Жизнь Самоубийцы

Я проснулась за две минуты до звонка будильника и отключила его. Я даже не переодевалась в пижаму и завалилась спать в уличной одежде. Я очень устала, поэтому мне было всё равно. Собрав в рюкзак всё, что мне могло пригодиться, я тихо вышла из комнаты и закрыла дверь на ключ. Да, я закрывала свою комнату, потому что не хотела, чтобы мой отец перепутал спальни и заснул у меня, заполняя пространство перегаром. Заглянув в зал, я его там не увидела и спокойно вышла из дома. Закрыв квартиру, я почувствовала, как кто-то схватил меня за локоть. — Ты куда собралась? — пьяный голос отца заставил, мои глаза заслониться пеленой слёз. — Куда ты? Пошли домой — он достал ключ и попытался попасть им в замочную скважину — я научу тебя не убегать по ночам, а то совсем от рук отбилась. — Не надо... пожалуйста — проговорила я дрожащим от боли голосом. — Надо — он пошатнулся, и я услышала поворот ключа. — Я никуда не пойду — достав пистолет и резко рванув в сторону, наставила оружие на отца — не трогай меня — зло прошептала и свела брови к переносице. — Ты... — он повернулся на меня пошатываясь — это что? Игрушка что ли? — пьяница усмехнулся и подошёл ко мне — если ты так хочешь, то потом можем поиграть. — Это не игрушка — громко сказала я и сняв с предохранителя, направила пистолет в окно на лестничной клетке и выстелила — стекло разбилось и от шума, скорее всего, кто-то проснулся, но я защищала свою жизнь. И не хотела терпеть побои. — Откуда у тебя это? — икнул отец и прижался к двери. — Не трогай меня, иначе я тебя прикончу — холодно сказала я и всё ещё держа пьяницу на прицеле, спустилась к подъездной двери и только когда вышла оттуда, смогла спрятать оружие в кобуру и дать дёру до метро. Я бежала одновременно борясь со слезами. И уже устроившись в пустом вагоне, меня второй раз за день прорвало. Я плакала, и в это же время искала нож в рюкзаке. Достав новенькое лезвие, я закатала рукава с многочисленными шрамами и закрыв глаза, резко провела ножом по руке, меня пронзила жгучая боль, но я знала, что этого мало и резала свою кожу раз за разом. За болью всегда следует спокойствие, душевное и физическое. Многие спрашивали, какой у меня наркотик, что я употребляю. Я употребляю боль. Свою боль, моя зависимость — это шрамы на руках. Я расслабляюсь, только после очередного пореза. И это уже настолько давняя привычка, что без этого я не ощущаю, что живу. Я будто пробую себя на жизнь, живо ли моё тело, могу ли я чувствовать что-то кроме страха, боли и отчаяния... Когда я последний раз смеялась или хотя бы улыбалась в душе? Когда моё сердце было живым? Мне кажется, что с каждым новым порезом из сердца утекало желание жить, которого и так было не много. С того самого момента, когда я впервые взяла нож в руку, тогда свет начал исчезать. Слёзы утихли, я вытерла их остатки, спрятала ножик и замотала руку бинтом, чтобы не испачкать толстовку. Нож, бинт и несколько пластырей всегда лежали в рюкзаке и если мне нужна будет своеобразная доза, я могу принять в любой удобный момент, главное, чтобы по близости не было людей. Проехав так до нужной мне станции, я опустила рукав и собрав вещи вышла из метро. В каком-то тумане я дошла до нужного мне дома и позвонила в домофон. Всё, как и вчера, я ответила и меня впустили. В лифте меня снова потянуло к ножу, но тут были камеры, поэтому я подавила своё желание и прикусила внутреннюю сторону щеки. Наконец, я зашла в квартиру и без слов сняла обувь, витая в грозовых тучах. — Рен-сан, Господин Вас ждёт в гостиной — милым голоском, который едва проник в мой разум, отозвалась Мико. — Да, да, сейчас... — я несколько раз кивнула и опустилась развязывая шнурки. Пройдя в главную комнату, я села на колени, перед столиком, и стянула кепку. — Я первый должен здороваться? — грубо сказал лидер Кровавой Лилии. Скорее всего я его разозлила. — Здравствуйте, Харон-сама и извините — я подняла на мужчину голову и шмыгнула носом. Слёзы снова накатывали, а его ледяной голос подначивал меня расплакаться. — Сними верхнюю одежду — черноволосый махнул рукой и облокотился на спинку дивана. — Извините, Харон-сама — прошептала на автомате. "Сколько раз я произнесла это за сутки? Не важно... Я всё равно не здесь." — И толстовку тоже, я вчера не сказал, потому что ты находилась здесь мало, но теперь запомни об этом — он тяжело вздохнул и потёр глаза. — Да, Харон-сама — безжизненный голос и я стянула худи, положив на остальную одежду. — Что ты заладила? ''Харон-сама, Харон-сама'' тьфу, аж противно, можно же не каждое предложение так заканчивать? — Да, Харон-сама — как будто не услышав его слов, повторила я. — Ты что не расслышала? И почему у тебя бинт на руке? Я не ответила, продолжив пялиться в пол. — Так, подойди сюда — он оторвался от спинки дивана и пододвинулся к одному из краёв — садись рядом и дай руку. Я решила не спорить и выполнила его приказ. Когда ледяная кисть, схватила меня за ладонь и притянула ближе, я пискнула и наконец посмотрела на лидера Кровавой Лилии. Зелёные глаза маячили передо мной яркими пятнами из-за слёз, которые я сдерживала из последних сил. — Зачем ты это сделала? — требовательно произнёс он, размотав кровавый бинт. — Отец... — прошелестела я и по щекам покатились бусины слёз. — Перестань — Харон фыркнул и бросил бинт на пол. — Простите — я задрожала и вырвав свою руку из цепкой хватки, закрыла ладонями лицо. — Мико! — крикнул Лидер — принеси аптечку — уже более спокойно добавил. — Не... Не... Не надо — заикаясь, сказала и сжалась в комок, сдерживая слёзы. — Это я решаю, что надо, а что не надо — мужчина притянул меня к себе и обнял — всё хорошо, тебя тут никто не обидит — прошептал он и погладил меня по голове. Я прижалась к нему сильнее и обняла за торс, я не понимала, что делаю, просто плакала на плече у Лидера Кровавой Лилии. Не думала, что это было нормальным. Его все боятся и тут я такая... "Зачем я ему вообще?" — Из... Извините — прошептала я и вжалась в него сильнее. Может это и неправильно, но впервые меня не оттолкнули... Впервые решили помочь... — Ты не виновата — в его голосе промелькнули нотки ненависти и грубые руки, крепче сжали мои плечи. Я уже молча отстранила руку с порезами и зашипела от боли. Увидев отпечатавшуюся кровь на белой рубашке, я в ужасе раскрыла глаза и задрожала. "Он меня убьёт за это, он точно меня убьёт..." — Что такое? — мужчина немного наклонился вправо, чтобы увидеть моё лицо. Заметив мой страх и одежду с красными пятнами, он выругался сквозь зубы, но ничего не сказал. В это время пришла Мико и как будто не удивившись, поставила аптечку на пол перед Хароном. — Вашу рубашку застирать? — нейтрально спросила девушка. — Да, сейчас и принеси что-то, что не жалко. — Как Вам будет угодно — она удалилась в комнату, дверь которой была в метре от подлокотника дивана. — Дай, я переоденусь и потом обработаю твою руку. Долго упрашивать меня не пришлось и я моментально отлипла от мужчины, сев в другой угол дивана. И пристально наблюдала за ним, если бы Харон попробовал меня убить, я бы смогла увидеть пистолет и попробовать убежать. Ну во всяком случае я на это надеялась. — Может отвернёшься? А то это как-то неприлично — Лидер Кровавой Лилии сконцентрировался на пуговицах. — Я так увижу, если Вы захотите меня прикончить, поэтому нет — серьёзно сказала я и вытерла рукой слёзы. — А ты не должна доверять своему Боссу? — мужчина усмехнулся. — Пока это не закреплено официально. — Как знаешь — он снял рубашку и отдал её подоспевшей Мико, которой было абсолютно поебать, в то время как я почувствовала, что краснею. — Не превращайся в помидор — заметил Лидер и надел футболку. — Теперь ползи сюда, будем кровь останавливать, скажи спасибо, что диван красный, иначе я был бы правда зол. Да ладно это была шутка — успокоил меня мужчина, снова притягивая к себе за здоровую кисть, в то время как я постаралась сжаться в углу. Харон с видом профессионала, протёр руку перекисью и после сильно прижал ватный диск, пропитанный спиртом, к особо глубокой ране. — Тише не пищи, не так и больно — он погладил меня по голове — Мико, подготовь пока всё для повязки — Девушка кивнула и опустилась к аптечке. — Долго ещё? — я сдула прилипшую прядь со лба. — Ты устала? — обеспокоено сказал Лидер Кровавой Лилии, что удивило меня и перестал держать вату, дав свободу действий для Мико. — Вообще да... Я мало и плохо сплю. — Это видно, у тебя уставший взгляд ну и мешки под глазами тоже есть — мужчина хмыкнул и отпустил кисть. — А можно поинтересоваться? — Всё, что тебе будет угодно — усмехнулся Харон его слова пылали сарказмом. — А с чего я Вас вообще волную? Какое Вам до меня дело? Зачем Вы этим занимаетесь сейчас? — Скажем так... Ты мне симпатична. — В каком... — Нет, не в этом, господи, почему все думают, что я педофил? — он возвёл глаза к потолку — просто как человек. Мне просто тебя жалко, я хочу помочь. Я не такой уж и злой — мужчина фыркнул и откинулся на спинку дивана. Мико уже ушла, а я осталась сидеть с вытянутой рукой и повязкой на ней. — Эмм спасибо, но я и так не плохо справляюсь, просто сегодня было не так как обычно — я опустила руку. — Нет, просто сегодня тебя прорвало, вечно скапливать эмоции нельзя, они всё равно так или иначе прорвутся через плотину, созданную тобой. Сегодня ты останешься спать тут. И завтра уже поговорим. — Что? Нет, я не могу, у меня школа и вообще можно всё решить сейчас — я отрицательно мотнула головой. — Ты правда так думаешь? — зевнул Харон и указал взглядом на часы — уже пятый час, а я всё же сплю. И если ты даже сейчас поедешь домой, то вернёшься туда часам к шести. А уроки начинаются в семь, ты правда думаешь, что отдохнёшь? — Ну есть вариант поспать в метро... — опустив голову вниз, тихо сказала я, пока слёзы накатывались вновь. — Ты нормально не отдохнёшь. Поэтому не спорь. Мне нужно, чтобы ты на свежую голову заключала контракт, а в том состоянии, в котором твой организм сейчас, ты даже прочитать договор не сможешь — черноволосый потянулся и снова зевнул. Вообще Харон был прав и мне не хотелось идти к пьяному отцу, который мог меня вновь побить. — Эй ты, что опять? Почему ты вновь плачешь? —мужчина погладил меня по волосам. — Я не хочу туда... Я не хочу туда возвращаться! — сначала шепотом, а потом прокричав, я уставилась на Лидера Кровавой Лилии — он слишком долго издевался надо мной и только с помощью Вашего подарка я смогла сегодня очутиться тут! Спасибо Вам — я быстро спустилась на пол и приняла позу «догэдза», в переводе: «земной поклон» - наивысшая форма уважения. — Встань, встань, не надо так. Ты же помнишь, что это чаевые? — мужчина попытался поднять меня, но я упиралась и он отпустил. Я знала, почему это делаю. — Да, это чаевые. Чаевые, которые спасли мне жизнь, поэтому спасибо Вам — одинокая слеза горошинкой скатилась по носу и упала на пол, разрываясь на тысячи осколков, как свежая капля крови из только что умершего тела. Я улыбнулась и встала. — Больше так не делай, не люблю излишний пафос — усмешка масляным мазком вновь легла на его губы, едва розовеющие на белой коже. — Хорошо, Харон-сама — я едва заметно поклонилась и села на диван. "И всё равно ему нравятся восхваления." — Значит ты остаёшься? Это риторический вопрос. Мико! Мико, моя хорошая, подготовь этой милой особе гостевую комнату. — Она уже готова, Господин. — Замечательно, тогда проводи Рен-тян в ванную комнату. — Как скажете — она поклонилась и подождав меня, устремилась дальше по коридору. В самом конце виднелась кухня, там же находилась дверь, рядом с гостиной было три ширмы из бамбука, а слева от меня ещё дверь. — Мико-сан, а где Вы отдыхаете? — я почесала затылок, когда девушка уже уходила от меня, показав нужные мне комнаты. — Здесь, доброй ночи, Рен-тян — она улыбнулась и скрылась за дверью, напротив ширм. — Доброй — я зашла в ванну и закрылась на замок. Оглядевшись я увидела дорогую по убранству комнату. Всё было добротным и в народных японских цветах: чёрном - цвет ночного неба (сантехника была такой); белый - цвет неба после рассвета (стены и пол); красный - цвет утреннего неба (горизонтальные и вертикальные полосы, выложенные на стенах). Вообще весь дом был очень традиционный. Ни телевизора, ни компьютера я не увидела. Бамбуковые ширмы с рисунками цапель. Традиционные цвета... Наверное Харон по этому всему просто тащится. Ну его решение. Решив больше не уделять этому внимание, я разделась и встала под тёплую воду, Мико сказала, что я могу брать любые шампуни и масла, а Харон не будет меня подгонять. Меня тут же посетила идея помыть голову, потому что дома это удаётся крайне редко, спасибо всем богам, волосы сильно не загрязняются и этого не видно. Сделать это из-за наложенной повязки было крайне сложно, но можно. Когда я наконец-то выбралась из-под душа, я надела шёлковый халат, лежащий на полке, по словам секретарши в этом и надо спать и встала у зеркала. Мои ещё мокрые волосы, ложились на плечи прямым полотном и выглядело это довольно красиво. Скупо улыбнувшись своему отражению, я забрала свои вещи и вышла из ванной комнаты. — Оставь одежду там, завтра она будет у тебя — произнёс Харон, которого я сразу не заметила. — Эмм ладно — я положила на ту полку одежду и вышла в коридор. — Тебе бы пошло кимоно — хмыкнул мужчина — Доброй ночи Рен-тян — он закрыл дверь в ванную. — Спокойной ночи, Харон-сама... Какой он всё же странный, я приоткрыла ширму и зашла в прохладную комнату. Видно, что тут давно никого не было. Явно у Лидера Кровавой Лилии не бывают гости. Большая кровать посреди комнаты занимала почти всё место, справа зеркало во всю стену в метре от земли, а слева тоже ширма, открыв её, я увидела только пустые вешалки, значит это гардероб. И ничего лишнего. У Харона так же или нет? Ладно это не важно... Я выключила свет и залезла под одеяло. На этой огромной кровати я выглядела как маленькая букашка посреди скошенного луга. Такая одинокая и беззащитная... Не успела я придумать ещё парочку глупых метафор, как вырубилась.