Секрет

Парни заходят внутрь и синхронно поворачивают головы в разные стороны. Из нового внутри только бармен, да охранник, что странно косится на них. Прошлый выглядел менее сурово, чем нынешний. Минхо ежится и делает полушаг, сталкиваясь плечами с Феликсом. Рыжий кидает быстрый взгляд на хена, после чего тянет Ли внутрь, к бару. Они садятся на свободные места, приветливо улыбаясь бармену за стойкой. Тот одаривает их такой же приветливой улыбкой, продолжая протирать какой-то стакан. Внутри многолюдно. Толпа кажется даже больше, чем в прошлый раз. Впрочем, это и не удивительно. Минхо еле-еле сумел урвать билеты, сайт полетел как раз в тот момент, когда оплата уже произошла. Феликс внимательно смотрит на то, с каким интересом его старший осматривает толпу, про себя подмечая, что выглядит Ли гораздо спокойнее, когда они без Хенджина. Хен всегда был чересчур прилипчивым и приторным, когда Хван был рядом. Возможно такой Минхо и нравился старшему, но вот Феликс любит привычного, эмоционального, временами вредного хена, особенно когда тот такой спокойный и расслабленный. Минхо оглядывается по сторонам, поправляя растрепавшуюся шевелюру. Ему бы подстричься не мешало, уж слишком волосы длинные стали, думает парень, все же снимая оправу и вешая ее на футболку. Минхо промаргивается и машет ладошкой бармену, чтобы тот обратил на него внимание. —Мы снова пьем? —бровь Феликса скептически ползет вверх, на что Минхо лишь пожимает плечами. —Можешь не пить, —и тут же заказывает себе водки с колой, —но я сегодня оставаться трезвым не намерен, — Минхо улыбается непринужденно, но Ликс по глазам видит, что тот начинает нервничать. Ну, Феликс тоже не спокоен как бык. Сердце колотится так сильно, что отдает в висках. Еще немного и у него начнут дрожать руки от нетерпения. Ликс чувствует, как на лбу уже выступает нервный пот и не знает, что ему делать. Потому что сцена такая же темная, как и тогда, люди такие же взбудораженные, как и тогда, атмосфера абсолютно такая же, вот только Минхо и Феликс уже абсолютно другие. Хотя им все еще нравится музыка парней. Очень. Они даже ставили ее проигрываться в кафе, когда Хенджин заболел и им пришлось самим отдуваться целый день. Это был буквально самый лучший день работы в том кафе, потому что была не вечно спокойная и однообразная музыка, была музыка, что пробирала до самого нутра, а по коже каждый раз пробегался рой мурашек. Посетители, скорее всего, даже не заметили, но это было не важно. После смены тогда оба Ли были такие уставшие, но эта усталость была приятная. Они пообещали себе как-нибудь еще устроить день с музыкой 3RACHA, но Хенджин после не заболевал, а менять привычную ему музыку он наотрез отказывался. Даже жалобные щенячьи взгляды Минхо не помогли, Хван только сильнее разозлился. Понятно почему, но все равно было обидно. Ну да ладно, они смирились. Пока Феликс витал где-то в своих раздумьях, Минхо уже успел отпить напиток. Старший проводит пальцем по стакану, поворачиваясь к другу. Тот все еще молчит, видимо, до сих пор находясь где-то в себе. —Слушай, —откашлявшись, начинает Ли, дергая Феликса за рукав кофты, обращая на себя внимание, но закончить не успевает. Свет резко меркнет, а висячие прожектора устремляются на сцену, впрочем, как и весь зал. Парней словно приковывает к не очень удобным барным стульям, когда они слышат тихий, пробирающий до самого сердца, смех. Смех Чанбина. Парни выходят на сцену под самый настоящий ор. Толпа чуть ли не прыгает на всех троих, визжа так громко, что даже у сидящих чуть поодаль Феликса и Минхо уши закладывает. Но сейчас их это мало волнует. Точнее вообще не волнует. Банчан приветствует всех, широко улыбаясь, тут же переходя на серьезный тон. Пока он рассказывает уже заученные правила и интригует всех фразой, что в конце концерта будет важное объявление, оба Ли стараются сделать как можно отчужденный вид, но получается из рук вон плохо. Конечно их заметили. Всегда искали только их—найти не составило труда даже среди всей этой вакханалии. Чанбин улыбается своей нежной улыбкой, и Феликс чувствует привкус чего-то сладкого на губах. То же самое он чувствовал и тогда—три года назад—когда они утопали в безумных поцелуях. Со не задерживает взгляд надолго, секунд семь максимум, но этого определенно точно хватает, чтобы у Феликса зазвенело в ушах. Хочется прямо сейчас сорваться и обнять, так крепко, чтобы до хруста костей. Обнять и не отпускать, потому что Чанбин выглядит как самое драгоценное сокровище. Ли даже отсюда видит, как его щеки наливаются румянцем, а глаза в серых линзах застилает дымка. Феликс сжимает руки на коленях в кулаки и порывисто дышит. Еще хоть секунда и он не выдержит. Минхо встречается глазами с Джисоном и издает сдавленный писк. Хан смотрит долго и внимательно, делая вид что всерьез завис над словами своего старшего. Но как бы не так. Минхо чувствует, как его буквально прожигают глазами. Этими темными как ночь, с прищуром, глазами. Минхо чувствует, как дрожат его собственные ладони и как в висках начинает пульсировать. Или это сердце решило окончательно остановиться сегодня? Джисон ухмыляется и отводит взгляд, оставляя Минхо в каком-то странном ощущении нетерпения. Минхо…должен ждать? Хан что-то говорит Чану, проводя рукой по волосам, и Минхо, кажется, теряется в этом мире на секунду. Вокруг вообще пустота—для Минхо существует только Джисон, его улыбка, его глаза, его низкий голос и его смех, а еще руки, прикосновения которых жаром обжигают. Это все прошлые воспоминания, но они настолько яркие, что Минхо всхлипывает в голос. Благо в зале стоит галдеж и любой звук просто тонет в небытие. Как и Минхо в глазах Хана. Чан заканчивает вступление и тут же по всему клубу раздается бит. Несмотря на то, что помещение небольшое, толпа начинает шататься с первых секунд. Минхо поворачивается к Феликсу, ловя не менее расплывчатый взгляд, чем у него самого. Оба хмыкают друг другу, но вопрос о том, чтобы пойти к толпе, поближе, даже не стоит. Минхо допивает стакан и просит налить еще. Феликс на этот раз присоединяется. Минхо облокачивается на друга и качает головой прямо в бит. Голова совершенно пустая, Минхо слышит лишь отголоски песни и партии Джисона—все, что ему надо и что он хотел. Феликс периодически бросает взгляды на сцену, в надежде еще раз встретиться глазами с рэпером. Чанбин веселится, прыгая и дурачась, как самый настоящий ребенок. Феликс глупо улыбается, судорожно вздыхая. Горло пересыхает и Ли делает глоток горчащей жидкости, морщась. На губах остается неприятный привкус, но он совсем не мешает думать парню о поцелуях с Чанбином. Хочется снова ощутить их мягкость, хочется до дрожи… Парни решают выйти на балкон как раз тогда, когда Чан сообщает о последней песне перед перерывом. Холодный осенний ветер освежает разум, но в глазах все равно плывет. Феликс помнит себя тогдашнего, словно это было вчера. Все те чувства, тот драйв и бешено колотящееся сердце. И сейчас он совершенно такой же. Немного сдержанный, но все равно. Ли бросает короткие взгляды на Минхо, но тот смотрит в пол и глупо улыбается в полупустой стакан. Рядом небольшая компания громко хохочет, но это не мешает Ликсу вслушиваться в приглушенные слова своего рэпера. Которые, впрочем, вскоре обрываются. Чан сообщает о перерыве и на балкон вылезает чуть ли не половина народа, громко обсуждая прошедшую часть и, естественно, парней. Феликсу не интересно, но становится как-то неуютно и тесновато. Хочется уйти отсюда. Так Феликс и поступает. Парень отдает свой стакан, с оставшимся на донышке спиртным, и уходит внутрь, оставляя своего старшего на произвол судьбы. Идти в кофте было явно плохой идеей, в ней хоть и не жарко, но легкость точно не ощущаешь. Феликс закатывает рукава до локтя, пробираясь сквозь трясущуюся под какие-то отвратные басы толпу, в туалетное помещение. Там спокойно и кондиционер есть, самое то, чтобы прийти в себя. Феликс заходит внутрь, чувствуя приятный холодок по коже. Парень расслабленно вздыхает, открывая кран и набирая немного холодной воды в руки. Пальцы тут же краснеют и чуть немеют, но Ликс не обращает на это внимание. Ему слишком все равно на это. Не все равно ему только на то, что он ощущает себя идиотом. Хочется выть, потому что в голове одна каша из Чанбина и это так раздражает. Феликс должен злится, потому что тот бросил его, но он чисто физически не может. Не может, потому что стоит только Ли подумать о старшем, как перед глазами сразу предстает та самая нежная улыбка, которая забрала себе сердце несчастного Феликса и нещадно раскрошила его. На секунду Ликс даже подумал, что Чанбин чем-то похож на Минхо. Тоже от проблем убегает и не объясняет ничего. Вот только у Минхо есть оправдание, а вот у Чанбина… Феликса буквально выдергивают из своих мыслей. Не зря он заметил, что тут ничего не поменялся. Не поменялось абсолютно ничего, даже место их встречи. Феликс впивается взглядом в явно растерянного Чанбина и сжимает пальцами край раковины. Он не понимает, чего ему хочется больше: обнять или ударить. Но рядом с ними совершенно никого, поэтому Со подходит первый. Робко кладет ладонь Ли на спину и введет вверх до самого плеча. Феликс следит за всем этим действием и даже не дергается. До следующей секунды. —Феликс…—Ликс отрывается, наконец, от несчастной раковины и поворачивается к парню, сгребая того в объятие. Боже, он такой…такой маленький. Чанбин жмется ближе и зарывается носом рыжему в плечо, громко сопя. Феликс так вырос, это просто…просто вау. Со сжимает в своих крохотных ладошках феликсову кофту, чувствуя под ней крепкие мышцы и выпирающие лопатки. Феликс похудел. Они могли бы еще долго так стоять, потому что обнимать Феликс—приятно, а обнимать Чанбина—приятнее вдвойне, но их прерывает негромкий смех и разговоры, кажется, двух парней, что направляются по своей естественной нужде. Чанбин с огромным трудом отрывается от Феликса и затягивает его в кабинку, из которой вышел. Она довольно просторная, но явно не для двух человек. Почему прижатым к стене оказался именно Чанбин, а не Феликс, вопрос хороший, но задавать его вообще не хочется. Дверь открывается и внутрь заходит компания из трех человек. Они обсуждают концерт и что-то еще, а Феликс с Чанбином в это время утопают в глазах друг друга. Со дышит через раз, потому что Феликс невероятно красивый. Вся детская припухлость ушла и теперь отчетливо были видны скулы. Под глазами небольшие синяки, а кожа словно потемнела—или это освещение—из-за чего веснушки на лице парня стали выделяться еще сильнее. Чанбин не выдерживает и все же тыкает своим пальчиком в щечку младшего. Со пищит что-то невнятное, когда Феликс глубоко вздыхает, двумя пальцами приподнимая рэпера за подбородок, и целует его. Чанбин крепко держится за кофту Ли, стискивая ее в кулачках, и тянет на себя, приоткрывая рот, позволяя углубить поцелуй, чем Феликс с удовольствием пользуется. Ноги подкашиваются, когда Ликс спускает одну руку к чанбиновой талии и хватается за нее. Рэпер вздрагивает, но лишь сильнее пальцы на кофте сжимает, растягивая несчастную одежду. Они отрываются друг от друга всего на секунду, после снова утопают в каком-то безумстве. Чанбин тихо стонет Феликсу в рот, когда тот только сильнее напирает, буквально вгрызаясь в несчастные мягкие губы Со. Чанбин пальчики разжимает, потому что руки дрожат, как в сорокаградусный мороз, оглаживая похолодевшими ладошками плечи младшего. И в плечах Феликс явно стал шире. Феликс отрывается от Чанбина, тяжело дыша. Со смотрит своим расфокусированным светлым взглядом и давит глупую улыбку. Он так чертовски скучал по этим веснушкам, по этим губам, по всему Феликсу. Та компания уже давно ушла, но какая разница, сейчас для них двоих не существует что-то кроме парня напротив. Чанбин поправляет выбившуюся рыжую прядку за ухо и тихо хихикает. Феликс щас с ума сойдет. —Фе… —Почему? —спрашивает Ли, перебивая Бина. Тот хмурится, не совсем понимая вопроса, —я не буду спрашивать, почему ты тогда свалил первый, потому что это и так понятно, но…—Ликс делает паузу, видя, как Со тупит взгляд и пристыженно закусывает нижнюю губу. У Феликса в голове гул, —почему ты не оставил хотя бы номер? —Чанбин задыхается очередным вздохом и прячет глаза за чуть длинной челкой. Феликс смотрит на светло-каштановую макушку и вздыхает. Бин стукается лбом о плечо Ликса и молчит, чувствуя, как горят его щеки, —ты не ответишь мне? —Со отрицательно качает головой, обтираясь о кофту младшего. В следующую секунду он уже оказывается оторван от Феликса, а темные глаза напротив наполняются неподдельным разочарованием. —Феликс, я…—но сказать ему не дают. —Ты сам сказал, что я понравился тебе. Конечно, это мог быть кто угодно, но в итоге-то ты выбрал меня. И мы спали, хен, не трахались, а спали, ты ведь понимаешь, чем отличаются эти слова, так? Ты сам лез ко мне целоваться и, господи, это было просто великолепно. Ты заснул рядом со мной, сказал, что тебе комфортно, я обнимал тебя всю ночь и ты уснул, сопя мне прямо на ухо, а на утро? Оставил мне свою цепочку и несуществующий номер? —Феликс выпаливает все это как на духу. Он отталкивается рукой от стены и шумно дышит, смотря прямиком на ошалевшего Чанбина, — что бы что? Что бы я думал о тебе эти блядские три года, без возможности даже как-то связаться? — Со тянется рукой к Ликсу, но тот одергивается и шипит, —не говори мне, что я веду себя как ребенок, потому что я не ребенок, — Феликс давит вымученную улыбку, напоследок выплевывая, — я тупорылый идиот, потому что влюбился в тебя и даже посмел думать о чем-то большем, а в итоге остался с обглоданной костью, как собака, — Чанбин шепчет что-то вроде «ты не так понял», но Ликс уже не слышит его, —пожалуйста, Чанбин, с сегодняшнего дня и до конца, — Чанбин смотрит на то, как Феликс достает из кармана джинсов его цепочку и сердце ухает вниз. Он прижимается спиной к стене, чуть ли не плача. Со отказывается хоть что-то делать, но Феликс делает сам. Он надевает на Бина его же цепочку, проводя по холодному металлу пальцем, улыбаясь лишь уголками губ. Чанбин шепчет беззвучное «нет, пожалуйста», некрепко цепляясь за его кофту, словно если он отпустит ее—это будет конец, но Феликс гладит его по голове, расцепляет покрасневшие пальцы и тихо, совсем шепотом, произносит, —оставь меня и мои мысли в покое. Феликс выходит из кабинки, а затем и из помещения. Сердце болит так сильно, что он вот-вот задохнется от горячего, режущего гортань воздуха. Он звонит Хенджину и просит забрать его из клуба. Хван хрипит что-то вроде «Но Минхо…», на что Феликс рычит, раздирая горло от подступающих слез «Забери меня сейчас же, ебаный ты Хенджин» и все же не выдерживает, опускается на колени посреди какого-то пыльного тротуара и крупно дрожит, чувствуя, как адски горячие слезы стекают по щекам. Хенджин забирает его буквально через пятнадцать минут, которые показались Феликсу часами. Ли садится в машину и слава богу Хенджин даже не спрашивает, почему младший выглядит так, будто у него кто-то умер, и почему глаза у Ликса красные. Хенджин тактично молчит и спрашивает куда его везти. —Домой, —хрипит рыжий, —хочу напиться, —Хенджин коротко кивает, но последующие слова заставляют напрячься, —и поговорить с тобой надо, —вздыхает Ли, —включи радио, не могу сидеть в тишине. Всю дорогу Феликс молча смотрит в окно, лишний раз стараясь не отвлекаться на колющие боли в районе сердца, пока где-то в безумно душном клубе, когда до конца перерыва остается буквально десять минут, Джисон с Чаном пытаются хоть как-то привести в чувства задыхающегося от собственных слез Чанбина. Парни пугаются, спрашивают что случилось, но Со только громче ревет, сворачиваясь в комочек на холодном полу. Впереди вторая часть их заключительного концерта, а Чанбин не в силах даже на ноги подняться. И парни не знают, что с ним делать.