"Он не увидит...

— Кто это? — Вынужден поправить, принцесса: не кто, а что. Чистый Сосуд. Величайшее творение Короля, дар Халлоунесту… Вздох Хорнет отразился от фарфоровой маски и дотянулся до самых усиков. Она тут же повернулась к слуге, но он, к счастью, как ни в чём не бывало продолжил читать лекцию о том, насколько величественное творение вышло из-под лапок её отца. «Чем слушать, лучше самой посмотреть на него вблизи», — думала Хорнет, но скажи она об этом жуку, его бы хватил удар. А она заботится о слугах отца. Жук на «Чистого Сосуда» даже смотреть прямо боялся, всё отворачивался, да бросал взгляды на подол мантии. Слуга проводил её до покоев и оставил. Когда его шаги затихли, Хорнет словно тень скользнула в коридор. Она запомнила путь, оставалось только надеяться, что этот странный жук ещё не ушёл. К счастью, он ещё был там — неизменный, словно статуя. Не сказали бы, кто он, в самом деле приняла бы за каменное изваяние. А раз так, то его не смутит долгий взгляд прямо в спину. И уж тем более, если она подойдёт и осторожно коснётся. Не его самого, нет! Всего лишь подола белой ткани. Но когда ей показалось, что он шевельнул шеей, она невольно шагнула назад. — Отойди от сосуда. Отец. Хорнет шагнула ещё раз, и только потом обернулась и поклонилась. — Простите меня, пожалуйста… за… За непослушание… Слово «дерзость» некстати выпало из головы. Хорнет даже постучала себя по маске, но вспомнить так и не смогла. Она помнила лишь слова слуг о том, что это слово может означать всё, что угодно. В том числе если ты не сразу падаешь в подол Королю. И тем более, если смеешь смотреть на его творение прямо. Но Король лишь махнул лапкой. — Не нужно. Ты имеешь право знать об этом. О нём. — Слуга… Слуга уже рассказал мне. О… вашем совершенном творении. — Что ты о нём думаешь? Этого вопроса Хорнет не ожидала. — Он… Он похож на статую. Как будто неживой. Другой. Король кивнул. Воздух около маски колыхнул тихий, тихий вздох. Король надолго замолчал, прежде чем сказать: — Да, Хорнет. Ты — настоящий жук. Даже я… Даже я не думаю, что его можно считать живым в полном смысле. Не думаю. Тот, кого Король назвал сосудом, даже не обернулся. Хорнет показалось, что даже тень движения сосуда ей померещилась. — Правда? Он кивнул. — В какой-то степени ты можешь считать его братом. Хорнет ещё раз обернулась на сосуда. — Но он никогда не увидит в тебе сестру, а во мне — отца. Пожалуй, если не знать о том, кто создал его, их и не додумаешься связать кровными узами. Хорнет себя связывать с ним не хотела бы. Пусть и лапки у них похожи. Маски хоть по образцу одному не вырезаны, свою она унаследовала от матери. — Он никогда не сможет никого полюбить, — продолжал Король. — Ему и не нужно, в отличие от нас с тобой. Хорнет посчитала, что последняя фраза лишняя. Но Король всё равно произнёс её. — У него есть предназначение. И он будет следовать ему до самого конца. Хорнет показалось, что его голос едва-едва дрожал. Может, лишь показалось. Да и… Не её это ума дело. — Прошу прощения, отец. Я больше его не побеспокою. Король кивнул. Когда она уходила, сосуд так и не шевельнулся. А Король не отвëл от него взгляд.