку и его бессмысленными эмоциями. Просто последний месяц это было заметно как-то особенно сильно. Счастье окутывало его практически аурой, накладывало внутреннее свечение, отражающееся в глазах каждый раз, когда их взгляды пересекались. Даже сейчас, хотя улыбка с губ Деку пропала, она сменилась не недовольством, а выражением тихого упрямства и желанием во что бы то ни стало добиться цели. С этим выражением Кацки был знаком лучше, чем с мягкими улыбками. Он прекрасно знал, что делает Деку, прыгая по деревьям и падая вниз. Пытается отыскать в себе причуду своей предшественницы, научиться парить благодаря фактору стресса, который привносило свободное падение. Он делал это не в первый раз, практически каждый выходной, когда не тренировался со Всемогущим и не был занят школьными делами. И всегда — в лесопосадке у общежитий, потому что других высоких мест поблизости не было, за исключением домов и здания школы, с которых ему категорически запретили прыгать после того, как он чуть не довёл каких-то третьекурсников с финансового факультета до инфаркта, свалившись при них с крыши общежития. Несмотря на то, что запрет Кацки считал бессмысленным и глупым — Деку прекрасно чувствовал себя в воздухе, — его попытки тоже были бессмысленными, причём по той же самой причине. Какой стресс приносило падения с высоты, особенно с малой, если Деку и так практически летал с его собственной причудой? Если он не боялся, что упадёт и разобьётся, и ему не нужно было призывать какие-то внутренние силы, чтобы спастись? Да даже напрягаться было не нужно. Он проследил глазами умиротворенное выражение лица Деку, в очередной раз рухнувшего с небес, и только нахмурился, отводя взгляд в сторону и негромко фыркая. Идиот. Как он собирался такими темпами догонять Кацки, если страдал какой-то фигнёй? А ведь так распинался, что ему нужно поторопиться — типичный Деку; только и мог, что молоть языком, бубнить и записывать в свои бесконечные тетрадочки всё, что творится вокруг. Он вновь посмотрел на Деку — и в этот раз тот оказался не в воздухе. Более того, он даже не стоял. Просто сидел на ветке, болтая ногами, и вытирал лицо коротким рукавом футболки, плечом прислонившись к стволу. Когда он убрал руку, глаза у него были закрыты, и он вновь улыбался. Сам себе, даже не зная, что Кацки на него смотрит. Только на него — не на деревья, не на солнце, лужи и птиц. Как будто одного его присутствия хватало, чтобы притянуть к себе все взгляды, заставив забыть обо всём остальном. Кацки сглотнул — и распрямился в тот же момент, в который Деку вскочил на ноги, готовый продолжать. Он не успел даже подумать, как перемахнул через парапет, отталкиваясь от воздуха взрывом, привычно обжёгшим ладонь. — Деку! Деку явно не ожидал ни рёва, ни взрыва — Кацки видел, как на мгновение напряглась его спина и как он дёрнул головой в воздухе, оборачиваясь и глядя на Кацки огромными сияющими отблесками причуды глазами. Молнии охватили его тело, как и в прошлые разы, но — В этот раз слишком поздно. Кацки видел, что Деку не успеет развернуться, и сам Деку тоже это понял, потому что стиснул зубы и зажмурился, готовясь к удару о землю, а Кацки выпустил ещё один взрыв, устремляясь пытаясь перехватить Деку в воздухе. Но он успел только выставить руку, как Деку влетел в него на всей скорости, и они вместе покатились по лужам и врезались в ствол ближайшего дерева. Деку моментально выпрямился на руках, глядя на Кацки сверху вниз испуганными глазами. — Каччан! Ты в порядке? С балкона не было видно, как от тренировки раскраснелись его щёки, отчего тёмные веснушки выступили только сильнее, и как тяжело он дышал. Хотя, возможно, от адреналина, а не от усталости — выносливости в Деку хватило бы на десятерых. И он смотрел на него с волнением и непониманием, даже не думая отстраняться, поэтому Кацки сделал единственное, что пришло на ум. Вытянув руку, он схватил Деку за лицо и столкнул его с себя, резко принимая сидячее положение и морщась от того, как засаднило колени. — Придурок. Мог бы воспользоваться возможностью и вызвать, наконец, своё дурацкое парение. Ты головой вообще думаешь, а, Деку? — рявкнул он на него, и от неожиданности Деку отполз подальше, хлопая глазами. Потом на его губах вновь расползлась улыбка, от которой в горле встал горячий ком. — Раз ругаешься, значит, в порядке, — сказал Деку, вскакивая на ноги и протягивая Кацки руку, но тот поднялся сам, мрачно осматривая влажные пятна на штанах и футболке. — Пойдём. Деку захлопал глазами. Кацки глаза закатил. — Тренировать твою новую причуду пойдём, придурок, пока ты по-настоящему с дерева не упал. Не могу больше смотреть, как ты страдаешь хернёй — а я, в отличие от тебя, парить и без дополнительных причуд умею. А кто тут твердил, что будет меня догонять?! С каждым новым словом ком обжигал всё сильнее — потому что улыбка на лице Деку расплывалась всё шире и шире, и свет в его глазах больше нельзя было оправдать причудой. Нет, просто Деку смотрел на него — и был непростительно, до противного счастлив, и Кацки не мог этого терпеть. — Просто… просто завали свой еблет, — сдался он, наконец, и развернулся. Сделал шаг — и тут же обернулся на Деку, который в нерешительности замер, не зная, следовать ли за ним. — Ну? Ты идёшь? — спросил он, пиная пяткой блестящую на солнце лужу так, чтобы брызги попали на голые ноги Деку. Тот просиял — и кинулся за Кацки, только чтобы поддеть носком воду и обрызгать уже его самого. — Иду! Кацки взревел — и щебет последних оставшихся птиц потонул в очередном оглушительном взрыве, а сам он бросился догонять помчавшегося в сторону спортзала Деку с полным намерением скинуть его с крыши Юэй далеко не в качестве тренировки. В воздухе пахло весной.