Сквозь время

Время в стенах Хогвартса бежало неумолимо быстро и, Элен порой казалось, что она не успевает за его скоростью. Свободного времени становилось еще меньше в связи с ежедневными домашними заданиями, которые становились с каждым разом все сложнее и сложнее. А уж о Барти Льюис и вовсе молчала. С самых первых дней пребывания в школе он с головой зарылся в стопке учебников, свитков и пергаментов и, иногда засиживался до глубокой ночи в безлюдной гостиной, аргументируя это тем, что наедине легче думается над какой-нибудь задачей. Вначале она пыталась спорить с другом относительно ночных посиделок у камина, но он стоически и с завидным терпением объяснял ей, как важно для него добиться расположения отца. В такие мгновения Элен становилось искренне жаль Барти. Она уже знала, что, по сути, Старшему Краучу наплевать на сына, что бы тот не делал и как бы не старался, но не делилась своими мыслями с Барти, боясь его расстроить. Вопреки своей занятости он всегда помогал подруге, если у нее возникали какие-то сложности в какой-нибудь дисциплине, - где только столько энергии брал. Мысль о том, что ее поддержка была для Крауча важна, - грела душу и побуждала улыбнуться ему самой чарующей улыбкой. Из всех предметов Элен больше всего нравились Зельеварение, Трансфигурация и Чары. Приготовление самых простейших зелий на первых порах давалось не очень сложно, но, стоило поставить перед студентами задачу, сварить зелье без шпаргалки, Элен начинала немного нервничать. Чуть позже она поняла, что именно паника заставляла ее забыть про самые важные ингредиенты, что пару раз сказалось на приготовленном ею зелье. Вместо прозрачно-голубого, оно начало чернеть, Льюис тогда едва успела отскочить в сторону, прежде чем опасное варево не выплеснулось прямо перед ней, обдав ее горячим паром. К счастью тогда профессор Слизнорт ловко ликвидировал последствия ошибки, успокоив студентку тем, что в следующий раз она уж точно справится, если постарается. Порой вот такие вот подобные встряски от преподавателей побуждали ее действовать и к следующему уроку, Элен уже не плохо знала материал, что помогало ей на практике. Бдительная и вездесущая профессор МакГонагалл в отличии от профессора Бинса ни разу не давала не то, чтобы отвлечься, а даже зевнуть кому-либо из студентов. И на то были свои причины, так как Трансфигурация, так же как и Чары и Зельеварение, входила в список будущих экзаменов. А на уроках призрачного профессора Бинса, читающего свои лекции без остановки, да еще и самым нудным голосом, и вовсе спали все поголовно. Из общения с Барти, Элен уже знала, что он никогда не спал на уроках Бинса. Когда она возразила, что монотонность его голоса клонит в сон, Крауч демонстративно возмутился и укорил однокурсников, желающих отлынивать от учебы.       - Только не говори мне, что ты одна из них! — он неожиданно резко обернулся к ней и его красноречивый взгляд словно впился в нее, как булавка. От такой неожиданности Элен вздрогнула и почувствовала, что растерялась под его напором.       - Я стараюсь не уснуть, - проговорила она. — Правда это сложно. Профессор Бинс говорит без остановки и многие не успевают даже записать конспект.       - Меня не интересуют многие, - отрезал Крауч. — Элли, я знаю, что ты умная, вся твоя проблема лишь в лени. И впредь я буду еще лучше следить за твоими успехами. Льюис поразилась таким переменам в тоне Барти и покраснела до корней волос. До сих пор только мать могла вызвать у нее чувство стыда своими замечаниями. Создавалось впечатление, что Ладесса передала эстафету Краучу, тихо отойдя в сторону.       - Ну так как? — не отступал от нее друг.       - Я постараюсь исправиться, - тихо проговорила она, стоя перед ним, как нашкодивший ребенок.       - Смотри мне! Что касалось полетов на метле, то Льюис понимала, что лучше уж остаться на земле, чем подниматься на высоту в несколько метров, тогда как многие слизеринцы просто влюбились в эти уроки. Пару раз, правдами и не правдами Крамер все же удалось уговорить Льюис немного полетать на одном из уроков. Видимо, стараясь доказать лучшему другу что хоть что-то она умеет, Элен, подражая своим однокурсницам, разогналась на метле и в тот момент, когда перед глазами все смешалось в многоликом пятне, девочка крепко ухватилась за рукоять, старательно не глядя вниз. К ее огромному облегчению, Соня и Капиту, быстро смекнув, что подруга запаниковала, тут же окружили ее и втроем они все вместе спустились вниз. Тогда Элен испытала настоящую гамму эмоций и чувств. Надо же, испугалась высоты в то время, как другие подобно птицам парят на этих метлах. Да Барти впору над ней посмеяться. Погрузившись в свои неудачные воспоминания о прошедшем уроке с полетами, она не сразу заметила сидящего рядом Барти. Подняв голову и поймав его вопросительный взгляд, Льюис рассказала ему о своих неудачных попытках попробовать себя в полетах.       - Элли! Ничего такого сегодня не случилось, от чего ты так расстроилась. Полеты даны не всем, значит будешь выступать в роли болельщика за нашу будущую команду, - тихо проговорил Крауч, внимательно глядя на Льюис.       - Я ведь хотела показать остальным, что тоже не хуже, а на самом деле…       - А на самом деле у тебя много других талантов, - парировал ей Барти. – Если бы все так реагировали на свои первые неудачи, то мир бы уже давно погрузился во мрак. Только он умел сказать именно те слова, что побуждали ее вновь улыбаться, чувствуя, как слезы уже давно высохли на ресницах. Вот и сейчас она вновь улыбнулась ему, шмыгнув носом.       - Спасибо тебе за то, что ты есть у меня!       - И тебе спасибо, Элли! Это мягкое и необычное сокращение ее имени ей очень нравилось, но еще больше нравилось то, что лишь Барти ее так называл. И его зов, обращенный к ней, находил в ее душе живой отклик. То ли желая поддержать подругу, то ли не заинтересовавшись полетами, так таковыми, Крауч тоже больше отдавал предпочтение роли зрителя, нежели поднимался в воздух на метле. В такие моменты Элен казалось, что своим страхом перед высотой и отсутствием умения держаться на метле, она побудила друга самого отказаться от полетов, хотя сам друг упорно отрицал подобное. В команду пробовались лишь самые отважные и любившие адреналин студенты, коих ничуть не пугала высота. Про таких не редко говорили, что они буквально родились в воздухе. А понаблюдать было за чем, во время тех же тренировок по квиддичу перед решающими матчами, Регулус Блэк, которого выбрали в роли ловца, вкладывался по полной в игру. На поле он прекрасно справлялся со своими задачами, ничуть не уступая тем же Мародерам. Двое слизеринцев, что были старше на курс, выступали в качестве загонщиков, внимательно следя за происходящим, чтобы вовремя отбить бладжер, посланный противником в кого-то из своих. На первом курсе студенты пока что не могли играть в квиддич, так как в команду брали только со второго. А для Элен это значило, что у нее еще есть время побороть свой страх и все же стать одним из участников в следующем году. От Лили она не раз слышала, что Гриффиндор начал выигрывать с тех пор, как Мародеры пришли в команду на втором курсе. Элен, как и многие другие сокурсники расстраивалась, когда ее факультет впервые проиграл ввиду сильной гриффиндорской команды, но в отличии от слизеринцев, преисполненных ненавистью к гриффиндорцам, - она восхищалась талантами Блэка и Поттера, украдкой слыша их восторженные речи о квиддиче. Соседки периодически недовольно отзывались о ее симпатии в адрес Грифиндора, а Элен, слушая доводы подруг начинала стыдливо прятать глаза в пол, но в следующий миг, вскинув голову, упрямо заявляла, что ей все равно, с кем дружить, она не страдает слизеринскими стереотипами. И, лишь Барти просил ее быть осторожней с этой дружбой, с тревогой наблюдая за ней. Слизерин не прощает предательства. Льюис и сама порой не понимала, чем ее привлекает знаменитая четверка мальчишек. Чтобы разобраться с этим, она на первых порах старалась влиться в их оживленную компанию, надеясь на Эванс. Лили хоть и не общалась с ними толком, но, почему-то ей казалось, что подруга сможет ее сблизить с Мародерами. Чуть позже, проанализировав их вежливое но отстраненное отношение к ее персоне, Элен пришла к выводу, что они и она совершено разные по духу. У них были явно свои дела и секреты, делиться которыми с ней не планировали. Скорее ее больше воспринимали как приятельницу их сокурсницы. Будь Льюис в Гриффиндоре, то, возможно все бы было по другому. Что если факультет Эванс не захотел ее подпускать к себе из-за ее принадлежности к Слизерину? Лили конечно такого никогда бы не сказала, но данная мысль порой не давала девочке покоя. Наступила глубокая осень с проливными дождями и пронизывающим холодным ветром, что отнюдь не способствовало прогулкам. На Элен это повлияло благотворно, - она, вдохновленная Краучем, устроилась рядом с ним, разложив перед собой на столике конспекты и книги и, вскоре погрузилась в изучение материала. А Барти лишь иногда поглядывал на ее старания, слегка усмехнувшись. Все-таки подругу нужно было периодически встряхнуть, чтобы она сделала шаг вперед. От своих старших однокурсников Элен не раз слышала, что, когда на улице бушует непогода и льет ливень, на дне моря, наоборот, сохраняется спокойствие. В такие моменты ей хотелось волком выть на луну при виде этого беспросветного и мрачного сияния озерских вод. Почему Слизерину досталась такая неудачная судьба с размещением? Неужто в огромном замке не нашлось больше места, чтобы вместить их факультет в более светлое место? Где за окном вместо озера возвышаются горы, где солнце заливает всю комнату своими яркими лучами. Да и чего теперь унывать по этому поводу? Сама ведь захотела поступить сюда, вслед за другом. Подобными мыслями Льюис нередко себя убеждала и, на время успокаивалась, компенсируя жизнь в подземельном царстве прогулками на свежем воздухе по окрестностям Хогвартса, как только позволяла погода. Однако, в этой порой унылой дождливой поре был и несомненный плюс, - до Дня Рождения Льюис оставался месяц и, Элен, предвкушая свой праздник, перестала огорчаться тем, что свободного времени не оставалось, как раньше, с головой зарывшись в учебу. Немалая заслуга в этом была и Барти. Глядя на сосредоточенного Крауча, сидящего со свитками пергаментов и книг у камина в кресле, она с удвоенным старанием писала свои конспекты и заучивала новые формулы новых заклятий. Благо тот мог в любой момент подсказать подруге что-нибудь о пройденном материале, если вдруг у нее возникли бы вопросы. Чуть поодаль Соня и Капиту тихонько что-то обсуждали, временами переговариваясь и склонившись над своими домашними заданиями. Краем уха, Элен слышала время от времени, как они, отложив учебники, обсуждали свои темы и, порой так громко, что она невольно отвлекалась от штудирования пройденного. А послушать ведь было что, - начиная от рассказов о себе, своих семьях и, заканчивая школьными буднями. Ну и конечно главной вишенкой на торте – обсуждение дружбы Элен с гриффиндорцами. Последнее особенно задевало Льюис и она, резко отвернувшись от девочек, хмуро смотрела в свои конспекты, - создавала имитацию того, что усиленно учит предмет, чем вызывала легкую усмешку Барти. А Элен лишь в ответ с укором глядела на него, затем медленно переводила взгляд на подруг и, уже по этому безмолвному жесту он понимал, что ее раздражало.       - Крамер и Джонстон! – резкий окрик Крауча заставил вздрогнуть ее и подпрыгнуть в кресле, от чего пергаменты едва не разлетелись. Те, видимо так же не ожидая ничего подобного, испуганно и вместе с тем вопросительно, как по команде вскинули головы.       - Я посмотрю, как вы обе сдадите экзамены. Вам видимо нечем заняться, раз вы обсуждаете мою подругу.       - Тебе-то какая разница, - возразила Соня, - О ней судачат уже все, кому не лень, а Льюис поди все равно, что она позорит свой факультет.       - Крамер, какая заботливость! – съехидничал Барти. – Ты никак за нее переживаешь и хочешь вступиться за честь своей однокурсницы. Соня хотела еще что-то сказать или вставить, но Капиту неожиданно дернула ту за рукав свитера и сердито ей что-то шикнула на ухо, после чего девочки, встав со своих кресел, куда-то ушли. С минуту или две он простоял так, вглядываясь во мрак гостиной, куда свет от свечей не дотягивался, затем, повернувшись к застывшей Элен кивнул ей и сел обратно в кресло.       - Не бери в голову, - мрачно отозвался он, - им только того и надо, чтобы ты вышла из себя, а нужно быть умнее, Элли и не позволяй другим унижать тебя. Зависть их замучила, что сами так не могут, слишком бояться Малфоя, а ты не побоялась и показала свой характер. Это Слизерин, другим он быть не умеет и не хочет уметь.       - Я думала, что они станут моими друзьями, - тихо сказала Элен, - Но они такие злые, жестокие. Я ведь не делаю ничего плохого.       - Ты общаешься с Блэком и Поттером, а для нашего факультета ты едва ли не предатель после этого. Не жалеешь, что отказалась поступать на Гриффиндор? Обратной дороги больше нет – Барти внимательно посмотрел ей прямо в глаза и ей показалось, что она видит в них свое отражение.       - Да ну, - она шмыгнула носом и убрала кудрявую черную прядь волос за ухо. – Полюбуюсь еще лет шесть на озерские глубины, - сказав это, она осеклась, встретившись с сердитым взглядом друга.       - Элли, Элли! – вздохнул Крауч. – Все шутишь.       - Да нет я все понимаю, - начала, было Элен, но Барти сделал жест ладонью, выставленной вперед, и она тут же умолкла.       - Ты не осознаешь всей серьезности ситуации, - таким мрачным Льюис его еще не видела.        – Я волнуюсь за тебя и не знаю, что будет дальше, однако конфликт только нарастает. Куда ты влезла! Зачем тебе эта компания Блэка? Ты будто всем желаешь доказать своим поведением, что нехотя поступила на Слизерин. Ну так, тебя никто не заставлял сюда идти. Я говорил тебе с самого начала, что этот факультет самый трудный по восприятию.       - Я тебе уже говорила, почему я здесь, - вскинулась Элен. В синеве ее глаз плескалось столько боли от разочарования, вызванного друзьями и частично словами Крауча. Впервые он был с ней так груб, называя вещи своими именами, но это лишь ранило ее и вызывало чувство того, что ее усилия оказались напрасными по поступлению на Слизерин. Кому она здесь нужна! Только сплетни вызывает и позорит факультет, как сказала совсем недавно Крамер.       - А Крамер ты не слушай! – словно прочитал ее мысли Барти, наблюдая за гаммой эмоций на ее лице. – его голос смягчился и в нем больше не звучали гневные нотки. Должно быть понял, что перегнул палку со своими объяснениями. – Я понимаю, тебе не приятно, трудно, но научись не обращать внимания на все эти шпильки и подколки. Поверь мне, их будет еще не мало, но ты справишься!       - Ты так поддерживаешь меня, - с улыбкой сказала она ему. – Что бы я без тебя делала. Вскочив с места, она порывисто обняла его и Крауч улыбнулся ей в ответ, потрепав ее по шапке густых волос. Ноябрьским утром Элен проснулась раньше своих соседок по комнате и уже не могла уснуть, предвкушая что-то необычное. Еще бы, ведь сегодня был ее День Рождение, - самое волнительное событие в жизни каждого ребенка. Оглядевшись по сторонам, она не сразу поняла, от чего в некогда полумрачной комнате вдруг стало так ярко и светло, а потом взгляд Льюис устремился к окну, и она в немом восхищении замерла на месте, не в силах пошевелиться. Прямо перед ней за окном раскинулся дивной красоты пейзаж. Розовые облака плавно и безмятежно скользили по небу, на фоне которых кричали чайки. Внизу же расстилалась огромная водная гладь сине-бирюзового моря, чьи волны мягкой волной накатывали на песчаный берег. Солнце еще только-только поднималось над горизонтом, обещая погожий летний денек. И, что было уж совсем необычно – все это великолепие оказалось живым, словно той же воды можно прямо сейчас коснуться рукой или окунуть в его прохладу свои босые ноги. Морские волны звонко бились о прибрежные скалы, искрясь всевозможными бликами и у Элен создалось невольное ощущение, что ей все это снится и она по заданному кем-то сюжету во сне, просыпается на берегу моря где-нибудь в Корнуолле. Она даже зажмурилась и тут же открыла глаза – все оставалось на месте. Но как? Кто мог наколдовать все это и главное, когда? Вслед за ней начали просыпаться Соня и Капиту, явно тоже не понимая, что вообще происходит вокруг.       - Ого! – только и смогла вымолвить Джонстон, глядя изумленно на окна.       - Пойдемте в гостиную! – подхватила Крамер. – Вдруг там тоже красиво! – все трое тут же ринулись вниз по ступенькам, забыв надеть даже теплые мохнатые тапочки. Впереди всех бежала Элен, которая, как и в предыдущий раз вновь застыла на месте, лишь хватая ртом воздух, напоминая рыбу, вытащенную из воды. Окна гостиной, так как и в самой спальне выходили на еще один умопомрачительный пейзаж, только в отличии от первого за окнами, почти на краешке зеленого холма возвышался не большой выбеленный домик с черепичной крышей, от него же вела узенькая тропинка прямо к морю, а по бокам росли необычные и яркие цветы, озаренные огненно-рыжим солнцем. Казалось, можно было протянуть руку и тут же коснуться их ажурных стебельков. Даже если это и были просто неведомые ей чары в бесподобном исполнении, она неожиданно узнала в пейзажах руку своей матери, присмотревшись к ним поближе. Только Ладесса Льюис могла так реалистично и тонко передавать всю красоту природы. Каждая картина излучала свет и вызывала иллюзию того, что все изображенное на полотне, тут же оживет, нужно лишь коснуться рукой и нащупать бугристую поверхность холста от слоев красок. В голове у Элен возникло множество вопросов, на которые она не знала пока что ответов. Никто из однокурсников не знал о ее любви к Корнуоллу и морю кроме… Невольно оторвав взгляд от пейзажей, она попыталась найти глазами Барти, но того нигде не было видно и, это уже было немного подозрительно. Но Льюис была в таком радостном возбуждении от увиденного сюрприза, что не находила в себе сил злиться на него. Должно быть это часть плана. Сейчас он появится перед ней, словно неоткуда со своей мягкой и такой родной улыбкой. Она знала, что Крауч любил удивлять ее своими необычными поступками и сегодня не стало исключением. Девочка живо представила себе, как на всю гостиную зовет своего друга и тут же отмела эту идею. Не хватало еще перед сокурсниками делать подобное, вызвав очередную порцию насмешек. Вместо этого Элен подошла к одному из кресел, и, развернув его к себе, не смогла сдержать едва заметный смешок, прикрыв рот ладошкой и невольно прыснув. Он сидел перед ней и усиленно делал вид, что ничего не замечает, спрятавшись за какой-то книгой. Льюис, отбросив всю формальность, искренне поблагодарила его за столь щедрый подарок на свой праздник в виде картин матери в стенах Хогвартса и вдобавок за то, что теперь не придется лицезреть унылое и мрачное озеро.       - Элли, я не понимаю, о чем ты! – продолжал ломать комедию Барти, усиленно делая вид, что он тут не при чем. Но ей и не нужно было его признание, все читалось в его озорном взгляде смеющихся серо-голубых глаз. В ту же секунду, отбросив книгу в сторону, Крауч взвился вверх и дружески приобнял подругу.       - С Днем Рождения тебя, Элли! – театрально провозгласил он, не обращая внимания на собравшихся студентов вокруг них.       - Спасибо, Барти! Это и правда было волшебно! - искренне воскликнула волшебница. – Но как тебе это удалось? Все присутствующие, начиная от старших курсов и помладше мгновенно притихли, явно навострив уши. Лишь одна девушка со светлыми волосами, стоявшая чуть поодаль от всех остальных, понимающе и незаметно кивнула, поймав взгляд Барти. Было заметно, что она тоже едва сдерживала улыбку.       - А вот это уже не важно! – ответил Барти, давая всем понять, что разговор окончен. - Пусть это останется в тайне. Элен, услышав слова друга разочарованно вздохнула. Она то, как и все остальные очень жаждала узнать, как у него получились столь сильные чары наколдовать, будучи еще только на втором курсе. Надо будет попросить, чтобы он и ее тоже научил этому тайному заклинанию. Поняв, что ничего интересного они больше не узнают, Соня, Капиту и все остальные, поздравив однокурсницу с ее днем, разбрелись по всей гостиной и занялись своими делами, периодически любуясь на неизвестные им чары за окнами. Лишь взглянув украдкой на Элен и Барти, девочки чему-то начинали лукаво усмехаться. И что они уже там уже придумали? То, что Крауч был одним из самых лучших учеников, знали многие. Еще с самого первого курса мальчик проявил редкий талант и способности к магии, чему преподаватели просто не могли нарадоваться. Все домашние задания он выполнял очень скрупулёзно и ответственно, нередко жертвуя прогулками по окрестностям школы и даже сном, от чего Элен не уставала возмущаться, но все было бесполезно. Только она знала истинную причину такого рвения друга к учебе и ей становилось его искренне жаль. Это была их тайна, которую она никогда никому не расскажет. Льюис старалась быть ему поддержкой и опорой и Крауч не мог не тянуться к ней, - такой светлой, мягкой и любящей. С самого первого дня их знакомства он как будто увидел в ней родственную душу, человека, который отчасти являлся его отражением в зеркале, ведь во многом их взгляды и мысли совпадали, словно они были братом и сестрой и ничто не могло этого изменить. Сегодня выдался на редкость теплый и солнечный день и, что немаловажно – День Рождение Элен выпал на выходные, а значит, она заслужила свой отдых. Это был самый веский повод, чтобы не сидеть в подземелье и провести свое свободное время на улице. От того, что Крауч неведомым ей способом наколдовал морские чары на окнах, - когда только успел, на душе становилось очень тепло и уютно. Таким образом друг поддержал ее, зная о том, как она ждет лета. Ева, словно улавливая радушное настроение своей хозяйки, преданно терлась о ее ноги, беззаботно мурлыча, Корби же сидел на спинке кресла возле Барти, вычищая свои перья.       - Мы же опаздываем на завтрак, - воскликнула Элен. С этими словами они вдвоем тут же вскочили со своих мест, запоздало поняв, что студенты уже ушли в Большой Зал, оставив их наедине друг с другом. Пришлось догонять. Льюис хотела ему еще что-то сказать, как только они расселись за завтраком, но не успела. В следующее мгновение где-то высоко над головами учеников послышался шелест крыльев и, подняв голову, Элен увидела знакомую серую сову с письмом в клюве. Получив заветное послание, она поспешно разорвала конверт и развернула пергамент. Наблюдая за гаммой эмоций подруги, Барти пристально смотрел ей прямо в глаза, ожидая хоть какого-то пояснения. Правильно истолковав его взгляд, она с улыбкой прочла ему содержимое письма. «Здравствуй, Элен! Я и Себастьян от всей души поздравляем тебя с Днем Рождения! Знаю, это непростительно с моей стороны – я давно не приезжала к вам, но на то у меня были свои причины. Слышала, что ты поступила на Слизерин. Ну и как? Признаться честно, я была очень тронута твоим решением – пожертвовать Гриффиндором ради своего друга. Но, смотри, как бы в будущем ты не пожалела о подобном. Я приеду к Вам на Рождество и тогда мы пообщаемся все вместе! Сама понимаешь, какой из меня любитель писем. До встречи, твоя тетушка Клэр! P.S. Надеюсь, что ты познакомишь меня с Барти.       - Ну так и познакомимся, - невозмутимо отозвался Крауч после прочтения письма. – Чего ты так разволновалась? Что-то не так? А волноваться ведь было из-за чего. Как воспримет сущность тетушки лучший друг? Быть может, ужаснется подобному родству и не захочет с ней больше иметь ничего общего? То, что она хотела скрыть, выплывало наружу. Хотя, возможно, она зря себя так накручивает, но, тем не менее Клэр сумела ее застать врасплох.       - Почему же ты мне ничего не рассказывала о своей тете? – Барти еще раз прочел письмо, через плечо Элен и совершенно недоумевал о причине ее смятения и какой-то растерянности, явственно читавшейся на ее сосредоточенном лице.       - Только после завтрака! – ответила она ему. – Это не для посторонних ушей.       — Это долгая история, - отозвалась она наконец, когда они вышли из замка и пошли бродить по школьным окрестностям.       - Так мы никуда и не спешим сегодня, - парировал друг, - я с удовольствием послушаю о том, что ты расскажешь. Даже не пытайся от меня что-то скрыть! – шутливо пригрозил ей Крауч.

***

В тот ясный и погожий солнечный день Клэр как обычно собиралась за покупками в город. Времени у женщины было в обрез, так как она готовилась к своему Дню Рождения и собиралась накрыть богатый стол для своих близких, родных и друзей. Жили Лоренсы за пределами Лондона и имели огромный шикарный особняк с не большим участком земли, где родители Клэр выращивали множество фруктовых деревьев. Помимо этого всего, неподалеку от дома располагалась и шикарная просторная конюшня, окруженная не большим двориком и вымощенной булыжником каменной дорожкой. Будучи еще маленькими, Клэр и Тесс с удовольствием бегали туда, не редко помогали родителям в уходе за лошадьми и, уже годам к трем Джек и Пруденс решили, что у детей должны быть и свои кони, чему те несказанно обрадовались, хотя пока что и не очень представляли себе, как будут ездить в таком юном возрасте. Но с поддержкой родителей, их обучением и регулярными уроками, сестры вполне не плохо освоили верховую езду. Выбор Клэр пал на высокого рыжего жеребца по кличке Сирокко. Тесс побаивалась его величавого роста, а потому не решалась подойти к коню, да и он почти никого к себе не подпускал, имел диковатый норов и мог быть периодически непредсказуемым. Но Старшая Лоренс вскоре нашла подход к коню и с удовольствием на нем каталась. Не сразу, но Сирокко все же признал в ней свою хозяйку. Тесс же наоборот выбрала себе одного из самых смирных коней. По сравнению с Сирокко, Оскар был немного поменьше, но и не менее красив. Обладатель красивых голубых глаз и густой мягкой гривы, которая в буквальном смысле частично становилась чуть серебристой при солнечных лучах. Так сестры и выезжали вдвоем за пределы поместья и долго наслаждались катанием на лошадях, - Клэр на рыжем Сирокко и Тэсс на белоснежном Оскаре. Уже чуть позже, когда Клэр стала вампиром, она подумала о том, что в тот роковой день нужно было взять Сирокко вместо автомобиля, ведь все могло бы сложиться по-другому и, возможно, она была бы, как и прежде, обычным человеком, но тогда бы она не встретилась с Себастьяном. Уже не молодые Пруденс и Джек Лоренсы находили какое-то свое умиротворение в ведении своего хозяйства, им нравилось ухаживать за своей землей. Окончив после школы целительские курсы, они часто помогали нуждавшимся в их помощи людям, участвуя как в простых операциях, так и в самых сложных. Будучи полукровными волшебниками, родители часто прибегали к магии, ведя свои дела, что очень упрощало их жизнь. Праздники и застолья Пруденс очень любила и часто собирала своих друзей в доме Лоренсов, однако, Клэр не разделяла материнской любви к подобному виду развлечений, она терпеть не могла, когда в доме появлялся кто-то чужой или малознакомый девушке, а вот Тесс поддерживала это все и была чуть ли не главной на многих родительских праздниках. В знаковый день, когда к родителям уже успели нагрянуть в гости друзья, Клэр, быстро позавтракав, попрощалась с родными и поспешила к своей машине, стоявшей в семейном гараже. В доме она задыхалась и хотела любой ценой сбежать с праздничных застолий. Колеся по окрестностям провинции, Лоренс любовалась горными пейзажами, что встречались на ее пути, как только она выезжала из родового поместья. Стоило проехать совсем немного и ее взору открывались широкие живописные просторы, за которыми виднелись другие соседние участки. Тогда Клэр, как назло, забыла свою волшебную палочку дома, но возвращаться уже не было смысла, - она отъехала слишком далеко от дома. Напевая какую-то свою любимую песню, она не заметила, как колесо машины попало в выбоину и автомобиль застрял, отказавшись ехать дальше. Выругавшись и немного приподнявшись на переднем сидении, Клэр в ужасе заметила, как машина в буквальном смысле висела над обрывом, двигаться было очень рискованно, поскольку она могла легко соскользнуть вниз вместе со своим транспортным средством. Вокруг ни души и помощи ждать было неоткуда. Лоренс попыталась открыть дверь и автомобиль в ту же секунду, набрав скорость, стал проваливаться вниз. Зажмурившись и, приготовившись к самому худшему, Клэр неожиданно почувствовала, как машина взлетает вверх и летит куда-то назад. От удивления она тут же раскрыла глаза и, обернувшись, увидела, как какой-то черноволосый мужчина лет сорока или чуть больше стоит прямо возле ее машины и удерживает ее на месте, не прилагая при этом никаких усилий, как ей показалось. Чуть позже, когда он помог выбраться Клэр из машины, Себастьян отвез ее в приграничное кафе и заказал ей горячего шоколада. Там они разговорились и познакомились. Незнакомец участливо интересовался ее самочувствием и, окидывая волшебницу взглядом своих темных глаз, он как будто что-то размышлял, о чем свидетельствовали брови мужчины, сдвинутые к переносице. И, все бы ничего, но, от сильного удара об руль, у нее на лбу сочилась небольшая струйка крови, а сама Лоренс выглядела очень бледной и напуганной. Оно и понятно, - пережить такой стресс. Более того, вдобавок еще и к ране на лице, женщина, когда попыталась встать со стула, тут же рухнула обратно и было от чего – нога кровоточила, это было заметно по багровому пятну на брюках.       - Не переживайте, я отведу вас в безопасное место, - Себастьян тут же подхватил Лоренс под локоть, и они медленно вышли из кафе.       - Я уже должна быть дома, - забеспокоилась Клэр, глядя на часы. На улице к тому времени уже почти стемнело, людей поблизости становилось все меньше и меньше, если не считать каких-то странных компаний, шедших чуть поодаль от них и о чем-то переговаривающихся на какую-то свою тему. Однако, прислушавшись, она смогла уловить отдельные бранные слова и, глянув на их походку, не трудно было догадаться, что ребята уже подвыпили и желали где-то поразвлечься.       - Даже не надейтесь, что я брошу вас тут одну беспомощную, - ответил ей мужчина. Направившись к машине Лоренс, которая стояла во дворе здания, Себастьян посадил женщину на заднее сидение, сам же устроился на переднее и автомобиль понесся с бешенной скоростью вперед. Она с замиранием сердца следила за манипуляциями нового знакомого и недоумевала, как тот ловко успевал выворачивать руль то вправо, то влево, причем с такой скоростью, что Клэр наконец бросила попытки уследить за его руками. Все, что ей оставалось, это широко раскрытыми от ужаса глазами смотреть лишь в окно и, в который раз только диву даваться, как они еще ни в кого не врезались. Дальнейшие события она помнила очень расплывчато, реальность будто ускользала от нее. Последнее, что она запомнила, были странные слова Себастьяна о том, что у него якобы нет больше другого выхода и, что так будет лучше, для нее же самой. С того момента жизнь Клэр Лоренсе словно кто-то стер ластиком, подобно бумаге, где после резинки не остается больше следов от карандаша. Новая реальность, к которой она пыталась привыкнуть, оказалась для нее тем еще стрессом, нога больше не болела, словно и не было на ней ни ран, ни порезов, в теле ощущалась какая-то невесомая легкость, а моторика рук Лоренс приобрела небывалую ловкость и быстроту движений. Лицо же приобрело бледноватый оттенок, на котором явственно выделялись зеленые глаза, излучающие неестественный свет, когда Клэр чувствовала очередной всплеск эмоций. Ей не нужен был больше фонарь, чтобы пройти по темной улице, зрение юного вампира во сто крат стало острее, чем прежде, а уши без труда могли услышать даже шепот. Первые мгновения своей новой жизни Лоренс нервно закрывала голову руками, желая устранить звучащие людские голоса в своей голове, но, позже ей пришлось с этим смириться и, в каком-то смысле это стало для нее даже полезным. Клэр слышала буквально все, на чем концентрировалось ее внимание, слышала чьи-то мысли, остро ощущала, когда люди в гневе, даже если они находились за пределами ее видимости. Перед ней открывался спектр неведомых ей доселе возможностей, но и за это тоже нужно было чем-то жертвовать. Для волшебницы стало настоящим шоком, когда она поняла, что не может выходить днем на улицу, вдобавок еще и к этому она резко утратила способность колдовать и больше не нуждалась в палочке.       - Пользуйся своими возможностями и магия тебе будет не нужна, главное — это ловкость движений и быстрая реакция при чувстве опасности, - говорил ей Себастьян, видя ее уныние.       - А родным я что скажу? – начинала паниковать Клэр. – Тесс первая заметит все эти метаморфозы, что произошли со мной и…       - Твои родные считают, что ты уехала по делам во Францию и нашла там вторую половинку, - хитро улыбнулся он ей. – Мне не составило труда внушить им это. Как и предполагал Себастьян, а Лоренс все же потянуло со временем в родные края. Из ее слов он уже знал о ее безграничной любви к лошадям и неприятию чужих людей в доме, знал о ее предпочтениях и ценил ее как свою спутницу, для которой стал наставников и другом, ведущим ее за руку по неведомому ей пути и, знакомя ее с новыми страхами, опасностями и возможностями. Как пройдет ее вылазка в родные пенаты, мужчина догадывался, но не стал удерживать Лоренс, как только она направилась в родовое поместье, вампир незримо и на расстоянии решил понаблюдать за ней, а то мало ли что могло бы произойти, - ведь новобранцы еще не умели контролировать себя и могли бросаться на людей, опираясь на свои новоприобретённые инстинкты зверя. Клэр так и не решилась тем вечером показаться на глаза своей семье и решительно двинулась к конюшням, не слышно ступая по узенькой дорожке. Лоренс хотела поздороваться с Сирокко, однако конь, увидев хозяйку в новом облике попятился назад и с громким ржанием встал на дыбы, словно выражал тем самым какой-то протест, известный только ей одной. В следующее мгновение жеребец, заметавшись в деннике, и, воспользовавшись тем, что дверца не заперта, тут же выскочил наружу и скрылся в ночной мгле. Лоренс могла бы его остановить, но не стала этого делать. Девушка лишь потерянно вышла из конюшни и, найдя какое-то дерево неподалеку, присела на траву и невидимым взором уставилась куда-то вдаль. Сирокко, которого она знала еще с юных лет вдруг отказался от нее такой, он боялся ее и не скрывал этого.       - Я знал, что так будет, - неожиданно Лоренс услышала над головой знакомый и мягкий баритон. Подняв голову, она увидела перед собой Себастьяна. В его взгляде читалось искреннее сочувствие и желание хоть чем-то помочь. Устроившись рядом с ней, он тепло обвил руками ее за плечи. Внешне Клэр выглядела спокойной, но он чувствовал, как в ее душе бушует настоящий ураган из чувств и эмоций. Еще бы! Нелегко ей будет принять себя вновь. Как выйти из сложившейся ситуации, волшебница уже знала, хотя и не очень надеялась на позитивный исход. Палперро! Она отправится к цыганам. Только они могли ей помочь в ее возникшей проблеме. И интуиция девушку не подвела…       - С твоих слов о твоей тетушке я четко попытался представить себе такую жизнь, но мне бы не хотелось лишиться магии, - отозвался Барти. – Что такое волшебник без магии? Понимаю, Клэр теперь полагается на свои новорожденные способности вампира, но это не всегда спасет от шальных заклятий. Палочкой она не может пользоваться, может лишь быстро реагировать на опасность, как и сказали ей ранее.       - А знаешь, - в голосе Элен появилась надежда и какое-то необъяснимое ликование. – Магия иногда возвращается к тем, кто обрел Темный Дар, я слышала такие истории, в книгах читала, но это бывает крайне редко. Хорошо бы, если к Клэр вернулись ее магические способности и тогда она не будет так уязвима.       — Значит не все еще потеряно, - кивнул ей Крауч.

***

Дождливый и пасмурный ноябрь сменился снежным декабрем и, в первых числах месяца студенты, проснувшись ранним утром, увидели за окнами снежный буран. Мелкие снежинки, превращаясь в крошечные льдинки, то и дело ударялись об стекла, оседая на оконных рамах со стороны улицы. Но факт того, что колючий снег больно бы кидало им в лица от сильного ветра, никого не расстроило, а, наоборот обрадовало и придало странного азарта. Полумрачные помещения Хогвартса становились чуть светлее — создавалась отчетливая иллюзия чистого и белоснежного света, струящегося из окон замка. И как при таком раскладе думать об учебе, когда прямо перед тобой открывалась вот такая красота настоящей зимы? Ведь уже на подсознательном уровне при такой погоде все мысли о книгах улетучивались и хотелось часами бродить по снежным окрестностям школы и лепить снеговиков, практикуя на них выученные чары. Однако с наступлением последнего месяца в этом году, в преддверии Рождества ученики предсказуемо взвыли, когда по всем предметам их начали активно заваливать огромными домашними заданиями. О прогулках в ближайшее время можно было только мечтать. Элен, как и все остальные горько вздыхала, глядя на белоснежный заснеженный двор во время трапез в Большом Зале, осознавая тот факт, что если вместо уроков выберет прогулку, то ничего не успеет сделать. Барти старался уделять время подруге, несмотря на свой плотный график, охотно давая ей свои конспекты по пройденному материалу, и, когда у него самого появлялось хоть пару минут, штудировал с ней то, что ее курс проходил в теперешнее время. То, что Льюис нехотя училась и легко отвлекалась при изучении новых заклятий порой злило его и, он с еще большим усилием следил за ее успеваемостью. Не сделай Крауч этого всего, Элен бы вряд ли взяла себя в руки. Он знал, что ее иногда следовало хорошенько встряхнуть, вырвать из мыслей, не касающихся учебы. И, вместе с тем Барти ее прекрасно понимал, - кому бы захотелось накануне праздника сидеть за уроками? Бывали и такие моменты, когда Крауч полностью погружался в учебу, словно завтра у него уже намечался конец года, а вместе с ним и экзамены и, тогда он наотрез отказывался от прогулок, на которые его так усердно звала Элен.       — Вот настанут Рождественские каникулы и тогда отдохнем, - восклицал он, склонившись над пергаментами и книгами, а сейчас не мешай мне, Элли, пожалуйста. Я все прекрасно понимаю, но не могу с тобой пойти. И она молча уходила во двор, бросив на него свой самый укоризненный взгляд, качая головой. Однако его красноречивые намеки на то, что она его отвлекает от важных дел заставляли ее устыдиться своего поведения. Будь сейчас рядом мать, она непременно бы сравнила ее с целеустремленным другом, - вот с кого нужно брать пример. А Крауч не переживал за Льюис, что она будет гулять одна. Эванс и Мародеры иногда составляли Элен компанию, вначале она не хотела ему говорить об этом и лишний раз старалась не попадаться на глаза своим однокурсникам, когда те оказывались рядом. Но, чуть позже Барти махнул на это рукой и позволил подруге общаться с тем, с кем ей было комфортно. Он хотел быть с ней всегда рядом, однако, чисто физически не успевал этого делать, учеба выходила на первый план. Порой Краучу хотелось плюнуть на все это и, расслабившись, убежать гулять к Элен. Временами он не понимал, ради кого эти все старания, - отец, казалось, вовсе забыл о его существовании, домой возвращался только лишь для того, чтобы поужинать и лечь спать, на остальное у него не оставалось ни сил, ни желания. То ли от усталости, то ли от желания отомстить за невнимание к своей персоне Старшего Крауча, то ли ради того, чтобы показать Элли, что он не забыл о ней, Барти все же, хоть и редко, но поддавался своему шальному порыву и уводил Элен из замка, взявшись с ней за руки. Они резвились, бегая по снегу, то и дело заваливая друг друга в сугроб и затем присоединившись к общей баталии, уже вместе со всеми играли в снежки. После таких прогулок у нее уже не оставалось сил злиться на него, он полностью полагался на ее отходчивый характер. Усталые, мокрые, но со счастливыми улыбками на устах они, вдохновившись проведенным временем, тут же садились за уроки и, тогда самым удивительным образом домашние задания не казались больше такими нудными, как обычно.

***

Погожим декабрьским днем, когда солнце уже не светило так ярко, как с самого утра, но еще и не садилось за горизонт, Хогвартс-Экспресс увозил студентов домой. Предвкушая надвигающийся праздник, многие на перебой общались друг с другом, что-то активно обсуждали, то и дело над чем-то хихикая. Правда предвкушение иногда омрачалось мыслью, что придется расстаться с вновь обретенными друзьями. Лишь немногим, подобно Элен и Барти это не грозило, хотя они и ехали отдельно друг от друга в разных купе, - со своими курсами. Льюис же в компанию достались Капиту и Соня, которые без умолку щебетали между собой. Открыв одну из книг, которую она предварительно достала из сумки, Льюис погрузилась в книжный мир. Читать Элен очень любила и успела из дому еще перед учебой в Хогвартсе захватить несколько не больших приключенческих книг. Волшебница переживала вместе с героями удачи и поражения, надеясь при этом, что все у них сложится благополучно. Вот и в этот раз Льюис собралась почитать, но ее планы изменились, как только соседки по купе обратили на нее внимание.       - Льюис иди к нам! – окликнула ее Капиту. – С нами веселее, да и время не будет тянутся так долго в поездке. Крамер лишь слегка улыбнулась и коротко кивнула. Вскоре они разговорились и уже почти позабыли о своей неприязни друг к другу, если не считать колких и ироничных подколок от Сони относительно ее дружбы с Барти. Почему-то Крамер решила, что у них уже нечто большее, чем просто дружба, на что Элен лишь отмахнулась, хотя где-то в глубине души что-то и екнуло, но она не придала этому значения. Нет, конечно, она очень любила Крауча как друга и очень ценила его, но, вот эти все насмешки от однокурсников лишь смущали ее, и Льюис начинала против воли заливаться румянцем, что тут же старалась скрыть за раскрытой книгой.       - А может у них что-то и получится, - отозвалась Капиту внезапно, с усмешкой заметив расстерянность на лице Элен. — Не вижу в этом ничего такого. Соня в ответ лишь хмыкнула и отвернулась к окну. Подобные темы для общения вызывали у нее лишь стойкое недоумение к тому, что эти двое, похоже, пока что не осознавали, что происходит между ними. А Капиту, глядя на Соню, до сих пор вспоминала их самую первую встречу в Косом Переулке. Тогда у Джонстон сложились смешанные впечатления о знакомстве с Крамерами. То были люди очень интеллигентные и аристократичные с виду, вроде и улыбчивые, но, какие-то отстраненные и не очень общительные. Но вопреки этому всему, они были даже рады знакомству Сони с новыми приятелями, а возможно, и будущими сокурсниками. Как и следовало ожидать, знакомство плавно перетекло в тему об интересах друг-друга. Из слов Крамер, Джонстон уже знала, что та еще с ранних лет заинтересовалась профессией колдомедика, когда мать, по просьбе девочки, рассказала той о наличии профессий в магическом мире. Сами же Эрика и Виктор работали в Министерстве и Соня переживала, что родители заставят ее идти по своим стопам. К счастью обошлось. Отец бы, может быть и хотел этого, но, он уже давно заметил, что дочери не интересна их карьера, а потому решил не вмешиваться. Что же касаемо самой Капиту, то она, в отличии от своей приятельницы мечтала о том, чтобы повторить путь своих родных. Паскуаль Джонстон был писателем и работал в книжном издательстве, в самом центре Лондона. Капиту с самого детства зачитывалась его книгами, ведь он мог писать как взрослые, так и детские книги. Многие очень любили творчество мистера Джонстона и создавали настоящие коллекции из его уже прочитанных книг у себя дома. В свои десять лет она решила попробовать что-то сочинить, вдохновленная своим отцом, но, в силу возраста это были лишь детские наивные текстовые наброски. Эмма же умилялась над потугами дочери, едва заметно усмехнувшись. Будущий писатель рос. Каждый раз, глядя на то, как рисует Элен в своем блокноте, Капиту все больше убеждалась в схожести их интересов. И, хоть Льюис скромничала, пряча свои наброски, Джонстон видела в них какой-то скрытый потенциал, отмечая талант сокурсницы. Еще пару-тройку лет и Элен явно усовершенствует свой уровень в таком редком хобби, особенно в магическом мире. Порой Капиту казалось, что Лили Эванс и Элен Льюис пытаются соперничать друг с другом в рисовании. Они ни раз, сидя под раскидистым дубом около озера спорили между собой о чем-то, отчаянно жестикулируя над еще почти чистым листом бумаги. Видя все это, Джонстон порой тоже к ним присоединялась. А Крамер, снисходительно и сдержанно кивнув, проходила мимо. Ей явно не нравилась компания гриффиндорки. Дверь в купе неожиданно отворилась и в проеме возник Барти Крауч. Увидев его, Элен еще больше покраснела, что не укрылось от насмешливого взгляда Сони.       - Добрый день, дамы! — буднично поздоровался он. — Я, пожалуй, украду одну из вас! — Барти посмотрел на Элен и хитро ей подмигнул. Льюис, не помня себя от радости, тут же вскочила и ринулась к нему навстречу. Рождество в этом году выдалось довольно снежным и ослепительно ярким. За ночь намело столько снега, что проснувшись рано утром, Элен не сразу поверила в увиденное за окном. Рассвет еще только-только занимался, но, уже на самом горизонте были видны бледновато-розовые облака, плавно переходящие в голубые и сиреневые оттенки. Чуть вдали виднелись белоснежные шапки самих деревьев и, словно отражая свет необыкновенного неба, они тоже стали оранжевыми с легким розовым оттенком. Вдоль дома Льюисов простиралась широкая аллея. Обычно очень многолюдная, в данный момент она была пустынна. Оно и понятно, Лондон еще досматривал свои сны. Но, в отличии от остальных, Льюис пребывала вновь в своем волнении и непонятной тревоге перед скорой встречей с Клэр и Себастьяном. Мысль о том, как воспримут знакомство Краучи с вампирами навевала на нее необъяснимую панику. Чтобы отвлечься от своих навязчивых помыслов, она тихонько спустилась вниз по мраморной лестнице мимо картин матери, от которых отчетливо доносились всплески морских волн, бьющихся о скалы, однако Льюис не замечала этого, пребывая в своем настроении. Зайдя незаметно на кухню, она застала там домашнюю эльфийку Дикси. Та уже вовсю гремела кастрюлями, а стоило Элен подойти к плите, как ее тут же окружили настолько волнительные и соблазнительные запахи и ароматы готовки, что девочка едва удержалась перед желанием заглянуть в одну из сковородок.       - Доброе утро, мисс Льюис. С Рождеством Вас! - Элен чуть не подпрыгнула от тоненького голоска Дикси, вовремя отойдя от пылающей жаром плиты.       - Доброе утро, Дикси.       - Вы голодны? — эльфийка уже была готова что-нибудь предложить, но Элен отказалась.       - Я все же дождусь, когда родители встанут и позавтракаю с ними. Поднявшись в свою комнату, она, наскоро застелив кровать, взяла со стола блокнот с карандашом устроившись на пледе. Повинуясь своему вдохновению, Льюис быстро набросала изображение зимних узоров. Пока она вместе со всеми ехала домой, Элен неустанно любовалась их причудливым переплетением и преломлением света, водя пальцем по холодной поверхности стекла. Ева, увидев свободное место рядом с хозяйкой, прыгнула к ней на диван. Ласково погладив питомицу по мохнатой голове, она вновь вернулась к блокноту. Увлекшись, Элен, посмотрев на настенные часы, вскочила с места и быстро привела себя в порядок, соорудив на голове нечто вроде гульки с распущенными прядями. За завтраком Льюис пребывала в отличном настроении и так жизнерадостно всем улыбалась, что это не укрылось от зоркого взгляда родителей. Списав все на предстоящее торжество и пожелав друг-другу доброе утро, они вновь вернулись к своему прерванному разговору. Мама, как это часто бывало, обсуждала с отцом свои будущие выставки, он же в ответ то качал отрицательно головой, с чем-то не соглашаясь, то кивал, - все ясно, обсуждение новых идей для будущих работ. Иногда Ладесса разрешала проявить дочери свою фантазию и всегда прислушивалась к ее мнению, когда у Элен возникали какие-то новые идеи. В свободное от работы время, миссис Льюис давала обязательные уроки дочери, которой хотелось уметь все и сразу, но мать, строго посмотрев на Элен, терпеливо объясняла ей, что не все так быстро, как хотелось бы. И, чтобы та не расстраивалась, Ладесса щедро вручила ей подарок за столом на Рождество. Открыв его, Льюис пришла в неописуемый восторг, увидев перед собой набор цветных волшебных карандашей с разной функцией.       - Спасибо, мама! — с улыбкой поблагодарила ее она. — А я так и не придумала, что подарить тебе. В ответ Ладесса звонко рассмелась, потрепав ее по взлохмаченной голове.       - Самым лучшим подарком для меня сегодня будет твое отличное настроение. И в завершении моих подарков я сделаю тебе самую лучшую прическу с твоими шикарными волосами. Ровно в полдень в прихожей раздался долгожданный звонок в дверь. Наряженная в свое новое голубое платье, Элен помчалась к гостям. На пороге стояли Барти и мисисс Крауч. Обменявшись приветствиями, Мелани едва заметно нахмурилась.       - Ладесса, Артур, мы сегодня сами. Бартемиус остался дома, - срочная работа. При этих словах мисисс Крауч, Элен уловила во взгляде друга неприкрытую досаду и разочарование. Артур Льюис хотел возмутиться, но, поймав предостерегающий взгляд жены, передумал. Ну что за манера у Бартемиуса Крауча испортить сыну в такой день настроение? Элен искренне не любила этого человека, считая его неприятной и противной личностью, она полностью разделяла мнение Барти и тепло поддерживала его. Но разве она могла ему заменить отцовское равнодушие? Как вообще мама друга выбрала себе в мужья такого, как Бартемиус? Оставалось загадкой. Льюис прекрасно понимала расстроенные чувства Барти, несмотря на его попытки улыбнуться ей. Но, спустя какое-то время, благодаря ее усилиям, он заметно повеселел. Особенно в тот момент, когда она вот уже с какой попытки хотела его нарисовать. Но, противный волшебный мамин карандаш упорно каждый раз показывал ей на новые ошибки, стоило на листе бумаги появиться хоть малейшим очертаниям. Наконец, бросив эти бесплодные попытки, они вдвоем умчались во двор, где и устроили снежные баталии. Проворно убегая от Крауча, Элен пока что выигрывала, так как его снежки не достигали цели. Черные волосы выбились из-под шапки, а синие глаза сияли от непомерного счастья, стоило ей посмотреть на Барти. Ему все же удалось ее пару раз догнать и, тогда, Льюис, визжа и отбиваясь от него, пыталась встать, однако он крепко держал ее так, что вырваться не представлялось возможным. Увлекшись, они не заметили, как во двор вышла мисисс Льюис в своей бурой шубке, накинутой поверх красного платья.       - Элен, Барти, обедать! — крикнула она, и, в голосе ее слышалась едва заметная усмешка. — Лоренсе скоро будут. Услышав окрик взрослых, дети, наконец, оставив свои развлечения, поспешили в дом, продрогшие и вымокшие до нитки, но при этом бесконечно счастливые. Как только за окном стемнело и чернильная мгла поглотила улицу, со стороны подъездной аллеи раздался звук подъезжающей машины. Увлеченные своими разговорами и разбившиеся на свои компании волшебники как по команде умолкли. Элен, забыв о своем утреннем волнении, вновь занервничала, Барти же наоборот был спокоен и искренне недоумевал, почему подруга так переживает. И это несмотря на его заверения, что он готов к такой загадочной встречи, так как любил все необычное. Мистер и мисисс Льюис, как обычно, собранные, уже были готовы к появлению необычных гостей. А Мелани Крауч лишь вежливо улыбнулась, когда в гостиную вошли Клэр и Себастьян Лоренсе, окутанные необъяснимой аурой. И вновь начались взаимные приветствия, дружеские объятия и улыбки, чередующиеся со смехом. Когда Элен подошла к Лоренсе, чтобы поздороваться, те энергично пожали ей руку и тепло обняли. Коснувшись кончиком носа холодной щеки Клэр, Льюис чуть заметно вздрогнула но быстро взяла себя в руки.       - Все будет хорошо, - едва слышно прошептала ей тетушка. — Ты зря переживаешь. Удивленно вскинув голову, Элен взглянула на Клэр, и, во взгляде ее зеленых глаз появилось столько нежности и тепла, что тревога, грызшая Льюис почти весь день, куда то отступила. В тот же момент к ним присоединился и Барти, изучающе разглядывая новоприбывших гостей. Элен, ожидавшая того, что друг испугается вампиров, была немало удивлена его смелостью и несгибаемой уверенностью, а от того и еще больше восхищена в нем этими качествами. Сидя со всеми за столом, она с интересом разглядывала Лоренсе. С того самого момента, когда она видела их в прошлый раз, они ничуть не изменились. Клэр, - темноволосая и подтянутая, с озорным блеском в глазах и Себастьян, - высокий брюнет с темно-карими глазами. И, лишь одна особенность их отчетливо бросалась в глаза, - оба были настолько бледнолицыми, что запросто могли сойти за привидения, которых Элен часто видела в Хогвартсе, разница была лишь в том, что вампиры, в отличии от обитателей замка не обладали прозрачностью. Между разговорами Клэр то и дело поглядывала на Элен и Барти, заметно кивнув. Мелани, обычно застенчивая при посторонних, раскрепостилась и активно о чем-то общалась с Ладессой, Артур о чем-то разговаривал с Себастьяном, - идеальная обстановка, чтобы создать свою компанию и, наконец, выговориться. Улучив момент, когда на них никто уже не обращал внимания, Клэр встала из-за стола и позвала тихонько Элен и Барти, последовав в свободную комнату. Ею оказалась комната Льюис, где кошка Ева, блаженно спала на кровати своей хозяйки. Помимо дивана здесь были и пару кресел. Лоренсе устроилась возле животного, а Крауч и Льюис в креслах напротив тетушки.       - Я вижу, у вас есть что мне рассказать, - начала Клэр, поглядывая то на одного, то на другого. — Не в моих привычках лезть со своими советами, но я чувствую, что должна вам помочь.       - У нас все в порядке, правда, - начал Барти, едва ли не с вызовом посмотрев на Лоренсе.       - Не совсем, - Элен поддалась вперед, готовая явно рассказать тетушке об утренней ссоре отца и сына. Но, поймав цепкий и впервые в жизни тяжелый взгляд друга, растерялась и умолкла. «Но почему?» - так и рвалось с ее уст в ответ на упрек и отказ Крауча говорить о своем наболевшем. И тут произошло нечто такое, от чего она здорово испугалась, едва не выронив чашку чая из рук. Резко вскочив с кресла, Барти, едва его не опрокинув, бросился прочь из комнаты. А Клэр участливо положила руку на плечо Элен, без ошибки догадавшись, что та вот-вот расстроится.       - Пойми его правильно и не обижайся. Ты даже представить себе не можешь, что творится сейчас у Барти в душе. Он переживает из-за отношений с отцом и его больно ранит отцовское равнодушие. Как бы в будущем это не принесло беды. От последних слов Клэр Элен вздрогнула и непонимающе посмотрела на тетушку.       - Какая беда? Вы о чем?       - Пока не знаю, но что-то предчувствую, - уклончиво ответила ей Клэр, глядя на дверь комнаты, за которой скрылся младший Крауч. — Иди к нему. Он никого к себе больше не подпустит, кроме тебя. Повинуясь своему внутреннему порыву, Льюис выбежала из комнаты. В доме Барти не было, от чего тревога ее только усилилась. Готовая уже подойти к мисисс Крауч, Элен увидела знакомый силуэт за окном, он отдалялся от нее, следуя в заснеженный сад, - туда, где никто больше не увидит твоей слабости и боли. Стремительно выйдя в коридор и открыв шкаф с одеждой, она наскоро надела свое пальто с мехом и выскочила во двор. Барти она нашла довольно быстро и от увиденного сердце Льюис болезненно сжалось и пропустило удар. Крауч, сидя на заснеженной лавке в деревянной беседке, увитой розами, прятал лицо в своих покрасневших ладонях, словно не замечая никого и ничего вокруг. Плечи его явственно вздрогнули и поникли. Медленно и тихонько, чтобы не напугать, Элен подошла к нему и не смело положила свою руку на его плечо. Почти в ту же секунду она едва не отпрянула от него, когда он поднял на нее глаза, полные слез и боли.       - Зачем, Элли? — глухо заговорил он, - ты хотела им рассказать о моей проблеме с отцом? Я просил тебя об этом? — голос его перешел в крик. — Никогда я не существовал для него, все не так, что бы я не сделал. Весь в работе, а на нас с мамой ему плевать. Ненавижу! — сквозь зубы процедил Барти и с силой стукнул по скамье. — И мама. Она демонстрирует один и тот же спектакль, давая всем понять, как наша семья идеальна, а на деле это всего лишь обманка! Только я не понимаю, для чего создавать эту видимость.       - Прости, - тихо сказала ему Элен. — Я думала, что ты выговоришься и тебе станет легче. В ответ Барти лишь невесело хмыкнул и покачал головой.       - Я понимаю, как тебе больно и обидно... - начала она.       - Нет, не понимаешь и не дай тебе, Мерлин, понять это! Тебя любят, к тебе прислушиваются, замечают. Я бы многое сейчас отдал, чтобы и ко мне было такое же отношение. И я не имею ввиду сейчас маму. Льюис бы и хотела сказать сейчас много чего утешительного и поддерживающего, но слова, готовые вырваться наружу, застряли где-то в глубине ее души, которая рвалась сейчас от боли и беспомощности, от осознания собственного бессилия.       - Что мне сделать? Как помочь тебе? — она пытливо заглядывала в его потухшие глаза, ожидая в них хоть намек на улыбку.       - Будь рядом! — прошептал он ей, крепко притянув к себе.