Ничего святого(черн)

Сюжет: суицид Такеши, найм репетитора и чувства Фонга по поводу этого --- Совершивший суицид обрекает себя на перерождение в мире ада. • Лёгкий апрельский Дождь свободно моросит, огибая стены бесцветных многоэтажок , размывая неоновые вывески магазинов и сплетаясь с белесыми языками Тумана в диковинную мелодию. Вечернее небо постепенно окрашивается резкими всполохами молний. Порывистый морозный ветер скрывает в себе раскаты грома. Дождь усиливается и превращается в ливень. Звенит дверной колокольчик, и в суши-бар на окраине Намимори забегает мальчишка. Спешно и как-то рублено здороваясь со своим отцом и хозяином этого заведения в одном лице, Такеши Ямамото поднимается на верх , на жилой этаж. Хлопает дверь и на миг наступает полная тишина. Тсуёши недоумённо хмурится, но возвращается к полировке тарелок. Он уверен , что Такеши достаточно благоразумен, чтобы поделиться своими проблемами, если таковые существуют. ° Такеши жмёт на рубильник . Подрагивающая люминесцентная лампа на секунду зажигается, чтобы , мигнув, вновь погаснуть. Такеши поджимает губы, но, справившись с недовольством, делает шаг в темноту. Под ногами скрипит деревянный пол. Стучат выдвигаемые ящики стола. Шуршат, позвякивают в них найденные предметы, небрежно оставленные в сторону. Победоносно поблескивает в лунном свете ножевая сталь. Буря за окном достигает своей кульминации. Тревожно барабанят ветви деревьев о стены и окна. Заглядывают в них, желая узнать что-то сокровенное. Такеши прикрывает глаза и вцепляется в нож до побеления костяшек. Раздается мягкий булькающий звук и холодного голубого цвета стены окрашиваются бурыми брызгами. Комнату заполняет тяжёлый, въедливый аромат крови, заставляющий колени обывателей подкашиваться, а руки- дрожать. Тело безвольно падает. Завывания ветра прекращаются и Дождь постепенно затихает. • Бугрятся и лопаются от жары пластиковые окна, трескаются деревянные стены, идёт ходуном хлипкий пол. Багровое Пламя, пропахшее криками боли, впитавшее в себя по капле чужую кровь уже давно не греет- обжигает, вспыхивая неравномерно и неукротимо. С каждой секундой, каждым движением, каждым вздохом оно становится всё уверенней и своенравнее, пропитываясь злобой своего господина. -Позор тому, кто бьет святого, и еще больший позор тому, кто поддается гневу,- юноша, находящийся здесь в одиночестве вплетает в тишину, наполненную треском огня, священные слова. «Убей, убей, убей, убей»,- с запалом шепчет (его?) Воля. Капля пота стекает по виску Фонга, однако тот не обращает ровно никакого внимания, целиком отдаваясь внутренней борьбе, ставка которой- жизнь, его и всех, кто ему дорог. Борьба... Такое знакомое , почти родное слово, значение которого Фонг знает слишком хорошо. Борьба за место под солнцем. Борьба за силу и знания. Борьба за любовь. И наконец... Борьба со своей собственной сутью. Его жизнь- сплошная война, где он лавирует на пороховой бочке, просыпаясь каждый день в надежде, что никто не подкинет огоньку. Пламя было единственным союзником, верным от начала и до конца. Оно было с ним , когда Фонг сжигал мосты, оно подчинялось ему в битвах с врагами, возникало при малейшей необходимости- податливое и ласковое. Всегда... Однако, трепетно взирая на языки Пламени, окутывающие его ладони, как вторая кожа, Фонг замечал, как изредка поблескивало неуловимо...что-то тёмное, ужасное, разрушительное. Будучи неопытным юнцом, он закрывал на это глаза, не желая разочаровываться в единственном, что знал и чему доверял. И всё же... Фонг интуитивно знал, что этот день когда-то наступит. День, когда его главное оружие обернется против него самого. День, когда его Пламя подомнет его , подчинит и он сам окажется ведомым. Это знали все: опасливые , перепуганные, и вместе с тем раболепные взгляды мафиози преследовали его везде, куда бы он ни пошёл. Они были идеально вежливы с ним(со всеми Аркобалено), но смотрели не как на личность, а как на бомбу замедленного действия, как на чудовище, что в конечном итоге принесёт хаос. Что ж, они были правы. Однако все эти десятилетия ему удавалось сдерживаться. Улыбка- снисходительная, взгляд-спокойный, речь- мягкий журчащий поток слов, жесты- плавные, но строгие, безумие- заперто на ключ в самом крайнем уголке его подсознания. Идеально. Как и должно быть. Маска не может быть снята ни на миг, иначе он может навредить невинным... Но прежде всего- ему. Скаллу. Скалл. Своенравное и безбашенное Облако с искрящимися воодушевлением глазами; с восхитительной теплой улыбкой, которую Фонг приложил много усилий, чтобы заслужить; с целеустремлённый упорством, достойным Реборна. Скалл с его проницательностью и умом, с его сильным характером и готовностью защищать то, что дорого. Такой... живой и молодой. Такой далёкий Скалл, чьи черты понемногу стираются из памяти беспощадным временем. Скалл, принадлежащий тем временам, когда они ещё не носили ношу проклятых. Скалл, который не терпел снисхождения и заботы от остальных, даже от Фонга, и имел силы на кокетство и любовь. Скалл из тех времён, когда они все ещё не начали который гнить и разлагаться заживо, оставляя лишь оболочку и тень себя. Фонг не хотел причинять ему боль- ещё большую, чем тот чувствует сейчас. Скалл на грани- один маленький шаг, и он полетит вниз, на самое дно, окончательно отдаваясь своему безумию. И тогда он исчезнет: не поможет даже его бессмертие. Поэтому руки Фонга, чьи прикосновения давно перестали быть нежными, не имеют права срывать цветы удовольствия*. Скаллу не нужен был ни возлюбленный, ни любовник, только хороший друг, который будет о нём заботиться бескорыстно и безвозмездно. Фонг обещал себе, что станет таким другом. Другом, который не будет привязывать к себе и не остановит, если Скалл захочет уйти. Только обеспечит помощью, когда вернётся. Фонг обещал. Поэтому разум растворяется в ярости, когда тот видит сжираемый Пламенем пергамент письма с особой печатью. Вонгола. Смеет. Отрывать его от Скалла. В период, когда тому хуже всего. «Уничтожить, уничтожить, уничтожить» Фонг силой выпрямляется и выдыхает. Он сжимает руки в кулаки и судорожно шепчет заученные на память заветы побелевшими губами: -Ставя себя на место другого, нельзя ни убивать, ни побуждать другого к убийству,-правило , нарушаемое тысячи раз, однако это не важно. Важно откопать из уплывающего сознания рамки, что могут удержать в себе хаос. Он не может ничего сделать. Это его долг, его ноша. Когда-нибудь он отомстит, когда-то это случится. Но сейчас ему остаётся только... -Смирение...- сбивчиво произносит парень, жмурясь,- Смирение это высшее благословение. Пламя ворчит и уворачивается, но волей хозяина постепенно отступает, и строчки, витающие перед глазами, обретают ясность «... Потомки Первого поколения Вонголы мертвы, следующий на очереди- Наследник на место Дечимо Вонголы -Тсунаёши Савада. Ваша задача: обучить и не дать ему умереть.» ---- Однако, не находя отклика, она яростно обращается против хозяина, стремясь выжечь его изнутри, обратив внутренности в пепел .