Секрет

      Чанбин вот уже который день просыпается с мерзким ощущением тяжести в груди. Словно у него внутри какой-то камень, что пытается тянуть вниз все естество, но пока получается только настроение. Со ворочается на импровизированной койке в виде старого матраца, утыкаясь во что-то теплое. Чуть приоткрыв глаза, Чанбин понимает, что «что-то теплое» оказывается плечом Джисона. Тот все еще спит и кажется просыпаться не планирует. Чанбину становится еще паршивее, и так продолжается день за днем. Все это ощущение чего-то неправильного отходит на второй план лишь тогда, когда они все втроем выходят на сцену. Чанбин выбрасывает все свои эмоции, но никогда не признается, что осматривая толпу, глазами хочется зацепиться за одного единственного человека. Бин трясет головой, отгоняя странные мысли, и привстает с матраца. Солнце уже вовсю гуляет по их репетиционной, в которой они спят. Из приоткрытого окна в комнату влетает разгульный порыв ветра, тут же нападая на оголенные плечи Чанбина, из-за чего парень ежится, случайно задевая рукой спящего Джисона. Хан во сне бубнит что-то неразборчивое и тянет Со на себя, сгребая в объятие. Они не встречаются. Они просто друзья. У Джисона на уме непонятно что, а Чанбин…Чанбину просто иногда нужна разрядка, а Хан всегда оказывается рядом. Со делает глубокий вдох и щипает блондина. Но тот не реагирует. В голове появляются смутно знакомые, непосильным трудом забытые силуэты и Бину это не нравится, ой как не нравится. —Джисон, —кряхтит парень, пытаясь выбраться из крепкого захвата, —мне жарко, тупица, — Хан сонно что-то бурчит и лишь теснее прижимается, —Твою мать, — Со с силой бьет младшего по спине, надеясь что это сработает. И, вау, Джисон, наконец, приоткрывает глаза и пялится на рэпера своим детским наивным взглядом. —Чан…бин? —выдает он хрипловато. —К твоему сожалению, —усмехается Со, — отпусти меня, — друг руки тут же разжимает и Чанбин, наконец, может спокойно выдохнуть. —Я неосознанно, —все еще сонный Джисон пытается оправдаться, но следующие слова бьют по самому больному и лучше бы он не говорил этого, — ты ведь тоже меня иногда Феликсом называешь. Чанбин тут же застывает, а Хан будто бы не замечает, что разодрал давно затянувшуюся рану. Со резко поднимается с матраца, принимаясь собирать раскиданные по полу вещи. Хан все еще тупит, поэтому Бину не составляет никакого труда одеться буквально за считанные секунды без каких-либо ненужных сейчас расспросов. Сердце заходится ходуном только при одном упоминании имени того ребенка и, боже, как же Чанбин ненавидит все это. Джисон не успевает ничего сказать, как старший выходит за дверь, тут же сталкиваясь с Банчаном. У того по лицу видно, что утро у него такое же дерьмовое, вот только Чан единственный, кто больше переживает за их группу, чем за свои любовные дела. Их, кстати, у него нет и как-то не намечается. Они смотрят друг на друга нечитаемым взглядом, словно разговаривая ментально, а потом Бан вздыхает, да так громко, что Со дергается. —Вы опять трахались в репетиционной? —Вопрос чисто риторический, но Бин все равно ежится от того, каким тоном это было произнесено, — Вам не надоело? «Надоело.» —думает Со, но вслух не произносит. Все равно ведь не поверит, а прекратить они не прекратят. Чанбин думал о том, чтобы закончить их странные выползки после концертов, но он не может. Ему некуда девать весь свой пыл, адреналин, что бьет в мозг и заставляет творить невесть что. Ему нужен был кто-то, кто поймет его и примет таким какой он есть. И этим «кто-то» оказался Джисон. Это просто секс, ничего больше. Однажды они прекратят и больше не заговорят об этом. Однажды, но явно не в ближайшее время. —Или вы к туру так усердно готовитесь? —язвит Чан, кидая взгляд на обнаженного по пояс Хана, выходящего в этот момент из комнаты, —Голоса на прочность проверяете? —Хен, —Джисон хмурит брови и смотрит на Бана, взглядом прося того заткнуться. Точно…у них ведь скоро тур. Блять, Чанбин настолько загнался, что совсем забыл про это. Он даже банально не помнит список городов, что уж говорить об исполняемых песнях. Банчан обменивается с Джисоном недобрыми взглядами, после которых австралиец вздыхает и кладет свою тяжелую ладонь на плечо Бина. —Будьте серьезнее, —и помедлив, добавляет, — пожалуйста, — Чанбин сглатывает, он все еще не привык к тому, что даже у их старшего иногда в голосе появляются нотки сочувствия. —Да, хен, — нервно улыбается Со, — постараемся вместе, — он делает полуоборот, кивая Джисону. Тот моргает пару раз, после чего хмыкает и кивает в ответ. —Постараемся. Банчан, что до этого держал Бина за плечо, наконец расслабленно улыбается и просит парней зайти в студию. Хан бросает, что придет минут через десять, а Чанбин решает сразу пойти со старшим. Они еще раз обговаривают список песен, правда почему-то без Джисона, но, видимо, в этом нет ничего страшного. Со заходит на их аккаунт, чтобы напомнить себе о городах, но взгляд падает на самый последний и сердце останавливается. —Э, —глупо выдает рэпер, —хен…— Кристофер смотрит на то, куда Бин тыкает пальцем и усмехается. —Пожалуйста, —пожимает тот плечами и в ту же секунду в студию залетает Хан. —Что я пропустил? —тот светится так ярко, что даже у Бана лицо кривится. Старший просит блондина закрыть за собой дверь и кидает ему заготовленный список песен, пока Чанбин все еще пытается понять кому он какое плохое зло сделал, что над ним судьба такие шутки шуткует. Хан падает на пол рядом с ногами Чанбина и кладет голову тому на колени, внимательно всматриваясь во что-то на бумаге. Со, немного отойдя от шока, еще раз смотрит в список и вздыхает. Новых песен всего ничего, но ведь это, наверное, нормально? В общей сложности они провели в студии чуть больше пяти часов. Утвердили все то, что было под вопросом, а некоторые песни вообще решили вычеркнуть. После трудоемкой работы Бан предложил выбраться и поесть. Рядом с их агентством была небольшая кафешка, где они иногда обедают группой, если конечно есть время, желание и все трое находятся в пределах здания. Оба рэпера соглашаются и уже минут через десять парни, собравшись, выходят на улицу. Свежий воздух ласково обдувает лицо, расслабляя. Чанбин прячет неловкую улыбку за маской. Ему нравится такая погода. Вообще, они не часто выходят куда-то именно днем, наверное именно поэтому Бину так нравится дневная погода и вообще это время суток. К счастью они обедают в полном спокойствии, к ним никто не подходит и ничего не спрашивает. В кафе оказывается мало людей, поэтому парни могут разговаривать чуть громче обычного, иногда дурачась и смеясь с каких-то шуток. Впереди целый день и кто знает, что вообще может случится до вечера. —Кстати, давно спросить хотел, —Бан пихает в рот целую ложку риса и пережевывает. Чанбин с Джисоном переглядываются, вскидывая бровями, не понимая к кому именно это было обращено, — Твоя цепочка, —начинает Чан, делая глоток воды. Джисон хмыкает куда-то в тарелку, жуя маленький кусочек мяса. Чанбин напрягается, но виду старается не подавать, — где она? —пауза, — непривычно тебя без нее видеть, —Хан хихикает слишком громко. Бан устремляет ничего не понимающий взгляд на парня, а Чанбину хочется ему хорошенько врезать. —Хен, он без нее уже года три ходит, — блондин сильнее хохочет с глупого выражения лица старшего, — ты только заметил? — Хан пытается успокоиться, но получается только сильно трястись, чтобы не заржать на все кафе. —Потерял, — бубнит Со, делая глоток остывшего чая. —Спешу сообщить, дорогой Бинни, что вещь считается потерянной, если ты не помнишь, где оставил ее, — в Джисона прилетает лист салата и убийственный взгляд. Тот наигранно оскорбляется и показывает другу язык, тыкая его грязной ложкой. —Так что с ней? —никак не унимается Бан. —Ну, —вздыхает Со. Старший ведь не отвертится, а Хан идиотничать не перестанет, если он не сознается, — это…подарок. —Подарок? —переспрашивает австралиец, — и для кого? —Хен, — Хан, все еще мелко подрагивая от смеха, слегка шлепает старшего по плечу, — меньше знаешь-крепче спишь. —Крис хмурится, но ответом Бина остается не менее ошарашен, чем всем тем, что происходило до этого. —Для кое-кого особенного, — Чанбин вздыхает, чувствуя, как силы покидают каждую клеточку тела, — мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Солнце ослепляет всех троих, заставляя зажмуриться. Чанбин смотрит куда-то вниз, пытаясь унять дрожь в коленках и быстро стучащее сердце.