Счастливые люди

Не поднимался тот, кто ни разу не падал… ОД Белый рэп Алексей очнулся на земле. Было трудно дышать, кружилась голова и хотелось пить. Жутко болела спина, простреленная лазером. Надо было встать, но сил хватило, чтобы перевернуться и сержант потерял сознание. - У нас новый Призрак! – услышал он над собой. – Живой! Папа, он живой! Во время кратких вспышек сознания он чувствовал, что его тащат волоком по полю, затем по лесу, затем снова по полю. Однажды он очнулся на привале и попросил пить. Затем снова провалился в забытье… - Папа, а правда, что у наших предков был трёхцветный флаг? - Да, дочка. - А двуглавый орёл почему? - Ох, ну это ты у дяди Серёжи спросишь, когда вернётся… - А он вернётся? А то моя мама, когда я была очень маленькой, тоже ушла и не вернулась. - Надеюсь, Маша, надеюсь… Кто же тебе стихи на ночь читать будет? Ну не я же своим сиплым голосом? Алексей услышал детский смех. Какой же он живой и искренний, сколько в нём жажды жизни и впечатлительности! Он никогда его прежде не слышал. Не слышал даже в Счастливом Городе! От чего-то стало даже грустно, и из глаз сержанта покатились слёзы… …Детство Алексея протекало в специальном центре, где выращивали детей. Детей, от которых либо отказались Счастливые, либо зачатые Призраками для продолжения родовой повинности… Много ли там было радости? С рождения за ним был закреплён номер Шестьдесят Четыре, а имя было дано случайно, когда только стали вводить нумерование и отказались от именования будущих Призраков. У таких детей не было игрушек, и они почти не общались друг с другом. Рассортированные по ячейкам, они росли только для одной цели: стать новыми невидимыми винтиками в механизме Городов. Куда девались старые? Старые отправлялись на Дно без крошки еды и капли воды, их выбрасывали с высоты спецбортов… Причины разные: травмы, нарушения Устава, болезни, неугодность системе. Из тех, кто выжил после всего этого, стали формироваться колонии. Женщины иногда тоже в них были, из числа изгнанных из Городов. Иногда рождались дети, и на Дне стал формироваться свой родоплеменной строй. Но маленькому Лёше было не дано об этом знать. Одно лишь он помнил из своего детства. Однажды он соорудил мяч. Это был даже не мяч, а комок бумаги, который ему нравилось подбрасывать и ловить. И даже с несколькими ребятами они стали периодически нарушать режим, тайком играя в мяч. Но, как известно, всему хорошему приходит конец. Замеченный с игрушкой, он был жестоко избит и заперт. Не в тёплой ячейке, а в камере с очень холодной водой, доходившей до колен. Посередине камеры была скамеечка, на которую можно было бы присесть, не будь она сломанной, а будь она целой, то убрать ноги из воды было практически нельзя. После недели обитания там ему было объяснено, что Призрак ничем не обладает, ему ничто не принадлежит, даже он сам. Любая вещь, не входящая в средство личной гигиены или экипировки – неуставная. Не было у детей ни рисования, ни музыки, ни стихов. Только бои, строевая, Устав, Регламент, электротехника, механика, физика и тому подобное. А тут он увидел, что девочка не только смеётся, она ещё и подкидывает в воздух что-то похожее на мяч, на стене развешаны рисунки, а затем он услышал, как девочка запела: Россия – священная наша держава! Россия – Любимая наша страна!.. - Плачешь, да? Ничего-ничего, я тоже. Шестьдесят Четвёртый? - Так точно. - Тридцать третий. - Шутишь! Тебя же в санчасть отправили! - Ага, отправили… Спецбортом над тайгой выбросили. Упал с высоты трёх местных елей, как потом ребята сказали. Хорошо, хоть ветки падение смягчили. Всего-то ногу потерял из-за гангрены, - постучав по правой ноге, от чего по комнате разнёсся звонкий деревянный стук, сказал Тридцать Третий. Тебя-то в костюме выбросили, и Седьмой это сделал, понарошку, а меня в одних кальсонах в тридцать градусов мороза… Да ну и хватит об этом.. Вот у меня дочка растёт, грамотная будет. Всему учу, чего у меня не было: рисовать, петь, в мяч играть. Но больше всего она стихи Сергея Лесина любит, который против Городов поэзией пошёл, и историю России учит. Знаешь, какая тут страна была?.. В ходе нескольких дней Алексея ознакомили с реальной жизнью Дна и с жителями ближайших поселений. Бывший сержант и тут нашёл себе место в строю. Как наиболее удачно упавшему, и оказавшему помощь в подготовке восстания, ему присвоили звание прапорщика и сделали местным техником. Как ни странно, именно падение способствовало подъёму и в плане духовном, и в военной карьере. Однако все с тревогой ждали новостей от Лесина, сверху…