Секрет

Феликс просыпается одновременно от настойчивого стука в дверь и из-за недостатка кислорода. Его хен настолько расчувствовался вчера, что ни в какую не хотел отпускать своего младшего спать на соседнюю сторону. Влияние вина было настолько сильное, что оба Ли проспали всю ночь в обнимку, даже не переодеваясь. Феликс, слава богу с легкостью, отцепляет от себя лапища хена и промаргивается пару раз. В комнате душно, а одежда неприятно липнет к телу, доставляя дискомфорт. Ли морщится, кое-как вставая с кровати. Голова раскалывается от неудобной позы дня сна и скорее всего будет болеть целый день. Младший заранее обещает припомнить это своему хену, ну а пока он на ватных ногах семенит к двери, дабы узнать какое бессмертное чудовище решило, что будить обоих Ли рано утром, учитывая то, что они оба вчера пили—хотя Феликс и выпил всего ничего, это не важно, — стало вдруг отличной идеей. Ли открывает дверь и тут же впечатывается взглядом в знакомую черную футболку с каким-то абстрактным белым рисунком. Хенджин вздыхает, словно он надеялся увидеть не нечто, напоминающее какой-то веник, а обычного Феликса. Увы и ах, не в это утро. —Что ты тут делаешь? —хрипит рыжик, потирая глаза. Он чуть отходит назад, пуская Хвана внутрь. —Пришел за Минхо, —просто заявляет парень, осматриваясь. Он не так часто бывает в квартире Феликса, наверное потому что Ли это не очень нравится, но он об этом старается умалчивать. —Он спит, —устало стонет Ликс, ероша себя по волосам, —и не проснется еще минимум до обеда, — Ли бросает сонно-раздраженный взгляд на Хвана, но тот даже не смотрит в его сторону. —Я подожду, —бросает парень и замолкает. —Сука, —вздыхает Ликс, —ладно. Хоть это и совершенно невозможно, Феликс принимается расталкивать своего хена, страдальчески хныча о том, что если старший не встанет, то испытает на себе все муки ада. Хенджин в удивлении выгибает бровь, но решает тактично промолчать. Минхо не реагирует совершенно. Отмахивается от младшего и нос в подушку прячет. Феликс предпринимает уже какую по счету попытку, когда его телефон внезапно начинает звонить. Знакомая, до дрожи в теле любимая и одновременно ненавистная песня пронзает слух, и Ли приходится оторваться от старшего, чтобы сбросить вызов и напечатать сообщение. —Мне тоже она нравится, —Хенджин, облокотившийся о дверной косяк, вдруг неожиданно открывает рот, чем слегка пугает Ликса. —А? —непонимающе переспрашивает парень, на секунду отвлекаясь от печатанья сообщения. —Песня, —кивает тот на телефон, — этих ваших…как они там…—Хван цыкает, словно реально пытается вспомнить. —3RACHA. —выпаливает Ли прежде, чем успевает подумать. —Да, — Ликс вздыхает, — мне она тоже нравится, — Хенджин коротко улыбается. Феликсу даже на секунду становится его жалко. Ли в голове у себя отмечает, что Хван, видимо, хочет узнать, что такого в этом Джисоне. Феликсу становится жаль Хенджина уже на минутку, — кому пишешь? — Феликс отправляет сообщение и раздумывает секунду, стоит ли говорить. —Сынмину, —пожимает тот плечами, — мы вроде приятели по переписке, —пауза, —он живет недалеко, хотел встретиться, — Минхо на кровати что-то бурчит во сне, переворачиваясь на другой бок, —но я не могу, —Феликс нервно чешет шею, давя улыбку, —не хочется, да и хену я сейчас нужнее, — Ликс не отвечает на многозначительный взгляд Хвана, направленный в его сторону, но все же спрашивает, облокотившись о стену, —хочешь познакомлю? —У меня есть Минхо, —холодно отрезает парень и делает шаг к кровати, тряся старшего за плечо. —Ну-ну, —хмыкает Ли. Теперь ему жалко Хенджина в принципе. С горем пополам, еле как, проклянув все на свете, а в особенности род Хвана до самых последних, Феликсу удалось полуподнять хена из постели. Тот жаловался и канючил, все пытался залезть обратно под теплое одеяло, но то у него наглейшим образом забрали и отдавать не собирались, а когда он это понял, то чуть ли не разревелся, как дите малое. Минхо тянет ручки к Феликсу, хватается за его футболку и в полусонном состоянии умоляет оставить тут и дать поспать еще хотя бы часик. Феликсу смотреть на все это вот вообще не нравится, ком в горле стоит наблюдать за хныканьями своего старшего. Но Хенджин стоит на своем. Он непреклонен. Или долбоеб. Феликс склоняется ко второму. Минхо приходится держать вдвоем, потому что разбуженный Ли—самый вредный из всех людей на планете. Он отказывался что-либо делать, даже предпринимать хоть какие-либо телодвижения, поэтому Хвану пришлось взять Минхо на руки. Феликс, правда, испугался, когда тот вскрикнул и ухватился за парня руками, как за спасательный круг. Минхо жалуется, что он тяжелый и хочет спать, пока Хенджин бросает Феликсу дежурную фразу «он позвонит позже» и, уходя, «увидимся на работе». Ли захлопывает за этими двумя дверь, заранее извиняясь перед хеном за весь этот цирк. Ликс слышит возмущенный голос своего старшего, но он слишком резко стихает. Феликс вздыхает, устало потирая виски, и окончательно убеждается во втором варианте. Хенджин долбоеб. Минхо падает своей пятой точкой на жесткие горячие сиденья и хнычет. Хенджин хлопает водительской дверью и садится внутрь, тут же заводя машину. Минхо хочет спать в тепле, а не на раскаленных сиденьях, ему неудобно и обидно, что он не смог остаться у Ликса. —Хенджин, —жалостливо зовет Ли, но в него прилетает длинная кофта парня и короткое «укройся». Ну и забота. Минхо фыркает и зарывается в кофту. Все равно не то. —Сегодня можешь не идти на работу, — они заворачивают за поворот и солнце наконец покидает чат салона. Минхо выдыхает, а после обрабатывает полученную информацию и вскакивает, громко непонимающе вскрикнув: —А?! —Останься сегодня дома. —Что? Почему? —искренне не понимает Ли. Что он ему такого сделал, что Хван так разозлился на него? —Ты так и не скинул мне фотки, —ворчит Хенджин, а Минхо всего потрясывать начинает от злости. —Ты издеваешься?! —не выдерживает русый, — Я был с Феликсом, Хенджин! —тот в ответ бросает «тебя это никогда не останавливало», — Мне было не до фоток, —серьезно говорит Ли, чуть ли не скрипя зубами. Хенджин в ответ пожимает плечами, — Ты серьезно запрешь меня дома на целый день? —уверенный кивок, —Иди нахуй, я с тобой не разговариваю, — в Хенджина летит его же кофта, а Минхо впечатывается боком ближе к двери и отворачивается к окну. Еще немного и его просто разорвет от чувства несправедливости где-то внутри. По приезде Хенджин открывает пассажирскую дверь, но Минхо даже не смотрит на него. Толкает одним плечом, специально посильнее, и топая ногами первым отправляется домой. Покорно ждет, рассматривая потолок и дуя губы, пока Хван откроет дверь в квартиру, еще раз толкает его, заходя внутрь, проходит в спальню и падает на кровать. Хенджин вздыхает, подходя к шкафу. Он переодевает рубашку и поправляет волосы, собираясь на работу. Минхо все это время лежит лицом в подушку и грозно сопит. Сон не приходит, потому что Ли слишком зол. —Хо, —зовет Хван, но его игнорируют. Он подходит к их кровати и садится на самый край. Минхо резко садится и отодвигается к самой стене, —Хо, не веди себя как ребенок, —устало вздыхает Хенджин, но в ответ слышит только фырчанье. —На работу собрался? —Хенджин кивает на автомате, хмурясь, когда слышит продолжение фразы, — ну и пиздуй, чего расселся? — Минхо оскорбленно хмыкает и ползками оказывается возле противоположного края кровати. Встает ногами на пол и, специально стуча пятками, направляется на кухню. У него еще осталась бутылочка вина. —Минхо, —Хенджин плетется за ним, вставая в ступор, когда видит своего парня, открывающего бутылку дорого вина, —что ты..? —Хенджин, —пресекает его Ли, издевательски улыбаясь, — отъебись, —шипит он, — и вали уже, за опоздание не меня дрючить будут, — Ли проходит мимо, отпивая из бокала, игриво хихикая, — я же никуда не иду. Хенджин злится, но ничего не говорит. Берет куртку с вешалки и уходит, громко хлопнув дверью. Минхо выпивает весь бокал залпом и не чувствует вкуса. И это злит еще сильнее. И чем ему тут заниматься целый день? Придурошный Хван, знал бы Ли, что тот может учудить такое, давно бы запасной ключ сделал, а то Хенджин носит оба «на всякий случай». Минхо противно передразнивает своего парня, отчего его аж передергивает. Парень падает на мягкий диван и громко вздыхает. К счастью или сожалению, долго злится он просто не в состоянии. Веки постепенно слипаются, намекая на то, что было бы неплохо продолжить прерванный сон. Минхо мысленно соглашается со своим организмом, оставляет стакан с бутылкой, заранее закрытой, куда-то на пол и откидывается на диван. Солнце сквозь плотно занавешенные шторы не сможет пробраться и потревожить его, поэтому Ли вырубается в ту же секунду, как принимает удобную для сна позу. Феликс заходит в только-только открывшееся кафе, зевая. Он тоже не выспался. Хенджин встречает его нечитаемым взглядом, но Минхо на горизонте не видно. Хотя тот обычно орет громче всех. Ли проходит за стойку в служебную комнату, переодевая форму. Тело все еще ноет после сна, но Феликс надеется, что это чувство скоро пройдет. Он разминает шею, выходя из комнаты, и натыкается на Хенджина. Они чуть ли не сталкиваются, благо вовремя останавливаются. Феликс вопросительно выгибает бровь, все же решая спросить о хене. —Минхо-хен не придет? — Ли проводит ладонью по тумбе из крепкого черного дерева, поглядывая на старшего. Тот тут же хмурится, вздыхает. —Ему стоит отоспаться, —глухо отвечает Хван, но прежде чем успеть подумать, Ликс выдает: —Будто бы дома он отоспится быстрее, чем у меня, — Хенджин бросает короткий, но убийственный взгляд на парня. Ли сглатывает, но все же решает продолжить начатую предъяву, —он не собака, хен, —Ликс облокачивается спиной о стойку, наклонив голову чуть вправо, —он не будет ждать тебя дома, а потом встречать, стоя на двух лапках, — Хенджин шипит «я знаю», Феликс лишь хмыкает на это заявлении, — хен, скорее, как кот, — Ли оборачивается на старшего, видя, что тот неотрывно смотрит на него, — вольный кот, Хенджин-хен, и гуляет он сам по себе. —Хенджин хочет сказать что-то еще, явно какую-то колкость или грубость, но именно в этот момент по счастливой случайности в кафе заходит девушка и Феликс отрывается от стойки, приветствуя ее. Они пересекаются взглядами, вот только Ликс нагло улыбается, а у Хвана от напряжения вены на руках выступают, хотя лицо остается хмурым. Феликсу, если честно, даже не жаль.