chapter 2
29 июня 2020 г., 12:33
«В мире нет ни одного человека, говорящего на моем языке; или короче: ни одного человека, говорящего; или еще короче: ни одного человека.» Владимир Набоков
вторник, 7:20 Капли дождя негромко ударяются о стекло. Небо затянуто облаками. Я проснулась еще два часа назад, чтобы успеть доделать все задания по учебе. Сейчас, сидя за столом напротив окна и попивая уже остывший кофе, смотрю, как струйки воды, одна за другой, катятся вниз, как отражается в них тёплый свет, исходящий от настольной лампы, как цифры на электронных часах сменяют друг друга. Уже бы давно пора начать делать завтрак, но сегодня мне почему-то особенно спокойно с своей комнате и нет настроения с кем-то разговаривать. Одевшись, я оставляю на кухне записку для Доры, которая сообщит соседке, что я не смогу сегодня поехать с ней на учёбу. Может кто-то из вас посчитает это странным, но все люди разные, у всех есть свои заморочки и свои особенности. Наверное, в любви к одиночеству и заключается моя. Бывают дни, когда мне кажется: вокруг нет ни одного человека, который понимал бы меня настолько хорошо, насколько я понимаю саму себя. Не осталось никого, с кем мне было бы комфортно и спокойно. Рядом нет не единого человека со схожими интересами и взглядами на многие вещи. Никого, с кем мне могло бы быть так же интересно, как было с отцом. Именно в такие дни я предпочитаю просыпаться пораньше, выходить на пустующие улицы любимого города, бродить по знакомым бульварам, впускать в лёгкие запахи спящего Харлема, слушать самые старые, но самые любимые песни в плейлисте и просто наслаждаться моментом. Конечно, постепенно прохожие нарушают одиночество. Но мне хватает и пары часов, чтобы отдохнуть от мыслей о том, что я никогда не смогу найти «своих» людей, ведь когда рядом никого нет, ты не особо страдаешь из-за того, что ты один. Иногда проще быть буквально одной, чем находиться в толпе и все равно понимать, что ты одинок. Именно поэтому я так люблю гулять по городу. Именно поэтому мне так часто кажется, что предметы или хобби (не важно какие) понимают меня лучше, чем люди. Они отражают меня, мою сущность и душу. Книги, фотографии, горы, шум прибоя, холодный ветер с моря, звездное небо, тихие звуки музыки, стихотворения, оседающие на подкорке мозга после первого прочтения, любимый клетчатый шарф. Вот она – настоящая я. Настоящая Луис Бейл.***
вторник, 10:40 Дора мирно посапывает, лежа на парте. На улице хорошая погода. В аудитории тишина – все ждут появления мисс Хендрикс. Пар зарубежной литературы всего три в неделю, но многие уже успели усвоить, что в те четыре дня, когда Виктория будет посвящать себя другим группам, скучать без заданий нам не придется. В какой-то степени мне это нравилось, ведь ещё вчера я поняла, что мне ясна и приятна её манера преподавания, поэтому вне университета придется изучать действительно что-то новое, а не зубрить то, что было непонятно во время пар. Тяжёлая дверь со скрипом открывается, она входит в аудиторию и приветствует всех. В преподавателях мне всегда нравилась манера не ставить себя выше студента. Такими были далеко не все, именно поэтому для себя я могла выделить несколько любимых и не любимых педагогов. И непонятным для меня пока остается то, к каким отнести мисс Хендрикс. Да, она уважительно обращается к нам, но все её боятся. Да, она не повышает голос, но иногда говорит так, что ты чувствуешь себя маленьким беззащитным животным, которое не может за себя постоять. Да, я слышала, что она приветлива со студентами вне стен университета, но в аудитории каждый из нас старается не дышать, когда она проходит мимо. Да, эту книгу я пока что не могу открыть. Пока я даже не могу найти очки, которые помогли бы мне разглядеть хотя бы её обложку. Но это то мне и нравится в людях. Хотя, вероятно, не имеет значения то, нравится она мне или нет. Какая разница, ведь что изменится от того, что она мне не нравится? Ровно ничего, точно так же, как ничего не меняется от того, что мне не нравится старикашка мистер Дэйвинг, который ведет итальянский. Точно так же, как ничего не меняется от того, что я недолюбливаю половину своих преподавателей. Тут, пожалуй, главное то, что я люблю зарубежную литературу, и я не хочу облажаться перед ней.***
Класс закончился. В конце мисс Хендрикс выделила минуту на похвалу самых выдающихся эссе (моего среди них не было). Третьей парой была философия, четвертой – итальянский.***
вторник, 18:05 Тусклое свечение фиолетовых неоновых ламп сегодня - единственный источник света в нашем помещении. Из магазина слышатся приглушенные беседы покупателей и консультантов. Из колонок негромко вылетают слова песен The Killers. Посетителей было всего три, и, думаю, сегодня больше никто не должен прийти к нам. Поэтому я, как обычно, расположившись поудобнее в своем кресле, печатаю новое эссе по зарубежной литературе, повернувшись к прилавку спиной. Так провожу следующие минут сорок, пока звук открывающейся двери все-таки не прервал меня. Тот, кто вошел в помещение, успел подойти к стойке раньше, чем я успела к ней развернуться, поэтому, только подойдя к рабочему месту, я поняла, что единственным поздним посетителем является моя преподавательница по зарубежной литературе. - Добрый вечер, - неуверенно опускаю глаза в экран рабочего компьютера, - Ваша фамилия, пожалуйста. И зачем я спрашиваю, когда уже в курсе, как Её зовут? - Хотя, это вовсе необязательно. – улыбаюсь и, введя в поисковую строку фамилию Хендрикс, выделяю номер заказа. Мельком бросаю взгляд на стеллаж с кучей упаковок. - Это займёт всего несколько минут, - не зная, кого из нас обеих успокаивая, произношу я, - Сегодня было очень много поступлений. - Я подожду. Мы наконец встречаемся взглядами, киваем друг другу, не знаю, зачем, и я направляюсь к стеллажу. В жизни мисс Хендрикс выглядит ровно так же, как за преподавательской кафедрой. Хотя, это весьма логично, учитывая то, что она может просто возвращаться с работы. В заказе, который мне удаётся найти довольно быстро, два произведения Гете и один роман Вирджинии Вулф. «Миссис Доллоуэй» я прочитала ещё в старшей школе. Скажу больше, эта книга стала для меня первым другом. Да, конечно, я читала до этого, но Вирджиния влюбила меня в литературу. Именно после прочтения этого романа, книги нельзя было вырвать у меня из рук. В словах писательницы я впервые увидела отражение своих мыслей, в манере её письма – свои речевые привычки, в её персонажах – своих друзей. Не тех девочек из класса, которых мама считала моими подругами, а тех людей, которые понимали меня, мыслили, как я. Когда я возвращаюсь к стойке, Виктория, улыбаясь, кивает на мой ноутбук. - Похвально. – произносит она, вытаскивая из сумки кошелек, - Даже не буду возмущаться из-за того, что Вы отняли две минуты моего драгоценного времени. Я быстро улыбаюсь, не поднимая глаз на женщину. Действительно, на экране красовался документ с недописанным эссе по её предмету. - С Вас… Вы оплатили заказ онлайн, так что, это Вам не понадобится, - неуверенно поднимая взгляд, указываю на кошелек в Её руках, - Хороший выбор, надеюсь, Вам понравится! - Ты читала? – несколько удивленно спрашивает она, облокачиваясь локтем на край прилавка. - Да... Миссис Вулф одна из величайших и моих любимых писательниц двадцатого века. Если Вам понравится книга, обязательно посмотрите фильм «Часы» 2002-го года! Он... – тут, опомнившись, опускаю взгляд, сначала на Её руки, затем на свои, - Извините, мне не стоило. Надеюсь, Вам понравится книга! Хорошего ве… - Мэрил Стрип была бесподобна в роли Миссис Доллоуэй. – вновь на миг забыв о рамках приличия, я поднимаю на преподавательницу взгляд, полный изумления, - А этот роман – одно из моих любимых произведений. Хорошего вечера. – бросила мисс Хендрикс через плечо выходя из пункта. На ней было длинное тёмно-изумрудное пальто, полы которого развивались, когда женщина резко срывалась с места. А вот и они – мои очки.
