Ничего святого(черн)

Сюжет:прошлое Тсуны ----- Цитата с воспоминаниями* - Савада-кун толковый парень, он ответственнен, никогда не забывает про свои обязанности и всегда поможет, если его попросить. Одобрительно покивают члены ДК - Савада-кун такой милый ,любезный и галантный! Он знает как вести себя с девушками. Восхищённо скажут зарумянившиеся школьницы -Отото* любимый брат и сын, он всегда заботится о нас с матерью Неловко рассмеялась бы Ирихи Это всё так, но... Тсунаёши просто потрясающий актёр ° «Апатия - тяжёлое бремя, имеющее достаточно сил, чтобы растоптать и раздавить все чувства и стремления человека» Тсуне пять. Вокруг него-пустота, вакуум, его обходят стороной соседские ребята, у него за спиной- настороженный детский шёпот. (Это тот, который странный!) (Он никогда не хочет играть) (Я ни разу не видел на его лице эмоции) (Жуткий. Пошли отсюда) Тсуне пять. У него перед глазами -цифры и расчёты, у него в голове роются мысли, а за душой тлеют огоньки настоящих чувств, какими ему не дано наслаждаться в полной мере. Он не понимает, чего от него хотят остальные, почему мать смотрит с так такой болью и обидой, почему старшая сестра крепче сжимает его руку, почему глаза отца так восхищённо поблёскивают . Почему? Ему хочется разворотить свою грудную клетку, достать сердце , которое, по сомнительным разговорам людей, должно что-то чувствовать, и внимательно осмотреть: тогда он, верно, всё поймёт. Но подобные проблемы так не решаются. Очень жаль. ° Тсуне шесть. Вокруг него- рыжая дымка, пламенными языками нежно сплетающаяся с приторно-сладковатым Туманом , что волнами расходится от расплывчатой фигуры сестры. Тсуне не нужно смотреть на неё, чтобы представить её образ в своей голове: глаза ясные, карие, полыхающие воодушевлением и такими незнакомыми эмоциями ; уголки чётко очерченных губ, подрагивающие, готовые сложиться в улыбку ;тяжёлая копна медовых волос, через которые приятно пропускать пальцы. Его не-чан. Она улыбалась ему лучисто и бесхитростно, как можно только в пору детства или юности, когда тебе кажется, что весь мир у тебя на ладони. Она учила улыбаться, когда внутри совсем пусто . Верила, что создавая видимость радости снаружи, станет гораздо легче, даже если внутри- сплошная бездна, которой нет начала и конца. И Тсуна слушался, не хотел её расстраивать. Спокойно приподнятые уголки губ- этот жест так вьелся в его натуру, что выходит теперь автоматически. Она приносила ему книги по психологии и биологии, не смотря на него так удивлённо, как нервная мать, не улыбаясь так расчётливо-жадно, как отец. Она тактично прикрывала глаза, бездействуя, когда надо, и наоборот, делала всё, что было в её силах когда это требовалось. Не сетовала на его ненормальность и ничего не требовала взамен. Потому, что она понимала. Потому, что она тоже была странной. Потому, что у неё тоже был талант. И хоть в каждом её жесте, взгляде, слове отражались поступки зрелого человек со сформировавшимися моральными принципами, в то время, как сам Тсуна всё ещё стоял на перепутье, она действительно его понимала. Поэтому она мягко трепала его за волосы, разрушая идеальную прическу в таком восхитительно-домашнем жесте, поэтому она не позволяла себе опуститься до снисходительности или опаски. Бессонными ночами они вместе бежали от незыблемого авторитета отца и безмолвной печали в глазах матери. Они ложились под блистающими самоцветами- звёздами,и в их завороженных зрелищем глазах сверкала оптимистичная решимость:"Когда-нибудь я тоже засияю. Я укрою этот неполноценный мир своим светом, озарю каждый тёмный уголок этой Вселенной. Не будет больше бесконечной борьбы за свою жизнь, прикрытой обыденностью, не будет ежедневных смертей... Я заставлю людей и гулей понять друг друга. Я сделаю это" Тсунаёши всегда уважал людей, которые имели перед собой мечту или цель, и шли к ней, однако их с сестрой помыслы были вкорне неверны. Они не видели перед собой лик Бога, не знали и не хотели знать свое настоящее Предназначение. Считали , что могут без последствий отдавать и забирать. Идеалисты. Хоть они и разного возраста, тогда они были близки, словно настоящие близнецы. Такие похожие, что если поискать десять отличий, найдёшь только два: пол и цвет волос. Даже душу имели одну, разорванную на два сосуда. Во все времена люди стремились к тем, кто был на них похож, кто мог бы не только понять их полёт мысли, но и внести частичку себя в чужие рассуждения. «Это она»,- понял мальчик. (Людям свойственно выдавать желаемое за действительное) ° «Родственники-не половинки одного целого, а лишь люди, живущие под одной крышей. Ты не обязан ничего делать ради них, если вас не связывает эмоциональная близость» Тсуне семь. У него под ногами труп отца, у него лицо измазанное в крови- своей и чужой, у него ноющие от долгого бега ноги. У него внутри что-то тёмное бурлит и сжимается, бьётся о невидимый барьер, но не может выйти, скованное и брошенное в крайнем углу сознания. У него первая охота, обернувшаяся полным провалом. В его пустых глазах на секунду вспыхивает ненависть, и двое следователей перед ним вздрагивают, беспомощно хватаясь за оружие , как за свою панацею, со страхом ожидая его атаки. Тсуна смотрит пристально, тем самым взглядом, от которого трясутся колени и страх лижет ребра изнутри . У людей перед ним красивые эмоции , однако он пугает их не для того, чтобы насладиться их отчаянием. Это чувство... Значит ли это, что он не утратил свою извращённую человечность? «Он был твоим отцом, но никогда не любил тебя так , как родители должны любить своих детей- по-настоящему. И ты отвечал ему тем же»,- шепчет внутренний голос. Тсуне хочется вернуть назад это ощущение, хорошенько распробовать и изучить, но его разум снова кристально чист и сделать больше ничего нельзя. Мимолётная вспышка пламени в глазах гаснет, заменяясь на другую- материальную. Грязно-синее, почти чёрное Пламя не устремляется на убийц - оно обволакивает Тсуну, унося с поля боя в менее опасное место, заметая все следы и очищая чужую память Он не будет мстить. Зачем ему? «Утратил» ° «Лобно-височная деменция - заболевание которое является результатом наследственных или самопроизвольных нарушений, вызывающих дегенерацию лобной и иногда височной доли головного мозга.» Тсуне восемь. У него на руках мечется в исступленном бреду побитая жизнью мать, что, словно уличная дворняжка, скулила что-то несвязное. -Почему ты меня так не любишь?! Я пыталась о тебе заботиться, так почему?!-рыдала она, цепляясь за его одежду до треска ткани, смотря на него красными от перенапряжения затуманенными глазами, сжимая на бледной коже руки, не в силах нанести ни царапины вопреки своему желанию. «Симптомы-утрата душевного отклика на привязанность, заботу со стороны близких...» Суетится, смотрит во все глаза, не видя,а видя- застывает как форфоровая куколка, не имея возможности сделать ни шага без чужой помощи. Марионетка с оборванными нитями. Всё понимает, но отказывается принимать, отдаваясь целиком и полностью своей наивности. Умеет только плакать и обрекать себя на неприятности. Не испытывает даже банальной симпатии к собственным детям, хоть старается это скрыть . «... и чувства эмпатии...» Она- ничтожный маленький человек, как и все вокруг, она недостойна своих страданий. «...отсутствие привязанностей к близким...» У Тсуны в эмоциях - чистое восхищение чужой болью- искренней и отчаянной, у него внимательный взгляд демонических глаз, направленный в прекрасные карие глаза. Он смотрит с ожиданием. «...изменения характера пациента...» (Вот он я. Ты всегда меня понимала. Пойми меня и сейчас). Но глаза Ирихи поблескивают не принятием- гневом и страхом. Она снова улыбается, но Тсуна успевает увидеть на её лице отвращение. (Ты-монстр) (Вот как) Тсуна отходит от всхлипывающей женщины, будто в замедленной съёмке наблюдая, как к матери подбегает Ирихи. И с каждым шагом его Тумана ниточка Связи между ними всё больше натягивается... «...распад социальной стороны жизни, в особенности соблюдения этических норм...» Пока не лопается. Осознание этого оглушает. Внутри становится непривычно пусто, как будто вместе с Пламенем сестры его покинуло что-то ещё. Какая-то маленькая деталь выскользнула из слаженного механизма, сломав его. Тсуне становится почти физически больно, будто в нем стёкла, о которые что-то бьётся изнутри, силясь выбраться. Что-то - разочарование. Ирихи смотрит в след широко раскрытыми глазами. Она ещё не знает, какую ошибку допустила. «Является смертельным» ° Тсунаёши девять. У него перед глазами мельтешат искрящиеся тени, неразборчиво шепчут, взывают к нему, а он не может расслышать как бы ни пытался. У него перед глазами тьма, что расступается перед иррационально расплывчатой фигурой, чей глубокий голос словно доносится из-под толщи воды, настолько глухо звучит. Тсунаёши никогда не верил в бога. Он был не из тех людей, что дрожат перед эфемерными высшими силами; тщательно контролируют свои поступки, стремясь выбить себе место в раю; ходят в церковь по воскресеньям и ставят свечку за погибших. Нет, он не занимался ничем из перечисленного. «Этот прогнивший мир не имеет бога. Если и был он когда-то, то давно покинул уже»,-был уверен Тсунаёши. «Я верну его обратно и заставлю исправить всё, что произошло без его ведома »,- обещал Тсуна на пару с Ирихи. Но его не надо возвращать. Ведь Она стоит перед Савадой, улыбается этими губами , смотрит этими глазами, обнимает этими руками( и от Её прикосновения не хочется убежать) . Она никуда не уходила и никого не бросала. -Где мы?-настороженно спрашивает Савада, не зная, куда деться от пристального взгляда высшего существа. -Разве ты не помнишь, дитя? Мы здесь, ведь ты на пороге смерти,- мягко улыбнулась женщина,- ты чуть не покончил жизнь самоубийством. Однако, твоё время ещё не пришло, и я не могла это допустить. Знаешь, это даже в какой-то степени хорошо. -Хорошо..? -К сожалению, сейчас я слишком слаба, чтобы являться тебе во снах и реальности. Когда-то давно меня вывели из строя почти полностью, и с последствиями тех событий мне приходится разбираться до сих пор. Так, что я могу поговорить с тобой лишь здесь. Их встречи были волшебными. С каждым священным её словом Тсунаёши всё больше погружался в изнанку настоящей реальности, куда не ступала нога современного человека. Тсунаёши чувствовал себя как слепец, что впервые увидел солнце. В безмерном своём очаровании и восхищении он не в силах отступить от него ни на шаг, не смотря на то, что его кожа лопается и бугрится от палящих лучей. То, что ему демонстрировала Богиня было этим солнцем. За гранью человеского понимания, за гранью его понимания. И тем не менее, Тсунаёши был готов умирать снова и снова, приносить в жертву кого угодно и раболепно служить Госпоже, лишь бы она не оставляла его одного в этом проклятом мире. В мире, чьи обитатели отвернулись от Прародительницы, погрязнув в междоусобицах и кровавых баталиях. В мире, где не слетело ни одной искры Благословления с уст Творца- разве заслуживали эти глупые мясные мешки, следующие своим недалёким мыслям и стремлениям. Ничтожный кусочек Вселенной, медленно умирающий от рук собственных обитателей. Она напевала ему на ухо легенды, повествующие о владелице одной из многих Вселенных, Три-Ни-Сетт, от владений которой в один день откололся кусочек, слился с тьмой и сгнил, превратившись в убогую версию себя. Три-Ни-Сетт хотела исправить свою ошибку и вернуть то, что принадлежало ей по праву, и тогда она спустилась к людям. Однако любой встречный ей человек видел вместо неё- своё собственное отражение, вмещающее лишь жалкий осколок истины. Она пыталась с ними разговаривать, однако её слова доходили до Пророков искажёнными и лживыми. Она не оставляла надежду, но то, что последовало дальше - раздор между людьми и возникновение мировых религий- погасило огонь внутри неё. -Я ждала так долго, так долго... И не могла поверить своим глазам, когда наконец познакомилась с тобой, человек, удостоенный видеть мой настоящий лик. -Могу ли я сделать что-нибудь?- тихим полушепотом спросил мальчик. «Нет,- звякнула Интуиция,- не сможешь» -Твоё Предназначение изменилось, дитя...,- подтвердила она горькие предположения Тсунаёши. -Предназначение- это истина, которую люди обязаны соблюдать, если хотят пойти по верному пути,-начала новый рассказ Богиня,-выполнивший свою Задачу человек сполна насладится счастьем и благополучие в своём следующем перерождении, но грешник же будет обречён на страдания. -Моя болезнь... Чем я согрешил, раз получил такое? -Ты не согрешил,-покачала головой Богиня,- оно поможет тебе на пути к просветлению и выполнению своего Предназначения. Благодаря ему ты сможешь легче понять меня. -Хотите сказать, что "безумцы" на самом деле видят глубже и шире?-задумался Тсуна. -Именно,- подтвердила Богиня. Спустя короткую паузу Тсуна спросил: -Так каково оно? Моё Предназначение? -Ты ещё не готов,-мягко отказала Богиня,-ещё не обучен. И Савада учился. Хватал всё на лету, выбирал самое важное и нужное, возводил в абсолют и доводил до автоматизма, игнорировал бесполезное . Слушал и внимал, чувствуя как кусочки паззла постепенно складываются в цельную картинку, как переворачиваться вверх ногами его мировоззрение и видение мира. Он неотвратимо менялся, смотря в зеркало и не видя там себя, однако верил, что это на благо. Тсунаёши все ещё не посещал никаких церквей, игнорируя их, как нечто, что недостойно внимания, не ставил свечки за погибших и ,конечно не задумывался ни про рай, ни про ад. Тсунаёши всё ещё порицал подобные человеческие стереотипные традиции, хоть и находил в них особую отвлечённую красоту. Вместо этого Тсуна украшал своё тело букетом из смертельных шрамов и порезов, адресованных только его Богине, устранял нарушителей порядка, познавал другие её ипостати и просто продолжал верить. Он счастлив служить ей. (Тогда почему так холодно?) ° Тсунаёши одинадцать, когда они-люди, с которыми он разделяет место жительства- вынуждены бежать. Однако в этот раз их встречают. Светловолосый мужчина с ослепительной улыбкой, цепким холодным взглядом и мозолистыми тренированными руками. Савада Иёмицу. Нана ничего не остаётся, кроме как влететь в чужие объятия со смущённым смехом и оказаться заключённой в очередную золотую клетку. Ирихи и Тсунаёши ничего не остаётся, кроме как идти за ней следом. Всё с точностью рассчитано аналитиками Вонголы. А чужие планы разрушать хоть и весело, но ему нельзя так сильно рисковать, пока не выполнит своё Предназначение. Поэтому Тсуна улыбается, вертя в руках шаблонную маску, что ему предстоит надеть, чтобы скрыть всё, не предназначенное глазу заурядного обывателя. Он улыбается так,как все они будут это делать, вынужденно коротая время вместе за завтраком и ужином. Смех Тсуны не мягкий и искренний,какой мог быть раньше- сардонический. Ему интересно посмотреть на чужие потуги. ° Тсуне тринадцать. Его милая Ирихи каждый раз выдавливает светлую улыбку, когда он заходит в её комнату, держа поднос с завтраком. Стискивает под шерстяным одеялом кулаки,до побеления костяшек и расцарапанных ладоней. Утыкается взглядом в алебастровую шею или шелковистое каре, отводя взор от отстранённо-спокойных глаз. Прячет в тени чёлки заблестевшие от непролитых слёз глаза. Послушно принимает чашку с чаем истощёнными руками, стараясь не думать, что может содержать в себе напиток: смертельный яд, подарящий блаженное беспамятство или лекарство, продливающее невыносимую агонию. Ирихи, будучи ранее абсолютной оптимисткй, любящей жизнь во всех её проявлениях, теперь уже не знает, что выбрала бы, будь у неё такая возможность. Ирихи помнила, как всё начиналось: с неосторожно брошенных взглядов-угроз, с её ругани про ошибочность мыслей брата и неуверенности в адекватности родственника. Ирихи помнила, чем всё закончилось: собственными криками и всхлипами, сильнейшими болями в желудке , сожжённой черной кожей и буйством собственного Пламени, что обязалось защищать, на деле лишь уничтожая саму хозяйку. Он подтолкнул её к саморазрушению, заставил возненавидеть собственную суть. Сломал и выломал в угодную ему форму. Глаза- дымчато-карие, мёртвые, потемневшие от скопившейся там боли; скулы- заострённые болезнью ;между бровей- тонкая морщинка ;волосы- ломкие, потускневшие;губы- бледные, безразлично сомкнутые. Если бы Ирихи была цветком, можно было бы сказать, что она увяла, иссохла, так изуродовал её недуг. Нет, не недуг. Это всё Он. -Бог гласит моими устами:«Будь справедлив, воздавай за добро-добром, за зло-злом. Все люди должны наказываться за свои грехи, не взирая на возраст, пол, ваши личные взаимоотношения.» Ты отвернулась от Бога, предала его желание. Я видел в тебе моего верного спутника, но всё оказалось ложью. Ты была лишь ещё одной пустышкой, ступенькой к достижению Божьей воли. Однако я не могу тебя винить: все мы были грешниками в некоторых наших перевоплощениях. Я лишь надеюсь, что боль очистила твой разум и указала единственно верный путь. Я желаю тебе стараться изо всех сил в следующей жизни, чтобы искупить свою вину. У него мягкий, переливчатый голос, спокойный взгляд тёмно-карих глаз и улыбка, полная внутреннего света, делающая его похожим на ангела, что сошёл с Небес, дабы принести людям просветление. Но Ирихи давно научилась смотреть под красивые обертки, безошибочно угадывая истину. В Тсунаёши нет ничего святого. -Прости, прости, простипростипрости,- как мантру судорожно повторяет Ирихи. -Я буду молиться за твою удачу, Ирихи-чан,- ласково, но безжалостно добавляет парень. Ирихи распахивает глаза. Она знает, почему Тсуна, отрицающий свою вину ранее, вдруг решился на подобную исповедь. Она знает, почему её так долго мучали жажда и рези в животе. Она знает,почему её тело наливается свинцом, и веки тяжелеют. Господи, она знает. - Аква-тофана*...-из последних сил просипела девушка, окончательно проваливаясь в нереальность. Тсуна поправляет одеяло сестры и, подхватывая пустую посуду, выходит из обители смерти. Хлопает дверь и тьма за спиной рассеивается. ° Тсуне пятнадцать. У него место Дечимо Вонголы, пророченое Советником, у него бесконечный ряд бессмысленных серых будней. У него склизкое безумие на периферии сознания, у него удушающее одиночество, сжимающее его сердце своими тисками. Но Тсуна больше не будет одинок. Не зря же Тсунаёши приложил столько усилий, чтобы его репетитором стал Этот человек(а человек ли?). И как он боялся в нём разочароваться... Фонг. Молодой мужчина с глазами- спокойной водяной гладью, достойными старого мудреца, перенасытившегося миром сполна, живущего лишь по инерции и в ожидании чуда. Но его суть не хочет быть водой, она хочет освободится из стальной клетки своего хозяина, свободно пронестись огненным смерчем и разрушить всё вокруг. Пламя хочет причинить боль всем, заставить остальных понять, какого это делать то, что тебе отвратительно и отказываться от того, чего до потери пульса желаешь. Уничтожить. Уничтожить всё. Уничтожить всех. И Пламя начинает с самого Фонга. Выжигает слова-проклятия, давит на стержень,ломая, и наблюдает, сколько времени понадобится до абсолютного крушения. Тсунаёши понимал, какого это постоянно носить маску, без возможности сдаться и остановиться. Но если для Тсуны к своей необходимости относился беспечно, то для Фонга прекращение контроля сулило огромные проблемы. И Тсунаёши не был разочарован в конечном итоге. Спустя столько совместных разговоров и проверок Тсуна осознал, что действительно хочет достигнуть с ним духовной близости- истинной любви, слиться в одно целое. Стать Небом своего Урагана. «Самое жестокое наказание- лишение человека возможности умереть» Тсунаёши был очарован трагедией Фонга, однако действительно сочувствовал ему. Именно поэтому ,взамен на обещание помочь Тсуне скрыться от вездесущей Вонголы, Савада поклялся Пламенем, что избавит Фонга от проклятия Аркобалено. Он подарит Проклятым достойную смерть без давления их проклятой ноши. -- 10- блок на эмоции 12-встреча с Цукиямой 14- создание культа «Ваша работа состоит в том, чтобы узнать свое предназначение, а затем всем сердцем отдаться ему.»