Ночная бабочка

Норман чувствовал себя неловко, осматривая толпу танцующих и болтающих о всяких глупостях людей. Он чувствовал себя лишним здесь, в ночном клубе, за одним столом с Рэем, который был завсегдатаем в этом месте. Именно Вильсон притащил его в этот ночной клуб, аргументировав это тем, что, мол, ему надо развеяться. А Норман не особо возражал, пускай он и предпочитал увеселительным заведениям парки или кинотеатры. Вот он и сидел сейчас за столиком недалеко от танцпола и разглядывал веселящихся людей. Рэй опёрся щекой на ладонь лежавшей на столе руки и внимательно посмотрел на своего друга. Ему уже давно хотелось привести его именно в этот клуб, и на то у него была одна веская причина. Здесь часто тусовалась их одногруппница Эмма. Он знал, что Норману она нравилась, поэтому решил немного подсобить другу. В институте он бы в жизни к ней не подошёл: уж больно стеснительным он был. А вот в ночном клубе и под алкоголем — вполне. — Зачем ты привёл меня сюда? — наконец задал интересующий его вопрос Норман, повернувшись к другу и вопросительно взглянув на него. — Скоро увидишь, — загадочно улыбнувшись, ответил тот, и от улыбки его Митчеллу стало даже не по себе. Он явно что-то задумал. Вот только что именно? Норман знал Рэя с детского сада. Он был тем ещё интриганом и авантюристом, наверное, ещё с ясельной группы, и Митчелл ни на секунду не сомневался, что и в этот раз его друг что-то придумал. И он боялся представить, что именно пришло ему в голову на этот раз. Уж больно подозрительная у него улыбочка. — Мне уже страшно, — Норман отчаянно вздохнул, отвернувшись от друга обратно к тансполу, и тут же замер в удивлении. Там, среди трясущихся под музыку тел, он заметил знакомую рыжую макушку. Присмотревшись внимательно, он понял: это Эмма. Её он бы ни с кем не перепутал. Эта рыжая девчонка, в свои восемнадцать выглядевшая на все шестнадцать, всегда выделялась из толпы хотя бы своими рыжими кудряшками. Уж их-то Норман точно ни с чем не спутал бы. — Это Эмма там? — ошарашенно промямлил он, вмиг утратив всё своё спокойствие. — Где? — Рэй наигранно удивился и приподнялся, осматриваясь. После, заметив одногруппницу, он ухмыльнулся. — И правда она. Эй, Норман, может, подойдёшь к ней, а? — Я… Я… — заикаясь, начал тот. Он пытался найти оправдание. — Она явно занята, и ей точно будет не до меня… — наконец нашёл, что ответить, он. — Думаешь? Она там одна, и ей точно не помешала бы компания, — продолжил Вильсон, похлопав друга по плечу. — Давай, если не ты скрасишь с ней вечер, то это сделает кто-нибудь другой. А там, глядишь, дело зайдёт дальше всяких танцев и коктейлей. Тебе оно надо? Слова Рэя возымели на Нормана тот эффект, на который он и рассчитывал: Митчелл вздрогнул и нахмурился, а на его лицо упала тень ревности. Норман всегда ревновал Эмму к другим парням, даже не будучи её бойфрендом, но всячески старался скрывать это. Особенно от неё самой. Вот только от Рэя и его зорких глаз ему не скрыть ничего. Рэй видел, что его друг влюблён и что ему неприятно видеть объект своей любви с кем-то другим, поэтому он разными способами пытался ему помочь. На этот раз в ход пошла тяжёлая артиллерия. Закусив нижнюю губу, Норман молча поднялся и быстрым шагом направился к сидящей у барной стойки Эмме. Попутно он обдумывал, с чего бы начать разговор. Он сильно нервничал — это было видно по трясущимся рукам и бегающим туда-сюда глазам. Он всегда терялся в присутствии Эммы, дико смущался и начинал заикаться. Наверно, в её глазах он выглядел глупо, смешно и нелепо. Наверное, ей совсем не нравились такие парни: неуверенные в себе, мямли, которые и двух слов связать не могли, да ещё и к тому же ботаники. Норман часто думал об этом, и эти мысли давили на него тяжёлым грузом. Эмма заприметила знакомое лицо не сразу. Но она была приятно удивлена, увидев его тут, и он, кажется, это заметил. В сердце поселилась призрачная надежда на то, что, возможно, сегодня всё получится. Это придало Норману сил и уверенности, и он, сделав глубокий вдох, вскоре подошёл к Эмме. — Норман, какими судьбами? Ты тут один? — тут же завалила его вопросами Эмма, лучезарно улыбнувшись, и от одного только взгляда на эту улыбку его сердце зашлось в бешеном танце. — Н-нет, я с Рэем, — неловко улыбнувшись, промямлил Митчелл. Мысленно он пытался побороть нахлынувшее смущение. — Правда? А где он? — удивилась Скайлер, приподнимаясь и оглядываясь в поисках одногруппника. После она заметила Рэя, болтающего с невысокой светленькой девушкой, и на её лице расцвела добродушная улыбка. — Оу, похоже, он уже нашёл себе спутницу, — хихикнула она. — Да, похоже на то, — согласился Норман, присев рядом с ней. — А ты тут одна, Эмма? — Не-а, — покачала головой та, чем несколько расстроила его. — Я тут с Джилл, Гильдой и Виолеттой. Правда, они ушли танцевать, поэтому я пока одна, — она неловко улыбнулась. — Вот как, — задумчиво протянул он, а после вдруг предложил: — Тогда, быть может, выпьешь со мной? Вдвоём всяко лучше, чем сидеть по одиночке… — Давай, я не против.

***

У Эммы мягкие губы с привкусом клубничного блеска. Такие упоительно сладкие, что у Нормана даже начала кружиться голова. Этот поцелуй совсем выбил кислород у него из лёгких, и теперь перед глазами всё расплывалось. Сердце в груди бешено билось о рёбра, словно пыталось сломать их, чтобы вырваться наружу. Стоять было трудно, и Норман, чтобы не упасть, крепко вцепился пальцами в тумбу, что стояла у него в прихожей. У него дома они оказались по инициативе Эммы. После третьего коктейля она совсем опьянела и даже начала вешаться ему на шею, чем вызывала волны смущения и табуны мурашек у него. Норман не был против такой близости, наоборот, она даже нравилась ему. Он хотел бы, чтобы Эмма в этот вечер была к нему как можно ближе, и это желание, вызванное алкогольным опьянением, словно бы по щелчку пальца исполнилось. Маленькие руки его любимой одногруппницы сначала хищными лианами обвились вокруг его шеи, потом плавно опустились на плечи, а через какое-то время и вовсе забрались под рубашку, исследуя всё под ней. А Норман был всеми конечностями только «за». Поехать к нему, чтобы продолжить там, предложила Эмма, и Норман, опьянённый и возбуждённый ею, с удовольствием согласился. Он тогда не думал ни о чём, кроме неё, да и сейчас тоже. Да и как можно было думать хоть о чём-то, когда рядом стояла она, полураздетая и дышащая прямо в шею? Норман блаженно прикрыл глаза, вдыхая аромат её рыжих волос, и мягко обхватил тонкую девичью талию, тем самым притягивая Эмму ближе к себе. Её руки плавно опустились на его плечи, и она снова впилась в столь желанные губы, на этот раз затянув его в более жаркий и страстный поцелуй. Пока их языки сплетались в диком танце, его руки забрались под не слишком длинное платье и стали оглаживать талию и живот. Норман всегда был холодным, даже в момент интимной близости, и Эмме это даже нравилось. От прикосновений его холодных пальцев по её коже пробегались стаи приятных мурашек, особенно когда он касался поясницы. Пальцы медленно поднимались вверх, изучая каждый сантиметр, каждый изгиб столь желанного женского тела. Легко пробежались по рёбрам, вызвав мелкую приятную дрожь. Наконец добрались до груди. Её Норман изучал особенно тщательно. Мягко проводил по ней ладонями, иногда сжимал и совсем легонько надавливал через бюстгальтер большими пальцами на соски, из-за чего Эмма издавала тихие стоны. Ему они нравились. Даже очень. Они были музыкой для его ушей, и ему хотелось слушать их как можно дольше. Хотелось сделать ей как можно приятнее. И он, кажется, даже знал, как именно ему это сделать. Мягко приподняв Эмму за талию, он прижал её к себе покрепче и неспешно направился в сторону своей спальни. Она обхватила ногами его бёдра, всем телом прижимаясь к нему, и сцепила руки в замок на его шее. Запах её кожи и волос опьянял, и Норману хотелось как можно скорее начать. Терпение уже было на исходе, и потому он даже не стал включать в спальне свет. Сразу же повалил её на кровать, нависая над ней сверху. Комнату освещал только лунный свет, но даже этого Норману было достаточно, чтобы разглядеть её. Его глаза жадно скользили по ней, желая запечатлеть в памяти всё: каждую родинку, каждую морщинку, каждый изгиб. Руками он потянулся к молнии платья, дабы его расстегнуть, но с этим у него возникли проблемы. Пальцы совсем не слушались и никак не могли уцепиться за молнию, из-за чего Митчелл начинал злиться. — Чёрт возьми… — выругался он, пытаясь подцепить непокорную молнию. — Давай помогу, — посмеявшись, предложила Эмма и уже сама расстегнула её. Нетерпеливо стянув с неё платье, Норман отбросил его куда-то в сторону и тут же уткнулся носом в девичью шею. Вдыхая пленительный аромат её фиалковых духов, он покрывал нежную кожу лёгкими поцелуями и лишь иногда легонько прикусывал её. Он оставлял на ней свои метки, слушая тихие непристойные стоны, срывающиеся с губ Эммы каждый раз, стоило ему прикусить кожу. Они кружили Норману голову, и оттого ему хотелось продолжать. Хотелось сделать любимой как можно приятнее, лишь бы подольше послушать её мелодичный голосок. Вереница из поцелуев спустилась к ключицам. Уже на них он оставлял яркие следы от засосов и укусы. Он впивался в кожу зубами, заставляя Эмму вздрагивать и издавать болезненные стоны. Норман чувствовал, как в эти моменты дрожало её тело, как тонкие пальцы до боли сжимали его волосы, и ему это даже нравилось. Очень. Хотелось ещё и ещё. Но он всё же заставил себя оторваться от ключиц. Лишь для того, чтобы снять наконец с Эммы бюстгальтер и спуститься к столь желанной сейчас груди. Она у Эммы была не очень большая, но она ему нравилась. Он с наслаждением оглаживал и облизывал её, время от времени затягивая в рот сосок. Пока одна рука ласкала грудь, язык игрался с соском второй. Норман мягко покусывал и оттягивал его, заставляя Эмму стонать громче. Затем проделал то же самое и с другой грудью. Свободной рукой он поглаживал низ живота, лишь иногда касаясь промежности. Он чувствовал, как она возбуждена. Чувствовал, как сильно она этого хотела. Но входить сейчас не было в его планах. Нет, для начала он должен доставить ей максимальное удовольствие. Отстранившись, наконец, от груди, он плавно спустился к животу. Оставляя мокрые дорожки из поцелуев, медленно он спускался всё ниже и ниже, попутно стягивая с Эммы последний предмет одежды. Честно говоря, для Нормана это всё было в новинку. О подобных вещах он узнавал из книг и фильмов, но на практике свои знания не применял никогда. Просто не с кем было. А сейчас ему выдался шанс сделать приятно любимой девушке, и он просто не мог упустить такую возможность. Оставив Эмму совсем без одежды, Норман поднял на неё несколько смущённый взгляд. Она смотрела на него полными желания глазами, и оттого сердце забилось чаще в груди. Никогда ещё он не видел её такой: возбуждённой, тяжело дышащей и крепко сжимающей пальцами одеяло. Её дыхание было рваным, грудь вздымалась от частых вздохов и стонов, а рыжие локоны и вовсе прилипли к покрасневшему личику. Невольно Норман засмотрелся, совсем позабыв об их положении. Но тут же опомнился и, ласково убрав пряди с лица любимой, вернулся обратно. Устроившись поудобнее между её ног, он мягко провёл пальцами по намокшей промежности, чем вызвал очередной сдавленный стон. Затем, наклонившись, медленно лизнул. А потом ещё и ещё. Он мягко облизывал её, стараясь делать всё так, как было показано в фильмах. Иногда даже вводил язык и тщательно вылизывал всё внутри. Одной рукой он ласково гладил Эмму по бедру, пальцы второй же иногда вводил внутрь вместе с языком. И на каждое своё движение он получал неприличные звуки, которые с каждой секундой становились всё громче и громче. И, слушая их, Норман понимал: ей это нравится. А если ей нравится, значит, он всё делал правильно. — …Х-хороший… мальчик… — тяжело дыша и крепко сжимая белые волосы, простонала Эмма, и от этих слов ему стало настолько приятно, что он даже ускорился, желая доставить ей ещё больше удовольствия. Слушать её громкие стоны, адресованные только ему, чувствовать, как сжимались её пальцы на волосах, ощущать себя рядом с ней, почти что внутри — незабываемо. Норман наслаждался каждым стоном, каждым рваным вздохом, каждым движением напряжённого тела любимой Эммы и отдавался накрывшему его с головой возбуждению полностью. Разум был затуманен, и он совсем не мог думать ни о чём другом. Он абсолютно не задумывался о том, что на утро она, скорее всего, даже и не вспомнит о той ночи, проведённой с ним. Не думал он и о том, что заниматься сексом с той, кто даже не твоя девушка, — неправильно. Всё это сейчас его не волновало. Главное — в эту ночь она с ним и ни с кем другим. Отстранившись от промежности, Норман облизнул губы и окинул Эмму быстрым взглядом. Она тяжело дышала, лихорадочно цепляясь пальцами за одеяло, и во взгляде её ясно читалась мольба. Это он заметил сразу, и потому решил больше не томить её. Нависнув над ней снова, он одной рукой провёл по разгорячённой щеке, вызывая тем самым волны мурашек, другой же потянулся к ремню. Пальцы плохо слушались, и потому ему снова пришлось прибегнуть к помощи Эммы. С её помощью он справился куда быстрее, и потому вскоре на полу оказалась и его одежда тоже. Сейчас она только мешала их телам слиться в одно целое, чего Норман так страстно жаждал вот уже почти полгода. Чувства, которые он испытал, оказавшись внутри Эммы, не передать словами. Восхитительно и волнительно одновременно, так страшно сделать ей больно, но в то же время так хотелось продолжить, ощутить её полностью. Норман не знал, куда девать весь этот восторг от первого секса, так и рвущийся наружу. Боялся, что может испортить этим момент. Но, чёрт возьми, как же это приятно — находиться внутри Эммы, чувствовать её тепло так близко, понимать, что она — только его. Сделав глубокий вдох, Норман начал медленное движение. Руками он упёрся в подушку, как бы отрезая Эмме все пути к отступлению. Их взгляды пересеклись, и на его губах тут же расплылась довольная улыбка. Он приблизился к её лицу и, не отрывая взгляд, медленно провёл языком по щеке. С её губ сорвался тихий вздох, и от этого его улыбка стала только шире. В комнате стало невыносимо жарко. Даже вечно холодному Норману было душновато. Но это лишь распаляло возбуждение. Горячий воздух, запах металла, смешавшийся с запахами пота и фиалковых духов Эммы, её громкие стоны — всё это сводило его с ума. Хотелось, чтобы эта ночь не кончалась как можно дольше. Хотелось быть с ней в близости максимально долго. Прямо до утра. До тех самых пор, пока они оба не выбьются из сил окончательно. Лишь бы подольше чувствовать себя в ней. Темп толчков начал постепенно ускоряться, стоны стали более громкими и частыми. Эмма стонала, извивалась, царапалась, и от всего этого у Нормана просто сносило крышу. Он наблюдал за тем, как его любимая девушка выгибалась и извивалась под ним, чувствовал, как она оставляла на его спине царапины, и ему было чертовски приятно от этого. Приятно осознавать, что причина такого её состояния — он. Что именно он смог доставить ей настолько незабываемое удовольствие. И он заворожённо любовался ею, с каждой секундой всё ускоряясь и ускоряясь. В какой-то момент они оба почувствовали, что близки к пику. Норман несколько запаниковал: он только сейчас осознал, что средств контрацепции у него нет. Из-за этого он даже растерялся, но Эмма, кажется, нашла выход. Приподнявшись на локтях, она прошептала: — Норман, позволь мне… Норман не сразу понял, что она имела в виду. Но когда она поменяла с ним положение и припала губами к пульсирующей головке, осознание пришло к нему само. Эмма мягко облизывала головку, заставляя его вздрагивать каждый раз, как только её горячий язык касался органа. Делала она это осторожно, даже как-то неуверенно, и Норман невольно умилялся, разглядывая её личико в этот момент. Изумрудные глаза полуприкрыты, на щеках проступил лёгкий румянец. Зрелище более, чем завораживающее. Наконец осмелев, Эмма взяла член полностью, настолько глубоко, насколько только могла. Норман громко и протяжно простонал, выгибаясь и сжимая рыжие волосы. Движения языком начали медленно ускоряться, к ним прибавились ещё и руки. От всего этого у Нормана шла кругом голова, а перед глазами и вовсе встала пелена. Эмма явно делала подобное впервые — это было заметно по робкости и неуверенности её действий, словно бы она боялась случайно сделать ему больно. А ещё она постоянно сглатывала слюну, но ему всё равно было приятно. Для него главное, что это делала она. Эмма постепенно ускорялась, пока не ощутила на языке горьковатую жидкость. Она полностью заполнила её рот, и некоторая часть даже потекла полупрозрачной струйкой по подбородку. Девушка от этого вздрогнула от неожиданности, чуть не подавившись, но всё же проглотила семя. Вкус у спермы, как и рассказывали девочки, был странный: полугорький-полусолоноватый, но ей он даже понравился. Вытерев остатки спермы с подбородка и слизав их с члена, Эмма с улыбкой плюхнулась рядом с тяжело дышащим Норманом. Тот мягко приобнял её и прижал к себе покрепче, вытирая пот со лба второй рукой. — Знаешь, — выдавил из себя он, пытаясь восстановить дыхание, — это был первый и самый лучший секс в моей жизни… — Если честно, то у меня тоже, — неловко улыбнувшись, призналась она. Норман на эти слова лишь слабо улыбнулся: только на это сил и хватало. Алкоголь и усталость брали своё, и потому он, натянув на них с Эммой одеяло, зарылся носом в её рыжие волосы и блаженно закрыл глаза. Она прижалась к нему всем телом, согревая его своим теплом, и вскоре задремала. Слушая мирное сопение любимой и стук её сердца, Норман тоже погрузился в сладкую дрёму. Засыпая с ней этой ночью, он не думал и даже не надеялся, что после этого будет что-то ещё. И уж тем более он не думал, что на утро Эмма разбудит его поцелуем в щёку, а за завтраком и вовсе предложит ему встречаться.