Вселенная бесконечна?

      После того злосчастного разговора со старшим сыном по поводу музыки Глэм поймал себя на мысли, что превращается в него. Густав явно не был примером лучшего отца в мире, из-за этого отцу семейства Металлистов стало жутко не по себе. Да, Глэм был педантичен, как говорил Чес, но невольно проецировать всё это на сына было неприемлемо.       Музыкант какое-то время сидел в своём кабинете за письменным столом, сложив руки в замок и подставив их под подбородок, он размышлял над ситуацией, которая явно пришлась ему не по вкусу. Зловещую тишину нарушил Хэви, тихо, почти незаметно постучавшийся в дверь:       – Пааап, к тебе можно? – протянул он.       – Да, Хэви, входи.       Дверь медленно отворилась и младший из братьев, тихо ступая по половицам на цыпочках, проследовал к столу, за которым всё ещё сидел отец.       – Тебя что-то беспокоит? – нарушил неловкое молчание Глэм.       Хэви осторожно сел напротив отца, чтобы ненароком не задеть что-либо в комнате, сложил руки на коленях и, громко выдохнув, начал повествование:       – Да Ди пришёл злющий, стол зачем-то ударил, со мной разговаривать не хочет... Я пришёл спросить, что с ним.       – Небольшая семейная размолвка, – произнёс Глэм, не отрывая взгляда от сына, – Возможно, я его обидел, сказав, что он не имеет таланта к музыке... В отличие от тебя, – отец словно сверлил Хэви взглядом.       – Но ты же знаешь, что я не хочу заниматься музыкой. Я хочу стримить! – попытался возразить рыжий.       – Ты просто-напросто зароешь свой талант?       – Ну, пап... Я могу попробовать, но Чес говорит: «Нужно просто играть»... Чтобы музыка шла из сердца.       – Как же он любит всё романтизировать. К его глубокому сожалению, из сердца идёт кровь, а не музыка, – перебил Глэм, – Хэви, мне нужно работать, извини, – и тут же уткнулся в бумаги.       – Я понимаю. Пап, будь, пожалуйста, помягче с Ди, он же та ещё принцесса, – рыжий попытался разрядить обстановку.       Не отрывая взгляда от бумаг, Глэм бросил лишь своё обычное «Хорошо» и улыбнулся своей фирменной улыбкой, которая вызывала лёгкую панику у незнающих его людей.       «Депрессия в ноль лет» – решил Хэви – «Чо ему эта гитара, блин, сдалась?» – спросил он сам себя, так и не получив ответа.