Опьянённый тобой

— Да и пошёл ты к чёрту! — где-то на третьем этаже, словно выстрел, раздаётся звук захлопывающейся двери, а вслед за этим громкий топот ног, сбегающих вниз по лестнице, и тихое, но ужасно злое бормотание. Холодный ночной воздух мгновенно обжигает голую кожу лица, шеи и ладоней, а пронизывающий до костей ветер путается в и без того вечно лежавших в беспорядке волосах. Красивые, длинные пальцы тянутся к заднему карману обтягивающих чёрных джинс и выуживают от туда мобильник, чтобы повторить давно не использующийся, но всё ещё незабытый ритуал. Всё проще простого Разблокировать телефон. Открыть контакты. Несколько секунд на поиски нужного номера. Вызов. Первый гудок. Второй. Третий. — Алло, Мия, ты занята?— слишком весело для человека, только что разорвавшего отношения, длившиеся три года, заводит разговор высокий светловолосый юноша. — Для тебя всегда свободна, Сай. А ты чего так поздно, тебя Роджер не заревнует? — раздался вечно словно смеющийся голос подруги, пытавшейся сейчас перекричать шум на заднем плане. — Да я собственно говоря по этому поводу и... — парень чуть замялся, думая как продолжить, но так и не закончил, прерванный чьим-то криком, прозвучавшим из динамика — Стоп, а ты вообще где? — Солнце моё, я свободная двадцатилетняя девушка, где я могу быть вечером в пятницу? Конечно же я в клубе! И, кстати, ты так и не договорил, Льюис! — В клубе, говоришь? А адресок не скинешь? — совершенно проигнорировал последние слова Мии парень. И пока на противоположном конце провода раздаётся недовольное, но такое привычное бормотание, голубые глаза отыскивают окно той самой квартиры, где всего несколько минут назад за спиной Саймона захлопнулась дверь, отрезая его от любимого, но принёсшего слишком много боли и разочарований человека. Блондин тяжело вздыхает, прикусывает нижнюю губу, чуть нахмурив брови, а после уверенно демонстрирует средний палец и, развернувшись, гордо уходит подальше от злополучного дома, пока не успел передумать. И чем сильнее отдалялось здание, тем сильнее Саймона охватывало какое-то непонятное опустошение, но вместе с этим и непередаваемое чувство свободы, миллионами крохотных искорок расползавшееся под кожей и заставлявшее пальцы едва заметно подрагивать в предвкушении, пока Льюис уверенной походкой направлялся по адресу, который ему отправила подруга, надеясь по дороге хоть немного проветрить голову. Ему нужно было забыться. Любым способом. К примеру, напиться до беспамятства звучало как отличный вариант, а если он вдобавок к этому ещё и сможет подцепить кого-нибудь и затащить к себе в койку, то завершение дня точно можно будет назвать шикарным. В любом случае, размышлять долго парню не пришлось, клуб-то оказался не так далеко, как можно было бы подумать, правда расположение у него было немного странноватое и название такое интересное — "Дюморт". Больше подходит для какого-нибудь пятизвёздочного отеля с улыбчивым и уже начинающим стареть швейцаром, приветливо открывающим вам дверь в большое помещение в красно-золотых тонах и с хрустальной люстрой под потолком, но никак не для клуба, находящегося в глухой подворотне, освещаемой только яркой неоновой вывеской. Хотя Саймону ли судить о таких вещах? Определённо, нет. Да и в конце концов, раз Мия здесь, то это должно быть стоящее заведение. Уж кто-кто, а его подруга действительно умеет выбирать места для отдыха, и раз она позвала его именно сюда, значит что-то в этом "Дюморте" есть. Поэтому, не долго думая, Льюис наконец-то решается и уверенно распахивает дверь. Оглушающей музыкой и шумом весёлых голосов сразу же накрывает словно волной, но запах сигаретного дыма, дешёвого алкоголя и возбуждённых тел, присущий типичным захудалым клубам, отсутствует или по крайней мере практически не чувствуется, что уже радует и даёт ещё большую веру в то, что заведение действительно стоящее, поэтому Сай направляется ближе к бару в надежде, что подруга обнаружится именно там. Но все мысли быстро покидают голову. Господи, да перед ним же стояло грёбанное божество, словно кто-то решил оживить произведение лучших скульпторов Итальянского Возрождения! Чёрные как смоль чуть вьющиеся волосы, такого же цвета густые брови, обычно придающие лицу серьёзность и даже хмурость, но не в случае с этим парнем, длинные ресницы которого красиво обрамляли глаза, делая взгляд каким-то ангельски невинным и одновременно обжигающим похлеще адского пламени. А эти чувственные губы ещё долго будут преследовать Льюиса в мокрых снах. Ох, как охуенно было бы их целовать, и даже не имеет значения как именно — нежно, мягко касаясь их языком, или же страстно, терзая зубами до небольших капелек крови. А как бы красиво они смотрелись, если бы обхватывали его член или же приоткрывались в довольных стонах, пока Саймон имел бы этого красавчика, а может и он Саймона, парень ещё не определился, что именно хотел бы получить от этого тела. Кстати, о теле. Блондин был готов воспевать ему оды. Карамельного цвета бархатная на вид кожа, под которой соблазнительно перекатывались явно натренированные мышцы, руки, увитые приковывающими взгляд паутинами вен, соблазнительная шея, в которую так и хотелось впиться зубами, пометить, оставить хоть какой-то след, и по которой сейчас под ворот облегающей чёрной футболки, облепившей чужой торс словно вторая кожа, скатилась капелька пота, которую парню так и захотелось слизать языком. Любой бы греческий бог удавился от зависти при взгляде на это произведение искусств, а Льюис чуть слюну не пустил, думая как и в каких позах хотел бы этого парня, и ведь они ещё даже не были знакомы. Хотя ведь последнее всегда можно было исправить. — Ну, привет, красавчик! Не мог бы ты подсказать, где я мог бы найти храм, чтобы поклоняться тебе? Конечно, это был совершенно дурацкий подкат из разряда "а вашей маме зять не нужен?", но схема-то была рабочей. Самое главное добиться хоть какой-то реакции. И Сай её получает — этот ангел во плоти, находившийся по ту сторону барной стойки, удивлённо вздёргивает брови, а после одаривает его одной из тех улыбок, из-за которых развязываются войны. — Прости, amigo(1), но сектантскую деятельность я не одобряю, зато могу предложить что-нибудь выпить, — говорит бармен приятным бархатным голосом с едва различимым акцентом и вновь лучезарно улыбается, а Саймон на секунду забывает как дышать. Чёрт, да его же так не крыло даже в самом начале отношений с Роджером! — Тогда текила! — ухмыляется Льюис и даже уже собирается наконец-то выяснить чужое имя, да только его совершенно наглым образом прерывают. — Рафа, конфетка моя, я прошу... Нет, я требую, чтобы ты повторил тот крышесносный коктейль! — раздаётся где-то слева до боли знакомый голос Мии, и блондина словно ледяной водой окатывает. Он ведь даже уже успел забыть, что пришёл сюда ради встречи с подругой, только осознание этого слишком быстро покидает голову парня. — Конечно, señora(2), всё что вашей душе угодно. Ожившая мечта Саймона вновь улыбается, но тот замечает, что в этот раз выражение лица не такое искреннее, как это было всего минуту назад. Или это просто Льюис себе всё придумал, желая верить, что та сногсшибательная улыбка предназначалась только ему? Хотя какой смысл думать об этом сейчас, когда бармен устраивает нечто невообразимое из простого приготовления напитка. Правда, к большому сожалению чуть залипшего на этом зрелище Саймона, шоу продлилось не так долго, как хотелось бы, зато, получив свой коктейль, девушка отсалютовала им другу и, одарив блондина взглядом, обещающим, что завтра от серьёзного разговора он не отделается, растворилась в толпе. — Я так понимаю, что Рафа это от Рафаэль? — Верно. Рафаэль Сантьяго, — брюнет протянул руку в надежде, что и этот обворожительный незнакомец представится. — Саймон Льюис. Рафаэль наконец-то получает своё рукопожатие. И, судя по тому, что оно продлилось чуть дольше, чем того требуют рамки приличия, не один Саймон тут попал в плен чужого обаяния. Хотя кто бы мог винить в этом Сантьяго? Новый знакомый действительно был чертовски привлекательным. Бармен, конечно, был не так щедр на эпитеты, но, положа руку на сердце, мог сказать, что этот парень уж точно был в его вкусе, хотя даже если бы это было не так, то сейчас Раф мог бы и пересмотреть свои взгляды. Льюис был совсем немного выше самого Рафаэля, а его накачанные мышцы выделялись даже под рубашкой, и от этого вело так, что брюнет готов был завалить парня прямо на этой чёртовой барной стойке, но рамки приличия всё же сдерживали его, поэтому взгляд карих глаз продолжил блуждать по собеседнику, подмечая всё больше и больше деталей. Чуть растрёпанные в творческом беспорядке светлые, практически белые волосы завораживающе смотрелись в сочетании с бледной кожей с едва заметной россыпью веснушек, которыми словно звёздами были покрыты нос и скулы, а губы цвета спелой вишни добавляли образу какую-то сказочность. А какие у Саймона были глаза! Их небесной чистоты голубой цвет, легко угадывающийся даже в слабом освещении клуба, казался каким-то неземным, затягивая Сантьяго в эти омуты, направленные прямо на него. Бармен как-то неловко вздрагивает, вспоминая, что новый знакомый всё ещё ждёт от него свой заказ. Щёки сразу же покрылись трогательным румянцем от осознания, что его поймали на откровенным разглядывании, поэтому юноша поспешил приступить к своей непосредственной работе.

***

Следующие минут тридцать Льюис планомерно напивается, а его взгляды бросаемые на Рафаэля становятся всё более и более откровенными. Где-то на подкорке теплится мысль, что ему лучше поехать домой и проспаться, пока он не успел натворить что-нибудь непоправимое, да только иррациональная часть мозга очень настойчиво требует остаться, а лучше затащить этого ангела перед ним в какую-нибудь подсобку и как следует выебать. Но душевные метания блондина прерывает очередная порция текилы, поставленная перед ним на барную стойку. "Чёрт, это уже который шот по счёту? Если он так и продолжит мне наливать, то точно придётся сбегать через окно в туалете, мне же денег не хватит за всё это расплатиться!" Саймон задумчиво упёрся взглядом в чужую спину. Ладно, не в спину, а ниже, но вы бы не стали его осуждать, окажись вы на его месте, потому что посмотреть действительно было на что — упругая задница, плотно обтянутая джинсовой тканью, так и манит прикоснуться к себе. Правда, это прекрасный вид очень быстро сменился не менее прекрасным видом на накачанный торс, когда парень развернулся к нему лицом, а после опёрся локтями о барную стойку, испытывающе смотря на него своими невозможными карими глазами. И по выражению чужого лица Льюис понял, что бармен либо умеет читать мысли, либо идея с побегом всё же была озвучена. — Ну ничего страшного, в крайнем случае ты всегда можешь расплатиться натурой, cariño(3)! — ухмыльнулся невозможно прекрасный бармен и явно собирался сказать что-то ещё, но его прервала оказавшаяся за стойко блондинка. — Рафаэль, я пришла, можешь закругляться, — но парень явно не собирался следовать её совету, продолжая играть с блондином в гляделки. — Сантьяго, чёрт тебя дери, проваливай уже и не отбирай мой хлеб! — только вот Раф всё равно далеко не ушёл, уместившись на стуле напротив Льюиса и заказав своей сменщице несколько шотов текилы. — Что ты думаешь на тот счёт, чтобы выпить, но уже со мной? — ухмыльнулся бармен. И конечно же Саймон не мог ему отказать. Ближайший час парни провели за разговорами и выпивкой. Удивительно, но даже будучи барменом Сантьяго надирался крайне быстро и по степени опьянения уже догнал Льюиса, если даже не перегнал, а самое интересное, по мнению блондина, заключалось в том, что в таком состоянии юноша становился крайне разговорчивым. Поэтому к концу вечера Сай знал, что это божество сошло не с Олимпа, как можно было бы подумать, а переехало в Америку из-за работы отца в десять лет из чудесного местечка под названием Марбелья, находящегося в солнечной Испании. Так же оказалось, что Рафаэль тоже учится на юриста, но на два курса младше самого Льюиса, и в свободное от работы в баре время занимается в театральном кружке. А ещё этот невообразимой красоты парень совершенно не знает как реагировать на прямые комплименты и потому чертовски мило краснеет, зато сам флиртует так, что кажется он с этим умением родился. И смотрит Сантьяго так, что от этого взгляда бросает в дрожь, но только и Саймон не остаётся в долгу. — Так, мальчики, прекращайте свой секс глазами и снимите уже наконец-то чёртов номер! — возмущённо шипит сменщица Рафаэля, на что парни обмениваются одним им понятными взглядами, а после громко смеются, но всё же действительно решают продолжить общение в менее людном месте. Парни выбираются на улицу, и блондин тянется за своим телефоном. Рафаэль мягко придерживает Льюиса за талию, практически невесомо поглаживая, а Сай закинул руку Сантьяго на плечо, перебирая его волосы, пока заказывает такси. Раф от такой нехитрой и скорее всего даже неосознанной ласки совершенно разомлел, довольно прикрывая глаза, что не укрылось от внимания Саймона, который сильнее сжал тёмные волосы в своих пальцах, заставляя брюнета чуть вздёрнуть подбородок и посмотреть своими чуть помутневшими карими глазами в голубые напротив. Через пять секунд молчания парень накрывает своими губами пухлые губы бармена, на ощупь оказавшиеся такими же мягкими и нежными как и на вид. Только вот Льюис не получает никакой реакции несколько долгих мгновений и уже начинает сомневаться, правильно ли он понял намёки Сантьяго, но тут же получает ответ на свой вопрос. Определённо, да Это был не самый умелый поцелуй в жизни Саймона, но крышу сносило похлеще чем со всего того алкоголя, что он успел выпить за этот вечер. Рафаэль целовался чувственно, вкладывая всего себя, заменяя энтузиазмом свой не особо обширный опыт, а Льюис в ответ награждал его мягкими прикосновениями языка к губам, пока в какой-то момент не впился в них зубами, заставляя парня приоткрыть рот, чем уже собирался воспользоваться, но его прервал громкий автомобильный гудок подъехавшего такси. Пришлось отстраниться, и парни тут же разразились звонким хохотом, всё же обратив внимание на несчастного таксиста, которому не посчастливилось несколько минут наблюдать за целующимися. — К тебе, ко мне? — уточнил брюнет, прежде чем Саймон успел нажать на дверную ручку. — Ко мне. Сай галантно открыл перед Сантьяго дверь машины, в ответ получив от него шуточный поклон, а после и сам оказался на заднем сиденье, называя адрес своей квартиры, но не той, из которой сбежал несколько часов назад, ту он больше никогда не назовёт своей, а той, что находится в центре Бруклина. Ехать от "Дюморта" было прилично, поэтому по дороге часть алкоголя из крови уже успела выветриться, и осознание того, что Рафаэль едет к Льюису далеко не чай пить неожиданно настигло брюнета, но парень всё ещё был серьёзно настроен закончить этот вечер в чужой постели, хотя теперь какая-то напряжённость прослеживалась во всей его позе. Но внезапно Раф почувствовал, как на собственном колене оказалась чужая горячая ладонь, успокаивающе и одновременно обещающе продолжение поглаживая его, обжигая кожу даже через плотную ткань. Только сейчас парень понял, что до этого отстукивал ногой какой-то нервный ритм, и видимо блондин это заметил, от чего бармен смутился ещё сильнее. Но рука, ненавязчиво скользнувшая выше и сжавшая бедро, заставила Сантьяго вынырнуть из мыслей и от неожиданности слишком резко втянуть воздух сквозь плотно сжатые зубы. Только это совершенно не заставило Саймона, который не смотря на однозначность своих действий выглядел невиннее ангела, остановиться. Напротив, его пальцы сначала совсем невесомо провели по шву джинс, чуть цепляя его ногтями, а после с силой надавили на внутреннюю сторону бедра, заставляя брюнета расставить ноги чуть шире и прикусить нижнюю губу. Взгляд Льюиса быстро направился в зеркало заднего вида. Водитель сосредоточенно наблюдал за дорогой и совершенно никак не реагировал на происходящее на заднем сиденье, да и испанец ничем не проявлял своего недовольства, поэтому Сай решил продолжить свою небольшую шалость. Он переключил внимание на отражение Рафаэля и определённо остался доволен увиденным — щёки парня раскраснелись, нижняя губа всё ещё была закушена, а глаза были направленны в окно, но явно ничего не видели там, затуманенные похотью, а ведь Саймон только начал. Теперь блондин практически вплотную подобрался рукой к чужому паху, но так и не коснулся. Дразня, вновь сжал пальцы на бедре бармена, заставив его тяжело сглотнуть, а затем с нажимом провёл до самого колена и вернулся обратно, но на этот раз всё же накрыл ладонью чужую ширинку, поглаживая уже практически возбуждённый член. На это действие отражение Сантьяго изломало густые брови, сводя их к переносице, и наконец-то перестало терзать нижнюю губу, приоткрывая рот, а совсем рядом раздался тихий судорожный вздох, и Льюис почувствовал, как парень совсем незаметно поёрзал, пытаясь то ли уйти от прикосновения, то ли наоборот усилить его, и судя по тому, что колени юноша так и не свёл, второе предположение оказалось верным. Это только сильнее подстегнуло голубоглазого, и он, обвив кольцом своих пальцев всё больше твердеющий и явно далеко не маленьких размеров орган сквозь джинсовую ткань, начал плавно водить по нему, с каким-то садистским удовольствием наблюдая в зеркале, как брюнет пытается сдерживать стоны и мило жмурится, если парень сжимает пальцы совсем немного сильнее. Положение для руки, конечно, было не особо удобное, но Сай отчётливо понимал, что оно того стоило, особенно когда Сантьяго так дрожал под его прикосновениями и едва ли сдерживался, чтобы и самому не начать толкаться в чужую ладонь. Оба уже даже практически забыли, что находятся в такси, но деликатно прокашлявшийся водитель вернул их в реальность, намекая на то, что поездка подошла к концу, и было бы неплохо заплатить. Поэтому Саймон тут же отдёрнул руку и потянулся в карман за кошельком, оставив мужчине даже чаевые, а после помог выбраться из автомобиля готовому умереть от смущения Рафаэлю, который явно собрался отомстить блондину за произошедшее в машине, когда прижал его к стене лифта, стоило дверям закрыться. В этот раз он целовался грубо, вжимаясь в Льюиса всем телом, чтобы тот понял, до какого состояния довёл его, а после сжал блондинистые волосы и впился в горло парня губами, терзая светлую шею поцелуями-укусами. Свободной рукой испанец скользнул под чужую рубашку, очерчивая короткими ногтями кубики пресса, мгновенно напрягшегося под прикосновениями чуть прохладных пальцев. Только вот Саймон однозначно не собирался стоять столбом, поэтому обвил талию брюнета левой рукой, притягивая его к себе, а правой сжал его под нижней челюстью, заставив поднять голову и приоткрыть рот, куда тут же скользнул языком. И чёрт знает, как в таком состоянии они умудрились попасть в квартиру, но туда парни ворвались вовсю страстно целуясь и ведя явно заметную борьбу за главенство. Вот Раф уже вжимает Льюиса в только закрывшуюся дверь, перехватывая инициативу себе. А вот он и сам оказывается прижат лопатками к соседней стене, по дороге кажется снеся вешалку. Только бармену было совершенно не до этого, особенно когда язык Саймона творил нечто невообразимое у него во рту, а чужое колено так правильно вжималось в слишком явно выдающую его возбуждение выпуклость в паху, заставляя что-то неразборчиво, но довольно промычать в губы человека напротив. Теперь ему не нужно было вести себя тихо, а самое главное, что брюнет наконец-то сдёрнул кожаную куртку с плеч хозяина квартиры и приступил к пуговицам на рубашке, правда, избавиться от неё до конца так и не получилось, потому что голубоглазый сжал его запястья и переключил своё внимание на шею. Он провёл своими губами по сонной артерии, заполошно бьющейся под кожей, и тут же проследил этот путь языком, вырывая изо рта Рафаэля сдавленный стон. — Значит шея, да? Теперь Саймон явно поставил себе цель найти все эрогенные зоны на этом идеальном теле, чтобы вырвать из парня ещё больше сводящих с ума стонов и желательно сделать их ещё громче. Но мысль, что в кровати это делать будет удобнее, всё же мелькнула на периферии сознания, поэтому блондин собрал в кулак футболку на груди юноши и потянул его в спальню, в какой-то степени удивившись покорности, с которой тот последовал за ним. А добравшись до комнаты, Льюис развернул бармена спиной к постели и достаточно ощутимо надавил на его грудь, заставив повалиться на мягкий плед. Рафаэль подтянулся ближе к изголовью кровати, и Саймон тут же навис над ним, жадно припадая к его губам, вылизывая чужой рот до тех пор пока у обоих не кончилось дыхание, а после с тихим смешком проследил за тем, как парень под ним, всё ещё не открыв глаза, тянется следом, не желая прерываться. Но блондин тянет его за волосы обратно на подушку и начинает целовать линию челюсти, пока испанец судорожно хватает воздух чуть приоткрытым ртом и пытается прижаться ещё сильнее. Сантьяго настолько поплыл, что даже не заметил исчезнувшую с тела футболку, зато скользнувший по груди язык и звякнувшую пряжку собственного ремня проигнорировать не смог, выгибаясь над кроватью и несдержанно всхлипывая. — Ты предпочитаешь сверху или снизу? — мурлычет где-то у самого уха Льюис, сжимая пальцы на бёдрах брюнета, которому требуется ещё несколько секунд, чтобы наконец-то понять, что у него спросили. — Я не знаю... Это... Это первый раз, — растерянно бормочет Раф, заставляя хозяина квартиры удивлённо округлить глаза. — Но это же ничего не меняет? — с надеждой во взгляде спрашивает этот ангел, и Саймон сейчас готов был весь мир положить к его ногам. — Если ты захочешь, то мы остановимся, — успокаивающе шепчет блондин, притянув чужое запястье к своим губам. Но Сантьяго точно не собирался прекращать, поэтому, высвободив свою руку из пальцев Льюиса, положил ему ладонь на тыльную сторону шеи, притягивая так близко, что они практически соприкасались носами, а после обхватил его талию ногами, прижавшись пахом к чужому животу. — Это будет очень жестоко с твоей стороны, оставить меня с таким стояком, — томно выдохнул бармен парню в губы. И конечно же тот не мог оставить его. Сай сжал пальцы на бёдрах Рафаэля и пару раз толкнулся вперёд, потеревшись об эту шикарную задницу, давая понять юноше, что не он один тут изнывает от возбуждения, и чуть не застонал от того, насколько хорошо это ощущалось даже через несколько слоёв одежды. А ведь Льюис уже давно не подросток, чтобы так сильно возбуждаться от таких, в сравнении с тем, что он умеет, невинных действий. Впрочем, блондину было не до подобных рассуждений, потому что сейчас под ним несдержанно ёрзало и негромко постанывало, умоляя о продолжении, это невинное чудо. И Саймон обязательно покажет ему все грани удовольствия, научит тому, что знает сам, может и не за одну эту ночь, но у них ещё будет время, потому что для себя парень уже точно решил, что не отпустит своего личного ангела так легко. Льюис положил руки на колени Рафа, заставляя того расцепить ноги, всё ещё находившиеся на его талии, и скользнул ладонями вверх по чужим бёдрам, а добравшись до пояса джинс, начал стягивать их с брюнета, попутно покрывая открывающиеся участки кожи быстрыми поцелуями, на каждый из которых тот едва ощутимо вздрагивал, давая парню понять, что он действует правильно. Когда бесполезная в данной ситуации тряпка была отброшена куда-то в угол комнаты, Саймон совсем близко наклонился к чужому паху, обдав его своим горячим дыханием, прежде чем провести языком по ткани белья и сомкнуть губы на сочащейся смазкой головке, выпирающей из под резинки боксеров. — Dios mío(4)! Сай никогда не был поклонником делать минеты, но то, каким стоном его наградил испанец на это нехитрое прикосновение, лишь сильнее распаляло парня, который определённо решил проверить предел чужой громкости, поэтому стянул с брюнета последний элемент гардероба и обвёл чувствительную головку, тут же втянув её в рот, получая ещё один невнятный всхлип на незнакомом языке, от которого все органы обожгло словно лавой. Чуть пощекотав уздечку языком и вырвав изо рта Сантьяго ещё один судорожный стон, блондин втянул щёки и насадился ртом до середины, краем глаза заметив, что юноша дёрнул руками, явно не зная куда их деть, и они так и замерли в нескольких сантиметрах над кроватью, поэтому не отрываясь от своего занятия Льюис взял чужую ладонь и положил себе на голову, чувствуя как чуть дрожащие пальцы осторожно сжимают его волосы и практически неощутимо давят на затылок. И кто такой Саймон, чтобы сопротивляться? Поэтому, вдохнув через нос, он расслабил горло, позволяя члену скользнуть на всю длину, и когда головка коснулась глотки, издал непонятный урчащий звук, пославший вибрацию по всему органу Рафаэля. — Пожалуйста, ещё! Dios mío, por favor(5)! Льюис и сам готов был кончить от того, как стонал парень под ним, но ничем не выдавал своего состояния, продолжая двигать головой, желая выбить из Сантьяго ещё больше этих ласкающих слух звуков. За несколько минут он практически довёл брюнета до края, но так и не дал перейти черту, отстранившись и сжав чужой член у основания. — Diablo!(6) — разочарованно захныкал кареглазый, выгнув спину практически до боли. — Тише, мой ангел. Лучше помоги мне и перевернись, — ухмыльнулся парень. Он с жадностью ловил каждое движение Рафаэля, пока тот разворачивался к нему спиной, в мельчайших подробностях запомнив с какой грацией он встал на колени и лёг грудью на подушки, совсем по-кошачьи выгнув спину. Да, это зрелище определённо стоило некоторого промедления, но теперь Саймон наконец-то дотянулся до прикроватной тумбочки, достав оттуда презервативы и смазку, и удобно устроился между чужих ног, с нажимом проведя по спине брюнета, застонавшего, стоило ему только начать движение. Достигнув лопаток, голубоглазый получил ещё один громкий стон, запомнив, что это место такое же чувствительное как и шея, и тут же вернулся к пояснице, явно забавляясь над тем, как Раф стонет в подушку, безуспешно стараясь звучать тише. Где-то за спиной у Сантьяго раздался негромкий щелчок открывшейся смазки, и парень едва успел подавить судорожный вздох, пытаясь унять свою фантазию. Он уже делал это с собой, и тогда было чертовски приятно, но как это будет, когда на месте собственных пальцев окажутся чужие? Правда, долго думать ему над этим не пришлось, потому что Льюис скользкими от смазки пальцами провёл по ложбинке между ягодицами до самых яичек, выбивая вместе с воздухом и все мысли. Указательный палец, немного дразня, обвёл края входа, повторив это действие несколько раз, а после сразу на две фаланги проник внутрь, вырывая из брюнета громкий стон. Рафаэль краем сознания отмечает тихий, но совершенно беззлобный смешок, прежде чем Сай засаживает в него палец по самую костяшку, скользя практически без сопротивления, а после сгибает его, безошибочно находя простату, заставив юношу вскрикнуть. — Ты уже делал это с собой? — ухмыляется блондин, а испанца хватает лишь на слабый кивок. — Хочешь ещё? — ещё один кивок, но в этот раз Льюиса такой ответ не устраивает, поэтому он прекращает движение, наклоняясь над парнем, и горячо шепчет ему в раскрасневшееся ухо. — Я не слышу ответа. — Si(7), — едва слышно выдыхает бармен, но тут же исправляется и повторяет на английском. — Да, пожалуйста. В то же мгновение в него толкаются уже два пальца, и капля естественной смазки с возбуждённого до боли члена падает на покрывало, пачкая ткань. Но, честно говоря, брюнету совершенно не до этого, особенно когда Саймон ритмичными толчками растягивает его. Он уже сейчас готов умолять, чтобы его наконец-то трахнули, но блондин поражает его ещё больше. Сантьяго чувствует, как чужой язык обводит мышцы входа прямо вокруг пальцев, и тут же громко выстанывает какое-то ругательство в подушку, пряча своё смущённое лицо. Пальцы внезапно исчезают, но на их место приходит ощущение горячего и влажного языка скользнувшего внутрь, и кареглазый бесстыже стонет, двигая бёдрами. На ягодицы ложатся чужие ладони, чуть раздвигая, и парень совершенно забывает как дышать. Он уже перестал вести счёт времени, просто ловя кайф от того, как Льюис вылизывает его, дразнит, раз за разом отстраняясь ровно в тот момент, когда Раф уже готов кончить. Блондин порой грубо сжимает пальцами нежную кожу бёдер, и юноша настолько теряется в ощущениях, что даже не сразу может понять, что язык вновь сменился пальцами, но уже тремя. И чёрт его знает, сколько продлилась эта сладкая пытка, но в какой-то момент всё исчезает, и Рафаэль, разочарованно захныкав, замер, начиная прислушиваться. И какое-то время до слуха доносилось лишь тяжёлое дыхание обоих парней и тихое шуршание одежды, от которой Саймон в данный момент пытался избавиться, пока брюнет не уловил звук разрывающейся упаковки презервативов. К растянутому колечку мышц тут же прижалась крупная головка, обтянутая латексом, и Раф чуть повёл бёдрами, пытаясь заставить парня действовать чуть быстрее, но видимо у Льюиса ещё осталось терпение, чтобы помучать его ещё немного, потому что чужой член сначала несколько раз грубо скользнул между ягодицами, и только потом толкнулся в горячее и тесное нутро. И если до этого испанец помнил хотя бы родной язык, то сейчас он забыл и его, в состоянии лишь только громко застонать, чувствуя небольшое жжение от того, насколько сильно орган блондина распирал его изнутри. И сложно представить каких титанических усилий стоило Саймону не сорваться сразу на жёсткий темп, как только тугие мышцы обхватили его слишком давно напряжённый член, но страх навредить любовнику крепко держал парня в узде. Поэтому первые толчки были плавными и размеренными, а губы блуждали по чувствительным лопаткам и шее, пытаясь заставить брюнета расслабить напряжённые плечи, но, кажется, у того были совершенно другие планы, потому что он вскинул бёдра, насаживаясь чуть резче, от чего оба громко застонали. Что ж, Льюису дважды повторять не надо. Он покинул приятную тесноту чужого тела и тут же перевернул Сантьяго на спину, а тот не растерявшись сразу же притянул его к себе, обхватив талию ногами, а руками обвив шею. Сладкий стон сорвался с искусанных губ испанца, стоило Саймону толкнуться под новым углом, проехавшись головкой по простате. В голосе парня слышалось столько отчаянного желания и потрясения от переполняющих его ощущений, и для блондина это служило лучшей похвалой, чем любые существующие слова, поэтому он с куда большим рвением вновь толкается на всё длину, опустив ладони на чужие мелко дрожащие бёдра. И кто бы мог подумать, но даже в таком состоянии Рафаэль не утратил возможность смущаться, поэтому спрятал лицо в изгибе белой шеи, опаляя её лихорадочным, горячим дыханием, но Льюиса не устроил тот факт, что он не может видеть чужого лица, поэтому он вновь вцепился в тёмные волосы, потянув парня вниз и сделав ещё один сильный толчок, в ответ получив короткие ногти, впившиеся в спину. Они целуются долго и страстно, терзая рты друг друга, и когда находят силы отстраниться, наступает черёд Саймона забыть как дышать, потому что Сантьяго выглядит просто божественно. Карие глаза чуть прикрыты и смотрят совершенно расфокусировано из под длинных, слипшихся от слёз ресниц, яркий румянец на смуглых щеках выглядит одновременно так невинно и так развратно, что кончить хочется только от одного взгляда, а покрасневшие и чуть припухшие от поцелуев губы довершают картину, заставляя блондина забыть собственное имя и на несколько секунд замереть, прежде чем начать почти грубо втрахивать податливое тело в несчастную кровать. Но Раф, кажется, и не против, наоборот, сам поддаётся на эти толчки, довольно вскрикивая и оставляя красные полосы на чужой спине. Два тела движутся практически в животном темпе, а стоны становятся всё непристойнее. Возбуждение практически достигло точки максимума, и Рафаэль зажмурил глаза, сильнее сжав пальцы на чужих плечах, ощущая как оргазм накрывает его волной, а в ушах остаётся только белый шум. Буквально через пару мгновений он чувствует, как Льюис замирает внутри него и изливается в презерватив, и по телу разливается непонятное чувство эйфории, от осознания того, что не таким уж профаном он оказался. Сантьяго честно пытается что-то сказать, но как только Саймон чуть отстраняется, усталость наваливается на брюнета, а сознание постепенно начинает ускользать от него. Последнее, что он чувствует прежде чем уснуть — тёплые руки парня, прижимающего его к своей груди, и почти невесомый поцелуй в висок.

***

Честно говоря, после такой ночи Саймон надеялся проснуться не один, но утро встречает его в холодной, опустевшей кровати и с похмельем. Зато последнее хотя бы не даёт ему погрузиться в не самые радужные размышления, потому что любая попытка сосредоточить своё внимание хоть на чём-то оборачивается новой вспышкой головной боли. Но всё же спустя несколько минут блондин находит в себе силы наконец-то подняться с постели и доплестись до кухни, где к своему удивлению обнаружил стоявшего за плитой Рафаэля в одном нижнем белье. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь незакрытые жалюзи, нежными мазками ложилось на его смуглую спину и путалось в безбожно растрёпанных тёмных волосах, создавая вокруг них мягкое свечение, придававшее всему образу какой-то нереальный вид. А шея и лопатки были запятнаны метками, которые так и хотелось пересчитать собственными губами. И именно в этот момент Льюис отчётливо понял, что точно не позволит этому ангелу уйти. 1) Приятель 2) Мадам 3) Сахарок 4) О Господи! 5) Пожалуйста 6)Дьявол! 7)Да