Фиолетовое смещение

Электромагнитный спектр — совокупность электромагнитного излучения в зависимости от частоты или длины волны. Начало спектра — красный цвет, низкая частота, длинная волна. Красное смещение — увеличение длины волны видимого света или в другом диапазоне электромагнитного излучения, вызванное либо удалением источника (эффект Доплера), либо расширением Вселенной. Конец спектра — синий (фиолетовый), высокая частота и интенсивность, короткая длина волны. Фиолетовое смещение противоположно красному и может происходить при сжатии Вселенной.

***

POV Сенку Знаешь, я всё время смотрел на тебя. Ты был моим научным наставником, тем, кто всегда учил меня, тем, кто никогда не знал обо мне. Невероятно докатиться до таких сентиментальностей, но я говорю правду. Помню, мне тогда было десять. В то время я очень запарился с блоком питания для ракеты. Хотел даже просто модернизировать какую-нибудь рухлядь, а не создавать с нуля, но ты меня остановил. Ты всегда двигался вперед, и тебе любые препятствия были ни по чём. Ты понимаешь? Тогда, сам того не подозревая, ты просто до дрожи вдохновил мальчишку на другом конце Земли. Заложил глубоко в его сердце науку. Дал надежду. Подарил смысл. Но ты всегда был так далеко. Так недостижимо далеко. До тебя нельзя было дотянуться. Ты, словно Луна, к которой я так стремился. Всё время был рядом со мной, но я не мог тебя коснуться. Будто обезьяна точит когти на небесное тело и безуспешно хватается за отражение в воде. И в итоге тонет. Произошло окаменение. Не думал, что когда-нибудь тебя увижу. Честно, даже не задумывался, выжил ты или нет. Тогда все мои мысли были заняты только вопросом выживания в этом каменном мире и построении человечества. Я пытался не думать о тебе, но всё равно что-то было, какой-то осадок. Тянуло в Америку. Черт, даже не хочется говорить, что я поддался надежде. Мы же учёные — надежда ни к чему. А уж тем более, когда обстоятельства только ещё более ухудшают положение. В Америке есть выжившие. У них имеются передовые технологии. Их лидер — гениальный ученый. Что мне было делать, кроме как надеяться? До последнего не верил. Потому что мы учёные. Верить во что-то — себе дороже. Только факты. Только статистика. Но всё, что я видел, говорило лишь о том, что именно ты мой противник. Не хочу этого признавать, но когда я убедился, что это и правда ты, то был безумно счастлив, будто только что получил Нобелевскую премию! И тогда красное смещение изменилось на синее. Моя Вселенная схлопнулась. Конец POV

***

Ветер шелестел в деревьях, заглядывал через открытую дверь и ласково перебирал волосы спящего на диване. Вместе с ветром в комнату проник человек. Так же тихо заглянул, незаметно прошёл, оказываясь рядом, и так же бережно коснулся волос. — Ты же знаешь: двое учёных не уживутся под одной крышей, – сквозь сон пробормотал парень, потягиваясь и широко зевая. – Ты задержался, – добавил он, всё ещё не открывая глаз. — Не тебе меня отчитывать за опоздания. И по открытому лбу постучали когтём. Парень тогда приоткрыл один глаз и усмехнулся: — Ага, сейчас возьму и развернусь. Сними уже их, – он обхватил пальцы с металлическими наконечниками и отвёл их в сторону от своего лба. Сенку вскинул голову, и Ксено увидел, как на его лице сияет неизменная ухмылка, такая же озорная, как и раньше — всегда он так. А багровые глаза в сумраке ночи кажутся ещё краснее, затягивают, будто дорогое вино. Ксено почувствовал лёгкое опьянение, но не ответил, а только сел рядом. Он закинул ногу на ногу и взял со стола кипу бумаг — снова статистика и отчёты, а может, чертежи нового изобретения. Сенку закрыл глаза, прислушиваясь к немного раздражающей мелодии внутри — всё было тихо, спокойно, плавно и уютно. Когда он только очнулся после окаменения, то не мог этого почувствовать. Был везде и всюду, приходил в комнату и тут же валился на кровать, чтобы, проснувшись, вновь отправиться работать на благо цивилизации. Сейчас этого не было. Сейчас он мог расслабиться. Сейчас... И сон тихо его сморил. Голова упала на плечо Ксено, а тело расслабилось. Мерное дыхание чувствовалось над ухом и приятная тяжесть — сбоку. Ксено тихо вздохнул и отложил бумаги — и снова он выходит за рамки — а потом подумал: «Он и всегда выходит, так чему удивляться?» Поэтому Ксено совсем не удивляется, когда сам кладёт руку на его голову, проводит по волосам, а потом опускает себе на колени. Снять напальчники? Зачем, если можно сделать кое-что другое и гораздо более приятное. Пальцы забираются в волосы, и металлические когти осторожно касаются кожи. Он чувствует, как юноша на его коленях мелко вздрагивает, и усмехается уголками губ, а потом начинает перебирать пряди, словно ветер, но ветер не знает, где Сенку приятнее всего. А он знает и поэтому любит видеть, как брови этого упрямца медленно разглаживаются, морщинка между ними пропадает, и Сенку начинает выглядеть как просто парень, школьник, без тревог и забот, ещё зелёный, не познавший окаменения, не вынужденный строить цивилизацию с нуля. А поэтому осознание, что лежащий на его коленях не просто школьник и на самом деле может и делает, доставляет ещё большее удовольствие. Пальцы массируют кожу головы, перебирают пряди, слегка оттягивают, а потом возвращают на место, и спина Сенку покрывается приятными мурашками. Ему снится сон. Впервые за долгое время. Там играют цвета. Красный, так долго сияющий в темноте и дарящий тоскливое чувство безысходности, постепенно угасает и переходит сквозь электромагнитный спектр в синий, сияющий, успокаивающий, чтобы после заиграть манящими и такими желанными фиолетовыми оттенками.