Убийство в небесной канцелярии

И меня моя милиция Заберёт и не подавится, смотри  Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились... Нет, это будет наглой ложью. Ни слова правды. Михаил Афанасьевич ошибался. Хотя история действительно приключилась интересная. Последний аккорд июня. Если лето можно было бы отобразить в виде графика, этот самый день был бы критической точкой. И, кажется, дело не в сумасшедших 33 градусах, которые показывал разбитый термометр . А закат был и вправду небывало жаркий. Летний влажный воздух распирал лёгкие жителей столицы. А небо покрывалось кровью. Казалось, что в небесной канцелярии произошло жестокое убийство. Жители Москвы, сознания которых волновал лишь вопрос отсутствия кондиционеров, парили над раскалённым асфальтом. Заменой Патриаршим прудам стала Фрунзенская набережная, которая медленно плавилась под воздействием звезды по имени Солнце. Эта картина напоминала полотно. Постоянство памяти. Среди мужчин, женщин (и даже одной пожилой пары, которой срочно понадобились саженцы роз), в мутном сознании отпечаталась лишь одна фигура. На ней не было ни шифонового платья, ни соломенной шляпы, ни тонких босоножек. Вид она имела обычный, и именно поэтому весьма запоминающийся. Шаги были уверенными, возможно даже самоуверенными. Кажется, её не волновала земля, скорее жидкая, чём твёрдая. - Ты уже дома? - Блять, я не контролирую, просто ответь. - Буду через полчаса. - Ре, трубку можно было взять. - Я звонила тебе больше десяти раз. - Рената. Я переживаю. Ты знаешь. - Прочитай хотя бы, блять, сообщения Каждая буква в этих сообщениях была как воздушный шар, в котором оказалось слишком много гелия. Эти строки тоже были близки ко взрыву. Но не от гелия. А от эмоций. От одной конкретной эмоции. Волнения. Такое было не в первый, не в десятый и даже не в сотый раз. И не в последний. Не в последний? Ре могла не выходить на связь день, два, иногда даже неделю, в самый апофеоз монтажа. Есть "Апофеоз войны", а есть апофеоз монтажа. Для богини декаданса они занимали одинаковые по важности позиции. Но в этот раз сердце той самой фигуры с Фрунзенской набережной было не на месте. Фактически, оно было на месте, но скорость его ударов превышала скорость мыслей, появляющихся в голове. Дальше, дальше, здесь никогда Под сообщениями предательски висели 2 серых галочки. Серых. Запись очередного шедевра (чёрт бы побрал это слово) пришлось прервать. Музыканты были не удивлены. Скорее расстроены. Запись альбома подходила к концу. Такого долгожданного. Как нужно любить, чтобы после ссоры (счётчик которых давно сломался), во время записи альбома, в неконтролируемую жару нестись по Москве с одной лишь целью? В машину Зе не села. В конце рабочего дня это было вровень с самоубийством. Сначала при помощи череды автомобилей, которые не желали двигаться по шоссе, а потом при помощи абсолютно банального самосожжения. В то вечер-ночь-утро (Ре считала, что ругаться днём - моветон. Певица в целом поддерживала эту абсурдную идею.) что-то разбилось. Сначала фужер для игристого, потом флакон с парфюмом. А потом ещё что-то. В небезызвестной квартире на Фрунзенской стоял аромат терпких и приторных духов, сладкого игристого и горькой ссоры. После финального сражения они пытались подписать мирный договор. Но потери для обеих сторон ощущались. Ведь нельзя просто взять и склеить разбитый фужер. И фужер ли? Сейчас певица не могла вспомнить даже мотива этого кровопролития. Да и отошло это на второй план. Или на третий. Сейчас её целью было лишь выяснить то, в какой из альтернативных реальностей застряла Она. Её всё. "Какого хуя? Она собиралась сегодня в салон и парикмахерскую. Неужели во время того, как тебе меняют цвет волос с холодного блонда на тёплый нельзя просто прочитать сообщение? И не от последнего же человека.." Не последнего? А уже ненавистная Фрунзенская никак не кончалась. Она точно знала Ре должна была вернуться домой. Домом небольшую квартиру на набережной они называли уже давно. Гудки. - Уля, привет. - привычно бодрым голосом сказала певица, она умела скрывать всё. В том числе и эмоции. - Ой, привет. Рада слышать! Как у тебя дела? Последнее время...мы почти не видимся... - искренне обрадовавшись ответила Добровская. - Дела у меня хорошо, и это не особо важно. Не знаешь где на этот раз растворилась твоя мать? - Зе решила упустить факт 15 пропущенных звонков. - Кажется, у неё на сегодня было немного планов. Она ведь должна была вечером приехать к тебе, нет? - в последней фразе присутствовало плохо скрываемое напряжение. - Да. Уль, не беспокойся, ты же знаешь свою мать. Найдётся. - как же болезненно сложно успокаивать другого человека, когда ты сам превратился в нерв. - Конечно. Как вернётся, скажи, чтобы перезвонила мне, окей? - Замётано. Хорошо заяц, до встречи! - Пока. Блять. Не было желания вести никакие диалоги. Она лишь семимильными шагами приближалась к двери подъезда. Аномальная температура воздуха не ощущалась. Ей, скорее, было холодно. Полтора десятка звонков, сообщения одинакового содержания (с одинаковым отсутствием ответа). Даже дочь не в курсе о местонахождении матери. Дверь подъезда открылась, минуя горы окурков. Зе слабо представляла что делать, если Её не окажется в квартире. Они чувствовали друг друга, и именно из-за этой, ментально-эмоциональной связи Земфира сейчас бросила все дела и летела домой. Певица никогда не отличалась верой во все эти предчувствия, но когда дело касалось любимого человека, понятие "рационального мышления" не могло существовать. Зе никогда не признавала, что чего-то боится. Но она боялась. За неё. И сейчас как никогда остро. Дверь в квартиру оказалась заперта всего на один замок. Это успокоило певицу, ведь так делает только Ре. А значит она уже дома, открывает очередную бутылку шампанского? А шампанское действительно было. Земфира зашла в квартиру. То, что она увидела, заставило её белые ладони, кажется, что вообще без крови, сжаться. А глаза хаотично забегали по коридору. Всё это было похоже на дешёвый триллер, с глупым финалом. На паркете лежали несколько пустых бутылок от игристого, пальто, ни разу не покидало шкаф, какие-то кольца, ожерелья... В глазах певицы эта абсурдно-артхаусная картина закружилась, кольца и бутылки стали одним целым, а пол внезапно поменялся ролями с потолком. Её удержал стеллаж, который вовремя подоспел на помощь и уберёг от потери сознания. Эта картина была бы очень фотогеничной, и даже привлекательной, если бы весь пол коридора не был в разводах крови. К сожалению, триллер был не таким уж и дешёвым, это был не кетчуп или малиновое варенье. Кровь. Ёбанная кровь Внезапно поток мыслей в голове остановился. Вернее сказать, что их было настолько много, что мозг остановил этот механизм. Кажется, остановилось и сердце. Такая вот кратковременная кома. Человек вроде и есть, но и прибывает в другом измерении. Певица чувствовала то же самое. Единственное, на что она нашла силы - глухо, на грани слышимости прошептать "Ре?". Ожидала ли она ответ? Одному Богу известно. Внезапно в замочную скважину проник ключ. Зе, кажется, этого и не услышала. Она вообще ничего не слышала и не хотела слышать. Спустя несколько попыток открыть открытый замок, на пороге квартиры появилась фигура. Тишина. - Господи, Зе! Что случилось? Почему ты сидишь на полу? Тебе плохо? - прощебетал до боли знакомый голос. - Р..Ре... Что? - Земфира силой заставила себя повернуть голову. - Что с тобой? На тебе лица нет! И почему квартира открыта? - блондинка, в коротком чёрном платье преодолела порог квартиры. - А почему...что...ты? - буквы не складывались в слова, а слова в предложения. - Господи, ты про мою инсталляцию? - с лёгкой улыбкой на губах проговорила Ре. - Да. - больше одного слова Земфира была не в состоянии сказать. Но интонация стала явно более уверенной. - А, так это я пьесу пишу. Ты же знаешь. Хорошо кстати получается, хочешь послушать? - сказала кинодива без грамма сожаления на лице. - Какую нахуй пьесу? Блять, Рената, какого у нас в квартире пол залитый кровью?! - из растерянной и испуганной певица мгновенно стала серьёзной. - Почему сразу "какую нахуй"? Детективная, между прочим, пьеса, с убийствами. Там героини такие.. красивые и властные, столько крови будет... Точно не хочешь услышать? - Рената говорила спокойным, размеренным голосом, со сверкающими глазами. - Что это за хуйня? Ре, я чуть не сдохла на месте. При чём тут пьеса, что ты несёшь. Так они и разговаривали. Певица, сидя на полу, среди этого дорогого мусора, а богиня стояла возле двери, с какой-то сумкой в руках - Ну понимаешь, я сегодня пошла в салон, а там на меня как-то так вдохновение свалилось. Просто взяла и упала на меня туча из вдохновения, представляешь? - искренне не понимая претензий к себе ответила Ре. - Рената, какие тучи и салоны? Я звонила тебе пятнадцать раз. Пятнадцать, сука, раз. Сообщения я вообще не считала. Дочь у тебя ещё, кстати, есть. И она тебе звонила. - брюнетка нашла силы подняться с пола. - Я же не договорила! Упала на меня эта туча, и я поняла, что должна сегодня дописать. Не могу упускать шанс. Я ехала домой в попытке не растерять идеи, понимаешь? А ещё я поняла, что текста мало. Буквы не могут выразить всё, как-то пусто получается, какой-то вакуум. - И поэтому ты решила залить пол какой-то хуйнёй, чем чуть не довела меня до инфаркта?! Как я могу реагировать, если я знать не знаю где ты, а в квартире находиться вот это?! И где ты вообще сейчас была? - Зе снова перебила рассказ о туче и вакууме. А за окном темнело. Так они и говорили - в темноте и крови. - Вот это всё - финальная сцена, такой себе апофеоз пьесы. Правда красиво? А представь как это будет на сцене театра... - блондинка, кажется, уже мечтала о сцене и мыслями была где-то далеко. - Допустим. А зачем было устраивать это поле Куликовской битвы у нас дома? И всё же, где тебя носило, и почему ты не отвечала? - Понимаешь, иногда ощущаешь, что любое движение будет лишним. Устанавливается такая связь, что нужно только писать. Только писать и творить. Иначе всё разобьётся. Мне кажется, если началась бы ядерная война, я бы не услышала. Зе осознала, что с её любимой женщиной всё хорошо, просто лёгкое безумие. От этой мысли напряжение на лице певицы сменилось улыбкой, которую не хотелось выдавать. - А носило меня в магазине. Представляешь, крови оказалось недостаточно! - сию фразу блондинка произнесла с искренним удивлением. - Господи, кровожадная ты моя. Это хотя бы искусственная? Или ты успела кого-то уничтожить? - голос певицы был мягким, полным облегчения. - Конечно искусственная. Я ведь нашла целый магазин, где продаются разные руки, ноги, даже головы! Всё такое реалистичное, так интересно. Певица подошла к Ре и положила голову ей на плёчо. - Ты меня пугаешь. И почему я тебя люблю? - Земфира перебирала пальцами мягкую прядь блондинистых волос. - Понятия не имею. Лица приблизились друг к другу, а дыхания сплелись в одно целое. Пакет с кровью с предательским грохотом упал на паркет. Губы сплетались, фразы обрывались, а руки путались в волосах друг друга. Расстояние сокращалось, лишь углубляя поцелуй. Ближе, ближе, здесь я дышу Так они и стояли среди бутылок и пакетов с кровью. Как победители на поле боя. Небывало жаркий закат переходил в небывало жаркую ночь. Внезапно брюнетка отстранилась. Не убирая руки с её хрупкого плеча. - Дочери позвони, она просила.