Сборник всего, что трогает душу

      — Ну вот, полюбуйтесь! Ну опять на те же грабли! Я тебе сколько должен повторять — это не ра-бо-та-ет! Не работает, сучонок ты этакий!       Хосока должны слышать все. Далеко. И возможно даже за пределами дома Юнги, который всё это время пытается стать невидимой частью дивана. Ему нравится компания Хосока и Хосок сам нравится. Но его вопли из-за очередной смерти в Dark Souls 3 никого не оставляют равнодушным. Даже соседку преклонного возраста, у которой есть серьёзные проблемы со слухом. Поэтому, даже если Юнги сотню раз перед ней извиняется и говорит:       — Извините нас, пожалуйста, за доставленные неудобства.       То получает совершенно убийственный взгляд, грозящий расправиться с ними обоими и недовольное фырканье:       — Молодой человек, вы обалдели? А извиняться вы вообще собираетесь?       В общем, эта череда сменяющих друг друга событий, где неизменным остаётся одно: Юнги выходит из квартиры к раздражённым соседям, нацепив на лицо виноватое выражение лица, а Хосок стремится поскорее сделать так, чтобы их выселили из потрясающих апартаментов с видом на кирпичную стену и с сожителями-тараканами, организующими своё собственное поселение под плинтусом.       Юнги отсюда выезжать точно не собирается. Не в ближайшее время точно. Не тогда, когда у него много работы и мало денег, а ещё не тогда, когда у него есть Хосок, который работает слишком много, чтобы не снимать стресс посредством игр. У них всё сложно и слишком взаимосвязано, что Юнги временами хочет просто удариться башкой о стенку и выключиться из этой Вселенной к херам собачьим.       Но.       Когда наступает вечер. После душной работы с боссом, который, видимо, не имеет никакого другого хобби, кроме как орать на своих подчинённых, наступает момент тишины. Юнги просто выходит из здания, застёгивая на ходу куртку и вдыхая полной грудью морозный воздух. Голова кружится. Глаза на автомате ищут среди толпы рыжую макушку, вновь потерявшуюся в толпе. Хосок худой и поэтому ужасно лёгкий. Какой-нибудь здоровяк заденет его плечом и тут же отправит на несколько шагов вбок. Ну, это и не удивительно, наглый бугай, обладающий такой недюжинной силой, скорее всего питается минимум три раза в день… Что на два раза в день больше, чем рацион Хосока и Юнги.       Так вот… Этот момент Юнги любит больше всего. Как будто напоминание, что самое тяжкое и трудное переносится им ради возможности спокойно провести вечер с человеком, который понимает его лучше всех.       — Меня вновь снесло наплывом твоих коллег. — Хосок неловко расправляет одеревенелыми пальцами полы своего пальто, уже с новым пятном от лужи.       Опять машины окатили грязью…        Юнги сердится, но виду не подаёт. Знает, что лучше уже дома спокойно напомнить Хосоку о необходимости сдачи вещи в химчистку. А сам Хосок ему улыбается, как будто реально плевать на всё. На нехватку денег, чтобы отправиться в отпуск. На его вечные потуги сопротивляться толпе, в стремительном темпе покидающей здание. На постоянные перешёптывания, стоит им только оказаться где-нибудь вместе.       — Домой бы пошёл сразу. Зачем ко мне-то шёл? — Юнги спрашивает больше для порядка. Ему приятно знать, что его ждали, что без него не хотят приходить домой. Может, потому что без него и нет этого дома. Но это было бы совсем романтично, прямо как в дебильных новеллах Хосока с грудастыми тяночками и смазливыми пацанами, которые тот проходит чуть ли не плача от того насколько это трогательно всё. Поэтому Юнги предпочитает думать, что это всё привычка. Желание не есть рамён в одиночестве. Нежелание мыть голову в душе с открытыми глазами (вдруг маньяк там стоит с тесаком, ждёт, пока ты намылишь шампунь). И разные другие вполне обоснованные причины, чтобы пойти домой вместе с Юнги.       — Не могу я никак освоиться в коллективе… — Хосок улыбается, но на самом деле находится на грани от того, чтобы пнуть урну в ближайшем парке. Его трясёт от вида коллег, мусолящих всё подряд, начиная с отсутствия в кулере воды и заканчивая неожиданным повышением Хосока, которое, вот незадача, почему-то никого не оставило равнодушным. Хосок же не маячит вечно перед боссом, не приносит ему подарки на каждый праздник, а просто молча, как может, выполняет свою работу. Интересно же, почему его повысили… За какие это заслуги? Может за перевыполненный план, нет? Или за то, что он в свой выходной переделывал косячные бумажки кое-кого другого, кто поленился сразу это сделать как надо.       Юнги кроет от этой несправедливости. Он вообще не понимает, как Хосок выживает в этом офисе и умудряется не вымещать своё раздражение на близких. Это же невозможно. Всегда хочется вывалить на другого свой негатив. Это негласный закон всех семей, парочек. Юнги так-то был готов добровольно стать подушкой для криков, истерик, но… Хосок просто не злился. Он оставлял обиды за порогом квартиры, брал джойстик в руки, чтобы в следующую минуту начать восхищаться дизайном персонажей. Юнги это умение переключаться в Хосоке любил и уважал, и, ну может быть в тайне мечтал быть на него похожим. Хотя бы в этом. Потому что в целом они довольно разные, начиная с самых неадекватных предпочений в еде (здесь нельзя назвать конкретно — у кого) и заканчивая смутным пониманием того, что значит жить экономно. Юнги думает, что под этим подразумевается отказ от посторонних трат. Хосок же полагает, что экономия — просто причина возникновения разногласий в их маленькой семье.       — Неужели так сложно не покупать хлам? — Юнги возмущается уже минут десять, потому что этот идиоткий чехол для сковородки в виде утки выводит его из себя.       — Я и не покупаю хлам, если ты об этом… Мне нравится всё, что может разнообразить наш уклад. — Хосок говорит так, будто он прав, и иногда Юнги эта черта в нём раздражает. Потому что он сам, пускай и неосознанно, но всё же начинает вдруг смотреть на вещи по-хосоковски. Да, это чёртов чехол для сковороды, которой уже лет пять, и он даже не помнит, как она выглядит без всей этой уже застывшей гари. Но с чехлом скворода определённо будет выглядеть лучше. А значит… Хосок прав. И Юнги будет извиняться перед ним обязательно, и что самое главное он будет делать это без комка в горле. А потому что он действительно считает, что лоханулся.       А бывает такое, что Хосоку не спится. Он сидит на смятом в клубок одеяле (то есть соотвественно Юнги в этот момент спит вообще без одеяла) и начинает заниматься промывкой мозгов. Можно было бы сказать «своих, к счастью», но Юнги слишком хорошо знает Хосока, его степень тревожности и пагубную любовь к самоедству абсолютно за всё в этом мире. Виноват он или не виноват. Случайно или намеренно. Но Хосоку тупо кажется, что он не справился.       Ты недостаточный для этого мира. Ты слишком сложный, а нужно быть проще. Твой начальник хочет видеть на твоём лице улыбку. Почему она такая неискренняя? У тебя вообще есть любимый человек? Может, он встречается с тобой из корыстных побуждений? Может, он всего лишь испытвает к тебе влечение, а не любовь?       Юнги не знает, что бы на его месте сделал другой человек, чтобы оказать поддержку, но он просто сел позади Хосока и обнял его за талию, сцепив руки на чужом животе. Ничего серьезного, только объятие, но Хосок уже дышит. Юнги не умеет выбирать слова. Конечно, когда это становится необходимо, он вырвет из себя звуки и придаст им словесную форму, но сейчас, ночью, кажется, что ни одно слово не способно заменить просто твоё присутствие рядом с чужой болью, с чужими сомнениями, пожирающими всё нутро. И крепкая хватка Хосоковых пальцев на предплечьях Юнги — тому подтверждение.

***

Если бы грёбанный менестрель решил написать трогательную балладу об их отношениях, его бы точно побили.       Во-первых, потому что вместе они ни разу не трогательные. (Юнги на прошлой неделе сделал штук двадцать фотографий заспанного Хосока.) Хосока, который надел кофту задом-наперёд и решил в таком видеть посетить близлежащее кафе, в котором работает их общий знакомый. Который потом делал вид, что он таковым не является. И да, благодаря Юнги, его имя тут же оказалось в чёрном списке.       Только из-за кофты? Серьёзно?       А во-вторых, для баллады нужна событийная канва, а их жизнь нельзя назвать слишком насыщенной. Шесть дней в неделю они работают, возращаются домой, цепляются друг за друга как обезьяны, когда спят, а потом во время единственного выходного играют в камень-ножницы-бумага в попытках решить, кто из них пойдёт в магазин. Правда в большинстве случаев Юнги поддаётся… (в магазинах на нижние полки укладывают всевозможные сладости для детей и, видимо, для Хосока тоже). Чтобы они окончательно не стали нищими, Юнги приходится поддаваться.       Но если баллада должна быть именно о любви… Странной, естественно. С запахом сигарет и вкусом соджу, выпитого в пятничный вечер, то этот бард явно обратился по адресу.       Что касается алкоголя… Юнги пьёт его как в последний раз, а Хосок пьёт так, словно завтра они не проснутся вовсе… И это могло бы быть романтично, если бы на утро они не были бы похожи на двух очумелых хомяков с пустыми, но почему-то припухшими щеками.       — Наверное, у нас проблемы с алкоголем? — предположил Юнги как-то, когда Хосока в очередной раз стошнило.       Хосок тогда кстати ничего ему не ответил. Лишь риторически пожал плечами и смотрел на пустые бутылки немигающим взглядом. Возможно раздумывал, как они умудрились докатиться до такой жизни. Но скорее всего, на девяносто девять и девять процентов, он размышлял, кому из них предстоит выбрасывать мусор (камень-ножницы-бумага, ага).

***

      Иногда Юнги хочется сказать, что его и Хосока связывают больше деструктивные отношения (главный вопрос — для кого эти отношения таковыми яляются?). С логической точки зрения они мешают соседям спать, мешают коллегам лебезить перед начальством, мешают другим наслаждаться видом ночного и дневного города просто своим существованием.       Да, их отношения можно назвать деструктивными. Но для Юнги то, что связывает его и Хосока — единственная вещь, которая всё ещё не дала ему потеряться в пространстве. Не дала забыть ему, кто он и в чём он по-настоящему хорош.       Из их отношений не получится хорошей и красивой истории, потому что системы как таковой нет и всё слишком скудно. Они просто вместе и просто любят. Много ли ещё нужно? А может, это и хорошо?       А может, барда и не побьют. А если и побьют, где гарантия, что он не возьмёт лютню снова?