Веселись как русский

По императорскому дворцу давно ходили слухи о мужеложских связях принца Николая и придворного Павла. Кто-то утверждал, что ему чуть ли не лично довелось увидеть их вместе; другой уверял, что слышал подозрительные звуки из опочивальни Романова. Третьи не раз подмечали некие жесты, направленные по отношению друг к другу. Были конечно и те, кто считал подобные слухи не чем иным как глупыми сплетнями, которые вдобавок могут очернить доброе имя принца. Самому Николаю и Павлу давно было известно о слухах, но ни один, ни второй никогда не поднимали темы, не обсуждали такое даже с самыми близкими, предпочитая уходить от ответа. “ Николай улавливает на себе взгляд Павла и задерживает зрительный контакт. Романов стоит около старшего брата Константина в окружении людей высших чинов. Они точно обсуждают важное, то, что Нике обязательно нужно знать тоже, но из-за взгляда Павла тот совсем не может сосредоточиться на диалоге. Николай Романов подошёл только сейчас, и не слышал, что генерал говорил юношам. Да и как вы поняли, информацию, которую они говорили после — Ника тоже благополучно пропустил мимо ушей. Товарищи Пестеля один за другим уже вышли, а тот все стоит, созерцает на Романова. Едва уловимо ведёт головой, получая в ответ лёгкий кивок. Но вдруг Павла одергивают. Николай видит, что это юноша невысокого роста, с острыми чертами лица и темными волосами. Он что-то говорит Пестелю; вероятнее всего, что пора идти, потому что тот будто отмирает после чужих слов. Павел сразу поворачивается к дверям, но все же, прежде чем выйти за них, в последний раз смотрит на принца. ” Провожая утром Ты меня согреешь словом Каждую минуту Слышу в голове твой голос “ — Мы не можем продолжать делать это, если ты будешь таким громким, — Романов делает свой голос тише, но из-за строгого, граничащего с грубостью тона, получается плохо. Глупо думать, что Николай совсем не обращал внимание на слухи. Напротив, он с самого начала находился в постоянном напряжении и страхе. Настолько, что даже когда они не были рядом, это начало выходить за рамки. Любые услышанные шорохи и скрипы становились причиной параноидальных мыслей. А в большом дворце, сами понимаете, подобные звуки — не редкость.  — Как я могу быть тихим, если не в силах контролировать себя, когда…— а вот Павел не стесняется. Говорит во всю, может, даже чуть громче. Из-за чего его тут же перебивает Николай.  — Замолчи. На губах Пестеля появляется усмешка, и он делает шаг в сторону Николая. Романов уверен (хотя иногда это и ставится под сомнение), Павлу тоже не сладко приходится из-за этих слухов. Они никогда не обсуждали, да и благодаря непробивному характеру Пестеля тот отлично скрывает на своем лице любые чувства, но Ника убежден — он переживает тоже. Или Романов просто пытается себя утешить тем, что ему не одному приходится нести тяжкое бремя. Когда люди подходят к нему с целью завести диалог, то Ника сразу думает, что украдкой, тихими намеками человек выведет к этой неприятной теме. Но больше всего страшит не сам факт наличия вопроса, а то, что он не найдет сразу острый ответ.  — Боитесь, что за дверью столпились все слуги и, приложив ухо к двери, подслушивают? — Павел говорит неспеша, с издевательской расстановкой, — Боитесь, что все узнают?  — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — сквозь зубы произносит Николай, делая выпад в сторону Павла. А тот только усмехается, и, по характеру своему дурному, продолжает насмехаться над Романовым. Где-то на подкормке сознания понимает, что кому-кому, а ему Ника ничего не сделает серьезного.  — Тогда в час ночной свидимся. Подобного отношения к себе Николай не терпит. С силой ударяет пощечиной по щеке Павла, так, что голова Пестеля отворачивается в другую сторону. Тот наклоняется, чтобы размять шею, и поворачивается обратно к Нике. Заглядывает в лицо: брови нахмурены, губы сомкнуты, дышит тяжело, точно набросится сейчас. Сообственно, это и происходит. Романов хватает Пестеля за мундир, и впечатывает в противоположную стенку, с силой прижимая. Павел тяжело дышит, во взгляде мелькают иронические огоньки, а щека с каждой секундой все краснее и краснее. Ещё секунда.  — Нет, — он отпускает Павла, но не отходит от него, — не могу я так, — горбит плечами, но головы не опускает берясь за одежду Пестеля, — все это неправильно. Павел подается вперёд и крепко обнимает Николая, медленно опускаясь с ним на пол. Больше ни на его устах, ни во взгляде нет иронии и усмешки. Только сочувствие и, может, толика сожаления.  — Извини, — негромко говорит Пестель, одну руку поднимая со спины к волосам, кладя ладонь на мягкие кудри, — прости, Никола. Извини. Романов обнимает Пестеля, но ни на секунду не закрывает глаза — внимательно смотрит на дверь. Ощущение, будто за ней кто-то стоит — не покидало его никогда. ” Павел смотрит на Романова со стороны: Николай всегда держится по аристократически изящно. Даже его движения так и говорят, к какому роду он принадлежит. Что уж говорить о манерах, в том числе и речевой?  — Танцевал сегодня? Пестель услышал вопрос со стороны, и тут же обернулся в сторону звука. Его взгляд встретился с добрыми мутно-зелеными глазами своего хорошего товарища Сергея Муравьева-Апостола.  — Не довелось, — ответил Павел, а после повернулся обратно.  — Пригласи кого нибудь. Чтобы не было ничего подозрительного, — посоветовал Апостол, и получил одобрительный медленный кивок. Пестель действительно пригласил даму на танец, но с ней танцевал не долго. И при самом танце он больше времени уделил не своей партнёрше, а принцу. Николай свою очередь станцевал лишь один танец и часто к нему подходили люди высших сословий перекинуться парой слов. В остальном — держался в стороне. Если бы вы спросили Пестеля, как эта гениальная мысль смогла прийти в его голову, то не получили бы ответа. По одной простой причине — он сам не знал. Но, тем не менее, решил все-таки открыто подойти к принцу. Но обычным подходом дело не ограничилось. Остановившись около Николая, Павел присел в реверансе и протянул руку вперёд.  — Позвольте пригласить вас на танец. Взгляд пронзительных голубых глаз поменялся мгновенно. То, как Николай посмотрел на Павла после его выходки — острее самой точеной сабли. От Романова будто повеяло ледяным ветром, и в тоже время запылал огонь — он был очень рассержен. «Что вы себе позволяете по отношению ко мне?» — Николаю очень хотелось задать этот вопрос, но он не стал. Почувствовал, как будто со всех сторон на них уставились удивлённые насмешливые взгляды. Как он посмел?  — Не позволю, — сухим тоном ответил Романов. Пестель вздрогнул. Он убрал руку, и медленно поднялся с реверанса. Конечно, люди в окружении заметили. Некоторые начали перешептываться, хихикать. Как он посмел? Николай держал себя холодно, вид у него суровый. Не потерпев более глупых насмешек, и, в последний раз озлоблено взглянув на Павла, Романов развернулся и ушел оттуда. Пестель за ним не идёт. На вопрос «что это было?» ответил, что обыкновенная шутка. Но никто особенно юмора не оценил. Да и Павел ещё, когда только затеял это, осознавал, что в любом случае придется извиняться. Николай возвратился обратно на бал, но с ним эту тему никто не поднял. Да и сам Романов не выглядел так, будто что-то вообще произошло. На Пестеля он больше за вечер не посмотрел. Тени исчезают Я тебя найду наощупь Пусть меня цепляют Знаки твоих многоточий Следующая встреча Николая и Павла произошла той же ночью в укромной комнатке. Замок большой, людей много, но не настолько, что каждая комната была занята или проглядывалась по работе или любопытными. И вот, изредка, прямо как тогда — Никола и Пестель заняли одну из таких. И Николай вновь понадеялся, что даже пусть если кто и увидел, то болтать не будет. — Если выкинешь ещё что-то подобное… — Больше не выкину. Николай в непонимании нахмурил брови. Обыкновенно Павел не перебивал его, особенно таким грубым образом.  — Меня на днях отсылают на службу. Разве вы не слыхали? Ника смотрел внимательно. В выражении лица ничего не поменялось — осталось таким же проницательным, взгляд холодным. Романов слегка склонил голову в медленном положительном кивке.  — В таком случае, подарите мне танец? Пестель заложил одну руку за спину, другую выставил на встречу принцу, опустившись в реверансе; прямо как на балу, но теперь никто не увидит, а значит не осудит. Николай смотрел на поданную ему ладонь не более двух секунд, но никаких движений по направлению к Павлу не сделал.  — Хорошего пути, — пожелал принц, прежде чем удалиться. Он вышел из комнаты, а потом завернул за угол, в нелюдимое темное место. Облокотился на стенку, поднял подборородок вверх — зажмурил глаза. В ушах начало сильно звенеть, а сердце забилось с большей частотой.