Любовная сделка

Готовить Хёнджин не умел, поэтому он просто решил попытаться сделать хотя-бы рамен впервые в жизни своими руками. Всю жизнь за него готовили слуги и он питался роскошно, можно сказать даже по королевский. А что взять от парня который родился с золотой ложкой во рту? Правильно, ничего. Сынмин же родился в обычной семье, на тот момент его отец ещё только грезил о создании такой компании. Омега конечно же рад, что у его отца все получилось, но он изменился, стал очень скупым, злым и не думающим о чувствах своего сына. Пока младший размышлял о своей жизни и последствиях, которые она принесла, альфа громко закричал от боли, потому что обжогся. — Твою мать! — он начал быстро махать рукой пытаясь остудить её, но все тщетно. — Что ты делаешь? — недоуменно произносит Сынмин, когда видит эту картину заходя на кухню, — Дай сюда, руку надо под холодную воду засунуть и не махать ею. Младший берет раненую ладонь и суёт её под ледяную воду. Хван же смотрит на это все с кислым лицом, потому что больно, но переводя взгляд на младшего, он тут же становится спокойным, бегая по лицу Кима как-бы его изучая. — Спасибо, — лишь выдаёт Хёнджин, а Ким тем временем немного краснея вытаскивает руку старшего и закрывает кран. — Кхм, что ты тут готовил? — пытается не обращать на свои чувства внимание и исправить ситуацию, — Боже ты даже рамен готовить не умеешь? — Как будто это может каждый, — закатывая глаза произносит альфа и убирает руки в карманы брюк. — Я тебе больше скажу это может почти каждый школьник, — омега издаёт смешок и заканчивает варить лапшу после ставя его на прихватку за обеденный стол, — Ну? Ты будешь есть, или твоя жертва была напрасна? — младший смеется и протягивает палочки Хвану, вторые беря уже для себя. — Ну чего ты постоянно на до мной смеёшься? — как-то даже очень грустно произнёс Хёнджин садясь за стол и принимаясь есть. — Это тебе за все хорошее, — все что произносит Мин прежде чем уже занять рот вкусной лапшой, над которой так старался старший. Всё их заботы и проблемы временно уходят на второй план, уступая место голоду. Как только они съели лапшу, Ким захотел ещё чего нибудь, ведь проголодался чертовски. Порывшись в шкафах он не нашёл практически ничего кроме кучи пачек рамена и каких-то снеков. — Я смотрю твой отец решил, что мы будем на жёсткой диете? — даже грустно произнёс младший, закрывая шкаф и поворачиваясь к Хвану. — Даже не смотри на меня так, я вообще был против всего этого, — заключает альфа и опускает взгляд за пустую тарелку перед собой. — Хорошо, — Сынмин отталкивается от столешницы, берет грязную посуду и убирает в раковину ставя отметочку что позже поможет, — Вставай, — и направляется в сторону гостевой комнаты, ведь в своей все настолько пропиталось его запахом (это с учётом того что он все постирал и убрался), что старший сойдёт с ума. Сам же Хёнджин тихо поднимается и направляется за омегой проходя в глубь комнаты и закрывая за собой дверь. Они садятся друг на против друга, старший смотрит на свои руки, а младший скрестив свои на груди уставился на альфу. — Я тебя слушаю, — заключает он все ещё не отводя взгляда. — Что ты хочешь услышать? — все-таки поднимая свой взор на Мина произносит старший. — Всё, желательно только правду, и попробуй только соврать, я пойму это по твоему поведению. Сидят молча они ещё минут пять, и когда у омеги терпение заканчивается, Хван начинает говорить. — Самая большая правда в том, что я настоящая скотина, — он усмехается не сводя взгляда со своих пальцев, — В какой-то степени я хочу винить во всем отца, но понимаю что сам ничем не лучше, хотя хуже его все же нет никого, — продолжает рассказ и берет воздух в лёгкие столько, сколько может, — Меня воспитали избалованным, не признающим чувств, и любящим деньги и власть, тогда я ни о чем не жалел. Любил дразнить всех нищих и даже богатых, которые были чуть ниже по статусу. Не трогал только альф, — он вновь усмехается понимая уже себя прошлого как настоящего труса, — Да тут и думать не нужно я всегда был трусом и подлецом, боялся только таких же как я, а слабый пол унижал, как только мог. Я настоящий монстр, в этом и есть вся правда, — заканчивая свою речь он все же решается поднять голову к омеге, — Но, я не хочу отставаться таким с тобой, я вообще не хочу быть похожим на себя прошлого. Ты…ты поможешь это исправить? — с долей надежды заглядывает в глаза младшему Хёнджин задерживая дыхание. — Хм, нет, — только отрезает с серьёзным лицом омега и видит как потухает надежда в глазах на против, и все же усмехается, — Глупый, ты толжен это сделать сам, потому что это твоя жизнь, а не моя. Несколько секунд старший обдумывает сказанное Кимом, а после вновь смотрит в глаза. — А, ты? — А что я? Максимально что я могу сделать от себя, так это быть рядом, — улыбнувшись слегка уголками губ произнёс Мин, а после почти упал на кровать, из-за того что его обнял Хван, — Эй, ты чего? — Спасибо, большое, правда, я очень тебе благодарен и сожалею за все что сделал тебе, — они сидят так минут пять может больше, и только спустя какое-то время младший решается аккуратно положить свою руку на спину старшего, но не проходит и минуты как Хёнджин отстраняется и опускает голову смущённо улыбаясь, — Ты, это, вкусно пахнешь… — А?.. — Ким тут же краснеет и встаёт с кровати, — Так, хватит тут всякие глупости говорить и пошли в магазин, я не собираюсь питаться одной лапшой, кхм, — и тут же убегает в свою комнату одеваться. Пока младший приложа руку к сердцу стоит и глупо улыбается, а после опомнившись начинает собираться, то старший лежит и с серьёзным лицом обдумывает слова отца. — За что ты так со мной…