Просто сон

Мама тихонько заглянула в комнату к Юрке. — Ты спишь, Юрочка? Он не спал. Но не ответил, и глаз не открыл. Не хотелось разговаривать, улыбаться, завтракать вместе с мамой… Во второй раз мама заглянула к нему минут через двадцать. Поставила на тумбочку рядом с кроватью поильник, тарелку каши, яблоки… — Ну, я убегаю, Юрочка! Звони, если что. Юрка ещё немного полежал. Потом взял телефон. Посмотрел на часы, подумал. Отложил телефон, взял яблоко. С хрустом откусил, проглотил почти не жуя. Не потому, что был голоден или так уж любил яблоки. Сначала он перестанет глотать твердую пищу. Потом начнет поперхиваться водой. А потом не сможет дышать… Раньше, наверное, родителям было проще обманывать детей. Скрывать от них правду, говорить, что они скоро выздоровеют. А теперь есть интернет. Юрка снова посмотрел на часы. Рановато, Виталька ещё спит, наверное. Но больше ждать он не мог. — Юрик? Что-то случилось? — голос у Витальки был встревоженный. — Нет. Просто… Мне сегодня одиннадцать лет и три месяца. Виталик сразу все понял. — Ты один дома? — Да, мама на работу ушла. Я ей не говорил… — Жди, я сейчас! Виталик появился раньше, чем ждал Юра. Открыл дверь ключом, который хранился за притолокой. Вошел нелепой своей походкой враскачку. — Быстро ты, — удивился Юра. — Я на такси. Ты во сколько родился-то? — В десять утра. — Ну, прямо вовремя… Виталик достал из сумки брикет мороженого. Большой, как раз на двоих. Сходил на кухню, взял чайные ложечки. Они молча ели мороженое, иногда сталкиваясь ложками. И косились на часы. Юрка понимал, что это нелепо — но ему было страшно. Сейчас все можно найти в интернете. «Средняя продолжительность жизни составляет 11,3 года.» Эти слова впечатались Юрке в память. Стояли перед глазами. Ровно в десять Виталька отложил ложку. И спросил: — Ну, как ты? Юрка прислушался к себе. Ничего в нем не изменилось, руки не стали слабее, и дышал он все так же свободно. — Да вроде нормально. Живой. — Ну вот и хорошо! А что мы с тобой будем теперь делать? — Мультики посмотрим? В Скайрим поиграем? Виталька мотнул головой. — Не, для этого мне приезжать не обязательно было. А давай погуляем! Он подкатил к кровати инвалидное кресло. — Заползай! Битый небитого повезёт! Виталька худенький, спина кривая, даже в футболке видно, и походка утиная. А Юрка внешне выглядит нормально, и не скажешь, что болен. Они спустились на лифте, потом Виталька ловко скатил кресло по пандусу. Приехали в парк. Виталька подвез Юрку к скамеечке, скомандовал: — Переползай! Кресло он отодвинул подальше, чтобы не видеть его. Они сидели на скамейке, со стороны как будто двое нормальных мальчишек. И не поймешь, почему они с такой тоской и завистью смотрят на детскую площадку… Не видно, что у одного нейро-мышечная дистрофия, а у другого перелом позвоночника. — Был бы ты полегче, мы бы могли вместе с горки покататься, — вздохнул Виталик. — Меня даже мама уже не поднимает, только папа, — возразил Юрка. — Ты его часто видишь? — осторожно уточнил Виталька. — На день рождения ко мне приходил. В зоопарк свозил… Юра прикрыл глаза, вспоминая. Это был хороший день, с зоопарком, аттракционами, сахарной ватой и мороженым. Вот только после него был вечер. Усталый Юрка рано заснул — чтобы внезапно проснуться от громких голосов за закрытой дверью, на кухне. — А я не хочу себя заживо хоронить с этим недоделком! Я ещё нормальных детей иметь могу! Юрка до утра не спал, то плакал, то думал. Он не обиделся на "недоделка" — что обижаться на правду? Он думал о маме. И все эти три месяца продолжал об этом думать. И сейчас Юрка не выдержал. — Знаешь, папа тогда сказал, что не хочет себя со мной заживо хоронить. А мама, значит, себя хоронит… Я… Он судорожно вздохнул. Зажмурился. И договорил: — Повеситься и лёжа можно, на спинке кровати… Виталька не испугался, не стал отговаривать и убеждать, что все будет хорошо. Ответил так спокойно, точно они погоду обсуждали: — Нет! Это неправильно будет. Если бы твоя мама не хотела быть с тобой, она могла бы от тебя отказаться. А она выбрала — с тобой. Значит, ей так лучше. — А ведь правда, могла бы отказаться, — согласился Юрка. В больнице они видели отказников… На душе сразу стало легко. И чуточку стыдно — от того, что он так обрадовался. — Надо же, какой ты умный, — проворчал он, скрывая смущение. — Это не я, — признался Виталька. — Это мне один человек сказал в больнице… В начале, когда ещё думали, что я ходить не буду. Они помолчали. — А ты себя во сне как видишь, ходячим или как? — спросил вдруг Виталик. — Я себя во сне вообще не вижу. Я сны вижу, как мультики, со стороны. А ты к чему? — Так… Я недавно книжку читал. Там один мальчик тоже не мог ходить, а в снах он попадал как бы в другой мир, и там он ходил и бегал, как все. А потом по правде пошел. Ну, как бы научился во сне. Этот мир был как наш, только где-то высоко, в облаках, туда по лестнице подниматься надо. — По лестнице я не смогу, — возразил Юрка. И подумал, что правда было бы хорошо хоть во сне оказаться здоровым. Надо бы попробовать, настроиться вечером… Потом Виталик довёз кресло до дома. Помог Юрке перебраться на кровать. Юрка очень устал, давно он столько не сидел. — Виталька, — вдруг запоздало заметил он, — а у тебя что случилось? Что ты смурной такой? Виталик ответил не сразу. — Мы вчера на консультацию ездили, — сказал он тихо. — Нам сказали, что скоро я перестану ходить. Я расту, становлюсь тяжелее, и смещение будет нарастать, и нервы будут сдавливаться. Юрка молчал растерянно и виновато. Что тут скажешь? А Виталька встряхнул головой и сказал беспечным тоном: — Ну и ладно, в кресле тоже можно жить! Вечером Юрка, засыпая, все думал — как бы ему увидеть себя здоровым. И даже не заметил, что заснул. Только почувствовал, как приподнимается его кровать, как она, раскачиваясь, набирает высоту, вылетает в окно, поднимается все выше, к ночному небу. К серым, лиловым, фиолетовым облакам. К неярко мерцающим звёздам. Кровать летела все выше и выше, и по сторонам от нее громоздились то ли скалы, то ли здания, непонятные, причудливые, лилово-фиолетового цвета, украшенные мерцающими фонарями… Юрка вдруг почувствовал, что его тело становится легче, легче… Или это прибавляется сил в мышцах? Он сел — просто и свободно, как здоровый. Потом встал. Сделал два шага по кровати. Подпрыгнул… Раньше он и не представлял себе, какое же это счастье — стоять, ходить и подпрыгивать. Он завидовал здоровым, но на самом деле даже не знал, чего лишён… Из расщелины скалы — а может, из узкого стрельчатого окна — выскочила рыжая пушистая белка. Запрыгнула на спинку кровати, оттуда Юрке на плечо. Юрка, задыхаясь от восторга, поднял руку, погладил ее, сначала осторожно, потом все смелее. Он мечтал о каком-нибудь животном, кошке или собаке, да хоть хомячке, но вслух никогда этого не говорил. Ведь он не сможет ни выгулять собаку, ни убрать лоток за кошкой. Заниматься этим придется маме, а она и так устает… Белка ласково ткнулась носом в его щеку, а потом перескочила обратно на лиловую скалу и поскакала с уступа на уступ, словно вела Юру за собой. А потом он увидел что-то вроде балкона, освещённого золотым светом фонаря. На балконе стояли три… наверное, человека. У одного из них было три глаза, ярко-зеленых и светящихся, у второго длинные рачьи усы, а у третьего голова была больше туловища. Кровать зависла в воздухе напротив балкона. Белка снова прыгнула Юре на плечо. Странная троица молча и внимательно разглядывала Юру. — Ну, говори, чего ты хочешь! — приказал трехглазый. Юра замотал головой. — Это же сон, да? Это же просто сон! — Это не просто сон, — возразил ракоусый. — Такой сон может присниться только раз в жизни. — И то не каждый до нас доберется, — добавил головастый. — Кто-то высоты испугается, кто-то белку обидит. А ты добрался — значит, говори, чего хочешь! Чего он хотел? Стать здоровым, конечно. Таким же, как все мальчишки. Чтобы всегда, а не только в этом сне, стоять, ходить и прыгать… И тут он вспомнил про Витальку. Если он, Юрка, не выздоровеет, то просто умрет, и все… А Виталька будет жить долго — неходячим. И, значит, его родители на всю жизнь будут хоронить себя с ним. Юрке стало страшно. Но это же просто сон! Виталька всё-таки не умирает. Только ходить не будет… ну и что? Без этого можно жить. Вот он же живёт! Он никогда и не ходил. Он не знал, что это такое. Теперь знает… Белка вдруг распушила хвост, заверещала. Кровать вздрогнула, накренилась. — Поспеши! — скомандовал ракоусый. И Юрка торопливо, чтобы не передумать, выкрикнул: — Пусть Виталик будет здоров! И проснулся. Два дня прошли безо всяких перемен — что у Витальки, что у Юрки. А на третий день Юрка, поворачиваясь в кровати, вдруг обнаружил, что смог чуть-чуть сдвинуть ногу. Мама смеялась и плакала. Врач качал головой и твердил про спонтанную ремиссию, которая бывает у одного на тысячу. И только сам Юрка был растерян и испуган. Как же так? Он же выбрал Витальку. Или нет? Или он струсил в последний момент? Прошло две недели. Юрка уже начинал вставать — на минуту, не больше, отчаянно цепляясь на спинку кровати. Зазвонил телефон. Виталька. — Привет, Юрик! Я тебе не звонил, ты извини… Некогда было. Представляешь, у меня, оказывается, осколок неправильно стоял! Мне будут операцию делать, и потом я буду совсем здоровым! — Ой, правда? А я… Они взахлёб рассказывали друг другу новости. И смеялись, и радовались друг за друга. А потом Виталька вдруг спросил: — Юр, а тебе в тут ночь, ну, после того, как мы гуляли, ничего не снилось? — И тебе тоже?! — ахнул Юрка. Они помолчали. Потом Виталик сказал тихо и осторожно: — Это же просто сон был, правда? Обыкновенный сон? — Ну, конечно, — с готовностью согласился Юрка. — Самый простой сон!