Всё в порядке

Лютик покидает поезд, спрыгивая на платформу. Он везёт за собой огромный чемодан на колёсиках. На его плече — чехол с неизменной гитарой. В чемодане — вся его жизнь. Вернее, последние четыре с половиной года. На вокзале почти ничего не изменилось, хотя… Он не был здесь слишком давно, чтобы помнить всё до мелочей. Кажется, вон там поставили новый ларёк с безделушками. А там, чуть дальше, появился газетный киоск. Интересно, где сейчас те, с кем он провёл детство в этих краях? Впрочем, нет. Неинтересно. Лютик идёт по брусчатке, краем уха слушая шум отъезжающих поездов, объявления по громкоговорителю, вдыхая вечный «вокзальный» запах. Именно так пахнет только на вокзалах. Колёса чемодана мерно стучат по дороге. Лютик встряхивает головой, пытаясь прогнать воспоминания. *** Он только-только закончил институт. Четыре года пролетели как один миг. Огромный шумный город, музыкальная академия, новые знакомства, друзья. Радость. «Можешь больше не возвращаться» — сказали родители, стоило Лютику предъявить им приказ о его зачислении на бюджет. Они-то хотели, чтобы он стал юристом. «Музыка твоя — херня собачья. Музыканты получают копейки. Будешь шататься по кабакам и петь для каких-нибудь идиотов. А известности ты никогда не добьёшься — там всё решают связи и постель. Ты поступишь на юридический, и точка. Ты будешь делать то, что мы решим». Лютик кивал. И готовился к вступительному прослушиванию. «Можешь не возвращаться». Не очень-то и хотелось. Окончив академию, он действительно шатается по кабакам и поёт для идиотов. И ни о чём не жалеет. Всё лето после окончания учёбы Лютик отдыхает, подрабатывая только выступлениями, но к осени ему нужны новые тёплые вещи, и средств начинает не хватать. В конце августа он идёт на собеседование в крупную фирму, где требуется личный помощник директора. Обязанности, на первый взгляд, довольно просты — мелкие поручения, ведение расписания, сопровождение на мероприятиях, организация встреч. Оклад неплохой — даже если не совмещать с выступлениями, должно хватать на всё. Он входит в большой бизнес-центр, его встречает жгучая брюнетка с идеальной фигурой и длинными густыми волосами. Окидывает скептическим взглядом его растрёпанные волосы, недорогой потёртый костюм. Лютик почему-то ужасно волнуется. — Меня зовут Йеннифэр. Вы кандидат на должность помощника директора? Юлиан, верно? — Да. — Я вас провожу. Лютик идёт за ней. Они поднимаются на лифте на двенадцатый этаж, идут по коридору, подходят к кабинету. Йеннифэр открывает дверь и кивком приглашает его войти. Заходит следом. — Геральт, этот парень — на должность твоего помощника. За большим письменным столом сидит красивый мужчина лет тридцати шести с длинными белыми волосами, убранными назад. Перед ним — кипа каких-то бумаг, компьютер с большим экраном. Он поднимает голову от какого-то документа и внимательно смотрит на Лютика. Их взгляды встречаются. У него янтарно-жёлтые глаза. — Спасибо, Йен, — произносит мужчина, и обращается уже к Лютику: — Садись. Расскажи о себе. Йеннифэр уходит. Лютик приглаживает сбившуюся чёлку и устраивается на краешке стула для посетителей — подальше от письменного стола. Этот человек вызывает в нём странные эмоции. — Ну, я… — Лютик начинает говорить, его голос — хриплый, точно спросонья. — Меня зовут Юлиан Леттенхоф. Мне двадцать два. Только что окончил музыкальную академию. — Почему ты пришёл сюда? С музыкой не сложилось? — Не в этом дело. Вообще, я пишу песни. Пою в барах. Просто пока не могу позволить себе вкладываться в раскрутку и идти дальше. Мужчина задаёт ещё несколько стандартных вопросов: про цель в жизни, про то, кем Лютик видит себя через пять лет, про личные качества… И в конце внезапно добавляет: — Ты одинок? Странно. — Да. Но зачем… — Принят. Мужчина слегка улыбается. — Что? Правда? Вы меня принимаете? — Принимаю. Ты мне понравился. Думаю, мы неплохо сработаемся. Меня зовут Геральт Беллегард. Ко мне можно обращаться на «ты». Список твоих обязанностей Йен вышлет тебе на почту. Жду тебя завтра в восемь тридцать на пробный рабочий день. Есть вопросы? — Нет. — Хорошо. До завтра. — До свидания. Лютик выходит за дверь и только здесь выдыхает. Геральт красивый. Безумно красивый. А ещё он принял его на работу. И Лютик сделает всё, чтобы оправдать его ожидания. *** Лютик наконец выходит из здания вокзала и пытается отыскать остановку нужного ему маршрута автобуса. Жарко. Взмокшая от пота чёлка липнет ко лбу, в воздухе стоит духота. Возможно, вечером будет гроза. Вокруг снуют люди, таксисты стоят у вокзала, предлагая свои услуги. До его родного городка — ещё два часа езды: сперва на одном автобусе, затем — на другом. *** На нём — чистая голубая рубашка и тёмно-синие брюки. Сегодня — первый рабочий день. По дороге, стоя в вагоне метро, он открывает присланный на почту список обязанностей. Много. Очень много. Но это не значит, что невыполнимо. Лютик справится. Он понятия не имеет, почему с первой секунды так вцепился в эту работу. Он считает, что симпатичный начальник здесь совершенно ни при чём. День проходит вполне неплохо. Йеннифэр, снисходительно глядя на него, показывает ему офис и знакомит его с сотрудниками компании. Геральт поручает несколько несложных задач. На прощание он улыбается Лютику. Уже спустя неделю Лютик готов отдать всё за эту улыбку. Он начинает нарочно задерживаться в офисе допоздна, чтобы остаться с Геральтом наедине, — совершенно без всяких непристойных намерений: он просто ищет возможности поболтать и узнать о нём побольше. Геральт не слишком разговорчив, но с Лютиком наедине он говорит куда больше, чем за весь рабочий день. Беседует с ним о политике, об искусстве, о музыке и книгах. Лютику это нравится. Спустя ещё две недели Лютик понимает, что по уши влюблён в своего начальника. *** Лютик наконец добирается до нужной остановки, покупает билет, заходит в автобус, предварительно убрав чемодан в багажное отделение и взяв с собой в салон только чехол с гитарой и небольшой рюкзак. Он устало падает на сиденье. Рядом — пусто, и на соседнее кресло он пристраивает гитару. Духота никуда не делась. Хорошо, что в салоне есть кондиционер. У Лютика внутри — ни-че-го. Автобус трогается с места. За окном начинают мелькать улицы города. *** В офисе работает довольно дружный коллектив. Все общаются друг с другом без всякой натянутости. Лютика принимают все, и одна только Йеннифэр продолжает смотреть на него так же снисходительно, как и в первый его день здесь. Впрочем, его это не расстраивает. В конце концов, он же не может всем нравиться. Он болтает в обеденные перерывы с Трисс, перед работой часто сталкивается в лифте с Ламбертом и Эскелем. От них он и узнаёт, что у Йеннифэр и Геральта весьма странный роман — они то сходятся, то расходятся, и никто до конца не знает, что между ними творится. Лютик, немного погрустив, заставляет себя не вспоминать об этом. В конце концов, никто не говорил, что у него вообще есть какие-то шансы: Геральт выглядит абсолютным натуралом. Лютику остаётся только мечтать о несбыточном. И, поэтому, когда они в очередной раз остаются наедине в пустом вечернем офисе, Лютик меньше всего ожидает того, что впоследствии происходит. — Ты хороший работник, Юлиан, — говорит Геральт после продолжительного молчания. — Спасибо, — щёки Лютика розовеют. — Можно тебя попросить? — Да? — Просьба странная, но… Ты не мог бы называть меня Лютиком? Я не очень люблю своё имя. — Хм-м. Хорошо. Но почему Лютиком? Почему не ландышем, не ромашкой? Геральт откровенно смеётся. Но смеётся по-доброму. — У меня с детства такое прозвище. А имя напоминает о том, что для моих родителей я всегда буду тем, кто не оправдал их ожиданий. — Почему? — Они хотели, чтобы я стал юристом. Хотели, чтобы я женился и завёл семью и детей. Каждый день говорили «Юлиан, ты должен», «Юлиан, ты обязан»… Юлиан, Юлиан, Юлиан. Поэтому я и не люблю своё имя. «Лютик» куда привычнее. — Почему ты не пошёл на юридический? И почему не женишься и не заведёшь семью? — Потому что не моё это. Юридический, в смысле. Я без музыки жить не могу. — А второй вопрос? Сказать? Промолчать? Лютик решается. Он прекрасно знает, что у него нет шансов, и ему просто хочется поделиться этим с таким чудесным человеком, как Геральт. Он глубоко вздыхает. — Я… не совсем по девушкам. Вернее, совсем не по девушкам. Надеюсь, ты не уволишь меня теперь за это. Геральт медленно подходит ближе. Лампы уже выключены, единственный источник освещения — сумеречное светло-синее небо и фонари за панорамными окнами кабинета. — Помнишь, что я сказал тебе, когда ты пришёл сюда? В самую первую встречу. — Ты сказал, что мы сработаемся? — Хм. Возможно. Геральт делает ещё шаг и оказывается совсем близко. Нос к носу. У Лютика замирает сердце. В лицо бросается жар. Геральт прикасается ладонью к его щеке, опаляет его губы горячим дыханием. Лютик не верит в происходящее. Губы Геральта касаются его собственных. Он сразу же целует глубоко, прижимая Лютика к себе, проталкивая язык в его рот и прикусывая его губы. Лютик, совершенно не соображая, что происходит, еле слышно стонет в поцелуй и подаётся навстречу, отвечает жарко, хватается за чужие широкие плечи и тонет, тонет с головой… Геральт целует его в шею, кусает — прямо в то место, где бешено бьётся пульс, скользит ладонями по его груди, расстёгивает его рубашку, оглаживает плоскую грудь, дразнит соски кончиками пальцев. Лютик постанывает и снова впивается в его губы, стягивает с него пиджак, развязывает его галстук и задыхается под жадными ласками. Геральт толкает его к письменному столу и укладывает на него спиной, стаскивает с него брюки и бельё, сплёвывает на ладонь и обхватывает рукой его твёрдый член. Лютик стонет, вскидывает бёдра навстречу ласкам. Так хорошо, так волшебно он не чувствовал себя, наверное, ещё никогда. Геральт открывает ящик стола и достаёт оттуда упаковку презервативов и тюбик смазки. Сквозь пелену возбуждения Лютик едва осознаёт: это значит, что Геральт готовился. Он знал, что однажды это случится. Он давно хотел его. Желание вскипает в крови жаркой волной. Выдавив смазку на пальцы, Геральт проникает в Лютика одним из них. Больно. У Лютика давно не было никого, поэтому сейчас больно так же, как и в первый раз, но ради секса с Геральтом он готов вытерпеть, кажется, что угодно. Геральт растягивает его нетерпеливо, в скором времени добавляя второй палец, и Лютик старается расслабиться, одновременно лаская себя рукой и пытаясь отвлечься от боли. Одна рука разрабатывает отверстие. Вторая — блуждает по телу, сжимает ягодицы, иногда обжигая их звонкими шлепками. Боль постепенно уходит, и на смену ей начинает накатывать удовольствие. Третий палец приносит сильный дискомфорт, но уже не боль. Лютику слишком хочется как можно быстрее почувствовать Геральта внутри, и поэтому он заставляет себя глубоко и размеренно дышать, чтобы неприятные ощущения ушли. Когда три пальца двигаются свободно, иногда задевая простату и срывая с губ Лютика несдержанные вскрики, Геральт расстёгивает ремень и ширинку второй рукой, высвобождает член, вытаскивает из растянутого ануса пальцы, зубами вскрывает презерватив, раскатывает его по стволу и приставляет ко входу головку. Лютик никогда не трахался ни с кем вот так: на столе, в пустом тёмном кабинете; на нём — только расстёгнутая рубашка, Геральт же успел снять лишь пиджак и галстук, и то, что он остаётся в одежде, почему-то заводит ещё сильнее — до дрожи, до мурашек, до искр перед глазами. Геральт двигается в нём — и мир замирает. Исчезают звуки машин, приглушённый шум улиц за окном, запах краски от принтера и бумаг на рабочем столе, исчезают страхи и сомнения. Исчезает абсолютно всё. Движения — глубокие, жаркие, жадные. Лютику всё ещё больно, но он всё равно дрожит от возбуждения, постанывая и вцепляясь пальцами в дорогую ткань чужой рубашки. Геральт целует его — и кажется, что эти сухие губы слаще мёда, мягче зефира. Эти губы — желаннее всего на свете. Геральт голодно вбивается в него, лаская его член, тяжело дыша — и Лютик забывает совершенно обо всём. Геральт кончает в нём, кусая его губы, и Лютик чувствует, как взрывается вселенная. Он громко стонет и выплёскивается следом, прямо в его ладонь. *** За окнами начинают мелькать бесконечные поля. Подсолнухи. Люпины. Снова подсолнухи. Высокие деревья. Синие тучи на горизонте. Обычно Лютик слушает музыку в дороге, но сейчас — не до неё. Сейчас он бесцельно смотрит в окно, стараясь ни о чём не думать. И не вспоминать. *** Геральт ничего не говорит о своих чувствах, но Лютик понимает, что он — просто такой человек, который не привык обсуждать отношения. И Лютика это устраивает. Он и сам не говорит ничего, но их связывает очень многое. Они постоянно обедают вместе, делятся друг с другом новостями, и работать под началом Геральта — одно удовольствие. Геральт ласков. Геральт нежен. Геральт целует его, стоит им оказаться наедине. Они обсуждают всё на свете. В рабочих поездках вместе смотрят фильмы. Лютик смотрит на Геральта бесконечно влюблённным взглядом. Геральту наверняка это нравится. Лютик, конечно, видит, какие слухи ходят вокруг отношений Геральта и Йеннифэр, которая, к слову, смотрит на него самого всё так же снисходительно, но искренне считает, что всё это — полный бред. Геральт ведь с ним. Значит, их роман с Йеннифэр всё же пошёл ко дну. А то, что они продолжают довольно много и близко общаться — ну, это ведь нормально. Не каждый в офисе будет спокойно реагировать на то, что начальник встречается со своим помощником, который ещё и младше на четырнадцать лет. Поэтому общение Геральта с Йеннифэр — всего лишь для отвода глаз. Чтобы никто ничего не заподозрил. Лютик это прекрасно понимает. И не задаёт вопросов. Всё хорошо. Они иногда выбираются погулять на час-полтора, если у Геральта выдаётся свободная минутка, и тогда Лютик захватывает свою гитару и играет для него какие-нибудь мелодии. И каждый вечер, даже если после работы оба разъезжаются по домам, — каждый вечер они жарко целуются на прощание, оставшись наедине в пустом офисе. Что это, если не счастье? Их секс похож на пожар, торнадо, стихийное бедствие: всепоглощающая страсть и животная похоть, — они, смешанные в сердце Лютика с трепетной нежностью и настоящей любовью, способны взрывать миры. Они занимаются сексом не так часто, как хотелось бы, но безумно и жарко. Везде. В кабинете Геральта. В его машине. В квартире Лютика. В душе, на полу, на кровати, на столе. Единственным местом, которое они ещё не опробовали, является коттедж Геральта: по его словам, там идёт ремонт, и туда лучше не соваться. Они ночуют вместе крайне редко — раз или два в месяц, но Лютик прекрасно понимает: Геральт очень занят. Ему нужен отдых. По той же причине и секс случается реже, чем хотелось бы. Лютик ведь сам составляет его расписание, в конце концов. Знает, сколько у него встреч, конференций и всего остального. Всё в порядке. Абсолютно точно. *** На втором автобусе дорога занимает всего полчаса. Лютик спрыгивает со ступенек на асфальт, забирает свой чемодан, набрасывает на плечи рюкзак и чехол с гитарой. Он идёт по совершенно опустевшему для него городку. Родителей здесь уже нет: они переехали в другой город: в тот, куда он прибыл сегодня утром на поезде. Небольшой коттедж с участком в этой глуши — в полном распоряжении Лютика. Родители написали ему об этом, когда переезжали. Осталось пройти небольшую улицу и свернуть за угол. Он почти дома. *** Их отношения длятся уже больше пяти месяцев, и Лютик бесконечно счастлив. Он счастлив настолько, что, в один из дней увидев в офисе улыбающуюся Йеннифэр, которая шепчется о чём-то с Трисс и что-то показывает ей, искренне радуется и за неё, хотя всегда прежде недолюбливал. Наверное, потому что ревновал. Хотя, к чему эта ревность? Геральт ведь давно с ним. И всё хорошо. Лютик заходит в кабинет, улыбается и весело желает доброго утра, закусывает губу, вспоминая вчерашний жаркий вечер: Геральт грубо трахал его, уложив грудью прямо на этот чёртов письменный стол и с оттяжкой шлёпая по заднице. — Доброе утро, — кивает Геральт. — Записывай: сегодня у меня встреча с Регисом, совещание в конференц-зале, потом нужно будет отправить несколько писем партнёрам, и ещё — съездишь со мной в ювелирный, поможешь выбрать кольца. Раскидай это на день, хорошо? — Угу. Значит, Региса можно поставить на двенадцать, письма… Стоп, что? Какие кольца? Лютик ничего не понимает. По спине ползёт липкий отвратительный холодок. — Обручальные, какие же ещё? Мучительная пауза. Лютик сглатывает и охрипшим голосом спрашивает: — Зачем? — А, так ты не знаешь? Я думал, тебе уже сказали: весь офис в курсе. Мы с Йен собираемся пожениться. Я сделал ей предложение. Так что нам с тобой нужно будет немного перестроить график наших… личных встреч. Геральт усмехается. Из ослабевших пальцев Лютика выпадает ручка. Он вспоминает, что, проходя мимо счастливой Йеннифэр, краем глаза увидел, что именно она показывала Трисс. Помолвочное кольцо на безымянном пальце. Нет, нет, нет. Это просто дурной сон. Этого не может быть. — Лютик? Что с тобой? Давай, просыпайся, работы много, — Геральт спокойно наклоняется к столу, перекладывает из папки в папку какие-то документы, бумаги. — И вот ещё: забронируй столик на четверых в каком-нибудь приличном месте. Мне нужно познакомить Йен с родителями. Только не азиатская кухня. Ну, в общем, разберёшься. Лютик молчит. Земля уходит из-под ног. Всё воспринимается каким-то сюрреалистичным. Замешательство? Непонимание? Шок? Боль? Неверие? Отрицание? Он не мог бы точно сказать, что именно сейчас чувствует. — Ладно тебе, Лютик. Что происходит? Всё ведь в порядке. Постой... Не думал же ты всерьёз, что у нас с тобой что-то есть? *** Лютик подходит к своему дому. Улица не изменилась совсем: именно такой он помнит её с детства. Почему-то пахнет печеньем и клубникой. Из раскрытых окон соседнего коттеджа льётся музыка Фрэнка Синатры. Жизнь продолжается. Только убедить бы себя в этом.