Секрет

      Чанбин стоял возле открытого настежь окна и докуривал, кажется, пятую, по счету сигарету. В переулке, на который выходили окна спальни парня, не горел ни один фонарь, лишь с главной улицы кое-как проникали блики от фар проезжающих машин, неярко освещая унылый серый асфальт под окнами отеля. Чанбин выдыхает едкий дым, тут же морщась. Вообще, он не курит, не любит это дело и старается даже не думать о сигаретах даже в самых стрессовых ситуациях. Но не сейчас. Не когда концерт уже завтра, а руки трясутся, и он не может удержать в них даже сраную чашку. Со злится на себя пиздецки как, но успокоиться он может лишь двумя способами. Один он уже испробовал, спасибо, хватило на года вперед, больше не надо, а второй как раз сейчас находится меж его пальцев и дотлевает. Хуево. —Йо, —дверь в небольшую комнатку открывается, пропуская яркий свет из коридора и Джисона, которому тоже почему-то не спится в три утра, за несколько часов до их заключительного концерта, —не спится? —Хан подходит ближе, беря с подоконника чуть помятую пачку. Ничего не говорит, пересчитав сигареты глазами, вытаскивает одну и прикуривает от уже почти что потухшей чанбиновой. Со бросает окурок вниз и вздыхает, прижимаясь головой к оконной раме. Ветер холодный, пробирает до самых костей, но закрываться от него сейчас равносильно смерти—он единственное, что еще держит Со в трезвом сознании, —нервничаешь? — спрашивает блондин, делая первую затяжку. Чанбин внимательно смотрит на то, как рэпер пускает белесый пар, испаряющийся в ночной темноте, коротко кивает. С секунду они молчат. —Потрахаемся? —Хан спрашивает это, держа сигарету меж зубов, рукой поправляя так некстати осыпавшийся на белый подоконник пепел. Хоть бы не прожгло, а то им пизда. Чанбин бросает злой взгляд на друга и, дождавшись пока тот вытащит фильтр изо рта, с силой бьет по плечу и фыркает: —Иди нахуй. Хан усмехается, потирая место удара. Атмосферу разрядить не удалось, да и хуй с ней. Теперь уже точно хуй. Дверь вновь открывается, издавая протяжный, противный скрип. Чан, видимо только пришедший, оглядывает парней и подходит ближе, закрывая дверь. —Вы чего не спите? — он хотел было подколоть этих двоих насчет их «лежачих» отношений, но благо вовремя заметил, что ни один, ни второй, как-то не настроены на шутки. —Чанбин тут страдает из-за своего пацана, —кивает Хан на друга, —а я курю, —Чанбин как-то неестественно хрюкает, опуская взгляд. —Только куришь? —усмехается Бан, беря из рук Хана окурок и бросая вниз. —И тоже страдаю, —вздыхает блондин. —Ну хоть не трахаетесь, —наигранно облегченно вздыхает старший, ловя короткие ухмылки обоих рэперов, — У нас последний концерт, а вы выглядите так, словно у вас кто-то сдох, — Бан ерошит себя по волосам, бросая взгляды то на одного, то на второго. —Мы в дерьме, Чан, —выдает Хан. Чанбин согласно кивает, полностью поддерживая высказывание друга. —Он будет злится, —неожиданно выдает Чанбин. Голос дрогает, поэтому Со глубоко вздыхает, беря себя в руки, —И почему-то мне кажется, что я не смогу ему все по нормальному объяснить, потому что я долбоеб и как только посмотрю на него— у меня земля из-под ног уйдет, —Со зарывает пятерню в волосы, делая небольшую паузу, —пиздец, это так хуево—втрескаться в кого-то, —Бан кладет руку Чанбину на плечо и несильно покачивает. —Это не хуево, Бинни, —говорит он спокойно, —это замечательно. —Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — Чан внимательно следит за застывшей мимикой друга и лишь качает головой, не успевая ничего сказать в ответ. —Мы не сможем быть с ними, Чан, —сухо начинает Хан. Чанбин дергается. Видимо, он и сам думал об этом, но никак не хватало смелости признаться даже самому себе, —В лучшем случае—нас просто смешают с дерьмом и не факт, что кто-то рискнет поддерживать такие отношение, — Джисон берет из пачки еще одну сигарету, но Бан перехватывает ладонь парня, забирая и помятую палочку, и всю пачку в целом, запихивая куда-подальше, то есть к себе в карман. Хан бросает осуждающий взгляд на Чана, но ничего не говорит. —А в худшем? —сипло спрашивает Чанбин. —Ты уверен, что хочешь, чтобы я сказал это вслух? —серьезно спрашивает блондин, видя в глазах друга яму из сомнений, вперемешку с диким страхом перед неизвестным. —Ну ты, —Чан вздыхает и нервно смеется, —умеешь же ты нагнать негатива, Ханни, — старший ерошит обоих парней по волосам, тепло улыбаясь им приободряющей улыбкой, —забейте, ладно? — Джисон с Бином хмурятся, явно не понимая с чего это у Бана так резко настроение поднялось, — не забивайте головы всякой хуйней. —Это не хуйня, Чан, —Джисон искренне не понимает, почему их старший с такой легкостью говорит об этом, когда у самих парней от этих мыслей уже бессонница началась. —Хуйня, поверь, —усмехается тот, — всегда можно найти решение и оставить ваших парней вне камер, — Чанбин щурится, а после опасливо спрашивает: —Откуда ты знаешь? —Потому что я не долбоеб, —резко отвечает Бан, отчего парни поджимают губы и пялятся на друга исподлобья, явно чего-то себе надумывая, — и, если я захочу оставить свою пару вне камер—я оставлю ее вне камер, — на Чана вылупляются четыре заинтересованных глаза и прежде, чем те успели осыпать старшего вопросами, тот, вздыхая, все же сознается, —да, у меня есть кое-кто. —Пизда, — громко выдает Хан, —почему ты молчал? —Потому что вы не спрашивали? —вопросом на вопрос отвечает старший, — или, может, вам было некогда, потому что в свободное от работы время вы трахались? —повисает напряженное молчание, которое тут же разбавляется тяжелым вздохом Бана, —я помогу, ладно? Если будет нужно, —пауза, —вы, главное, не ведите себя как долбоебы. — Чанбин бросает на Чана полные восхищения взгляды, готовый пойти за старшим хоть на край света, если тот всегда будет таким добрым и мудрым. Джисон же в ответ лишь фыркает. —Парень или девушка? —все же не сдерживается Бин и спрашивает, ловя чуть удивленный взгляд Чана и видя, как закатываются глаза Хана. —Ну, —Бан молчит с секунду раздумывая о чем-то, а после, почесав затылок, выдает, —парень. —Заебись, —Джисон хмыкает, глядя на размытую, чуть розоватую полоску света где-то вдалеке, — не 3RACHA, а ансамбль «три веселых гея» какой-то, —все трое прыскают от того, насколько нелепо это звучит из уст Хана, особенно его серьезным голосом. —Ну, —Банчан дергает друзей на себя, удерживая обоих под мышками, — три гея так три гея, —смеется он, — а сейчас все три гея идут спать, потому что скоро у них последний концерт. Чанбин валится на кровать, чувствуя, как накопившаяся усталость буквально давит на него. Сердце бьется так сильно, что отдает во всем теле, но почему-то Со засыпает так быстро, что даже не успевает подумать о причине своей нервозности. Через чуть приоткрытое окно в комнату залетает прохладный утренний ветерок, не давая уже заснувшему парню задохнуться от жары во сне. Джисон еще некоторое время сидит на кровати в позе лотоса и немигающим взглядом смотрит на черный экран небольшого телевизора. В комнате жарко, но Хана это совершенно не волнует. Он откидывается на спинку кровати, цепляясь взглядом за смартфон, лежащий на прикроватной тумбочке. Он не брал его в руки с тех пор, как написал Минхо. Зачем он вообще это сделал? Хан закрывает лицо руками и страдальчески стонет. Не слишком громко, чтобы его не услышали, но достаточно, чтобы чуть успокоиться. Джисон кретин. Экран мигает, сообщая о каком-то новом уведомлении из твиттера, но взгляд Джисона приковывается к единственному сообщению, посланного с незнакомого номера. Хан издает какой-то неестественный звук и берет телефон в руки, заходя в сообщения. Он не думал, что ему вообще ответят, где-то в душе парень даже надеялся, что он отправил сообщение не Ли, а кому-нибудь левому и его просто сочтут за извращенца или типа того. Мысли ложные, потому что после отправки Хан еще полчаса пялился в телефон и на «прочитано» внизу его сообщения, появившееся буквально минуты через две после отправки. Ответ такой же короткий и лаконичный, как и вопрос парня «Нет…». Джисон хмыкает, как-то по тупому, что аж самому противно становится. Эти троеточия говорят о Минхо больше, чем он сам. Хан небрежно бросает телефон на подушку и падает рядом. Внутри все словно трепещет, и парень не совсем понимает, правильно ли это, но веки постепенно закрываются и Джисон утопает в мир снов, где его точно встретит один единственный и безумно нужный. Выгнав Джисона в свою комнату и убедившись, что Чанбин ушел спать, а не страдать у окна, Чан прислоняется к стенке и смотрит в никуда некоторое время. Джисон все еще расстроенный, даже если он хочет казаться холодным или отстраненным. Ему сложно и это видно. Чан вздыхает, шлепает себя по щекам, чтобы сбить остатки усталости, и набирает их менеджеру, уходя подальше, чтобы если что парни его не услышали.