Эх, колдану!

— Поттер, Гвеннет! Гвен сделала шаг вперед. Она была очень красива собой: с ярко-зелеными глазами и огненно-рыжими волосами — точная копия матери. По всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Та самая Гвеннет Поттер? Последнее, что увидела девочка, прежде чем Шляпа упала ей на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть её. А затем перед глазами встала черная стена. «Поттер, значит, — услышала она тихий задумчивый голос. — Странно, очень странно. Куда бы тебя определить? Для Гриффиндора и Пуффендуя ты слишком умна… С когтевранцами не найдёшь общий язык… Пожалуй, придётся нарушить семейную традицию… Так что…» — Слизерин! — громко выкрикнула шляпа. Зал застыл в полном недоумении. На всех лицах читался немой вопрос: «Поттер? В Слизерин? Поттер?» Преподаватели тоже не могли поверить своим ушам. Дамблдор задумчиво дергал себя за бороду, Снейп закрыл лицо руками, еле сдерживаясь, чтобы не выругаться. МакГонагалл рефлекторно сжала свиток с именами, а Трелони, решившая почтить магов своим присутствием на банкете, бормотала что-то о том, что она это предвидела. Раздались несколько вялых хлопков, но они быстро стихли. Гвен это совершенно не смутило — девочка села за стол, оказавшись рядом с Драко Малфоем, который во все глаза на неё таращился. — Что? — не очень вежливо спросила она. — Ничего… — ошарашенно ответил Драко, все ещё не отводя взгляда от девочки. — Ну и не смотри, — Гвен заметила, как золотые тарелки наполнились едой, и положила себе жареную картошку. — Понимаю: знаменитость, все дела, — к картошке прибавились сосиски. — Давай я на тебя так таращиться буду, будущий лорд Малфой? Драко поперхнулся, смутился и отвернулся. Впрочем, он то и дело кидал на девочку заинтересованные взгляды, что от неё, конечно же, не укрылось. — Ну что, наследник всех своих родных? — наконец, не выдержала она. — Я только спросить хотел, — Драко и сам не мог понять, почему в присутствии этой девчонки он терялся. — У тебя есть шрам? — Мерлин, как же мне всё это надоело, — закатила глаза Гвен, потом убрала со лба чёлку. — Смотри. Потри ещё, может, удачу принесёт. Драко юмора не понял и уже готов был действительно потрогать шрам, но девочка стукнула его по руке. — С ума сошёл?! — возмутилась она. — Вот женишься на мне, тогда и посмотрим! Драко поерзал на стуле, потом снова уставился на Гвен. Ту такое внимание к своей персоне уже начало порядком доставать. — Сейчас колдану, — предупредила она. — Учти, я знаю много проклятий. — Правда? — недоверчиво произнёс Малфой. — Откуда? — Меня воспитывала русская волшебница, — сказала Гвен, как будто бы это должно было всё решить. — Поэтому лучше не приставай. Девочка и правда до десяти лет жила в России, у старенькой волшебницы, раньше работавшей в Министерстве Магии, но несколько лет назад вышедшей на пенсию. Она приходилась Дамблдору какой-то семиюродной сестрой, и тот решил, что таким образом сможет контролировать всю ситуацию. Но он ошибся. Тётя Тамара (как называла её Гвен) при первой же попытке к ним наведаться, выставила братика за дверь и пообещала в следующий раз навести на него порчу. И только год назад они переехали в Англию, ведь Гвен была записана в Хогвартс. Тётя Тамара приобрела небольшой домик, где и намеревалась жить, пока Гвеннет не закончит школу. — Ты жила в России? — не сдержавшись, выпалил Драко. — И как там? — Там ко мне никто не лез с дурацкими вопросами, — буркнула Гвен. — Отстань, Малфой. Появилось сладкое. Гвен недовольно фыркнула, заявив, что здесь нет её любимых ватрушек. Когда Драко поинтересовался, что это такое, девочка пообещала как-нибудь ему показать. — Если тётя Тамара мне пришлёт, конечно, — добавила Гвен. Банкет закончился очень поздно. Гвен старалась запомнить, как пройти в гостиную Слизерина, чтобы потом не заблудиться, но после сытного ужина сделать это было крайне трудно. Сама же гостиная была обставлена дорого и со вкусом. Кресла и диваны были чёрного цвета, столы были натерты до блеска и покрыты лаком. В стенах были окна, из которых открывался вид на глубины Чёрного озера, но его обитателей пока не было видно. В этот же самый вечер все ученики строчили письма родителям, ибо «Поттер на Слизерине, как же так?!», все, кроме Гвен. Девочка уже давно заснула, и ей снилась поющая тётя Тамара, стирающая в раковине Распределяющую Шляпу.

***

С самого утра Гвен слышала шёпот. Говорили про неё, про её шрам и снова про неё. Самые смелые даже пытались познакомиться, но все попытки заканчивались провалом. Девочка еле сдерживалась, чтобы не запустить в кого-нибудь парочкой проклятий. Все считали Гвен странной. И восхищались ей. Она могла пробираться сквозь толпу, выставив вперёд рюкзак, как щит, и без малейшего зазрения совести расталкивать им остальных. Она кидалась в Пивза скомканным пергаментом и, надо сказать, практически всегда попадала. Она в первый же день исполнила мечту многих школьников — дала пинка миссис Норрис, не сильно, и тут же скрылась. Она знала много проклятий, не слишком серьёзных, но неприятных. Именно такой девочку видели ученики. С профессорами Гвен была очень вежлива, скромно улыбалась, стояла, смотря в пол и теребя край мантии. Ей удалось очаровать даже Снейпа, что уж говорить про остальных. Зельевар это понимал, понимал и злился. Именно такой он запомнил Лили, и именно такой была, в представлении взрослых, её дочь.

***

— Эй, Малфой! — Гвен подошла к мальчику и небрежно положила свой рюкзак на парту. — Здесь свободно? — Свободно, — пробормотал Драко, растерянно наблюдая, как Гвен достаёт учебники. — А почему по фамилии? — Мне так удобно, — просто ответила Гвен. — Отстань. Драко промолчал. Он думал, что, с одной стороны, дружить с Гвеннет, которая, на минуточку, Поттер, конечно, здорово, но, с другой стороны, дружат ли они? На протяжении первой недели она приветствовала его фразой: «Эй, Малфой!» и завершала разговор одним-единственным словом: «Отстань!» Впрочем, через какое-то время девочка заметно потеплела к нему. Она ни с кем особо не общалась, но явно выделяла Драко из числа других учеников. Он даже начал привыкать к тому, что Гвен называет его по фамилии. — Эй, Малфой! — в пятницу за завтраком крикнула девочка чуть ли не через весь зал. — Сиди, где сидишь! Драко и не думал вставать, однако Гвен подбежала к нему буквально через несколько секунд. Она уселась на свободный стул и схватила с тарелки тост. Драко уже привычно молчал и ждал продолжения. — Представляешь, я проспала, — тараторила Гвен, поспешно намазывая маслом второй тост. — А у вас в Англии, что, совсем сырники не делают? — Не делают что? — переспросил Драко. — Сырники, — совершенно спокойно ответила девочка. Прибыла почта. Сова бросила Гвен объёмный свёрток. Она распечатала его, довольно улыбнулась и протянула Драко. Тот с удивлением повертел свёрток в руках и вопросительно уставился на Гвен. — Это ватрушки, — объяснила девочка. — Помнишь, я тебе обещала. Я всегда держу своё слово. Драко с опасением откусил маленький кусочек. Такого блюда он никогда не пробовал, но оно ему понравилось. — Я думал, ты просто так сказала, — Драко взял ещё одну ватрушку. — Я никогда не лгу, — фыркнула девочка. — Если уж хочешь знать, врут только трусы, а я не из их числа. — А если ложь… — Драко запнулся. — Ну… — Во благо? — перебила его девочка. — Такого не бывает. Это просто оправдания для своего же спокойствия. Гвен взяла рюкзак и, не попрощавшись, вышла из Большого зала. Драко вскочил и бросился за ней. Эта девочка его интересовала и привлекала чем-то особенным. Она была такая… живая, по сравнению со всеми его прежними знакомыми. И совсем не считала себя какой-то особенной, хотя имела на это полное право. — Гвен, подожди, — Драко догнал девочку и пошёл с ней рядом. — Так что такое сырники? — Если летом приедешь к нам, то узнаешь, — не смотря на мальчика, ответила Гвен. — Слушай, я вот думаю: когда Волдеморт вернется, проще с ним сотрудничать или все-таки мешать? Драко инстинктивно зажал руками уши и отшатнулся. — Не произноси его имя! — гневно воскликнул он. — Никогда! Слышишь?! — А Малфой-то у нас, оказывается, с характером, — Гвен смерила мальчика насмешливым взглядом. — Что же ты раньше молчал? — В смысле — молчал?! — возмутился Драко. — Ты мне слова не давала сказать! — Всё, мир! — Гвен с улыбкой подняла обе руки вверх. — Была неправа, каюсь. Таким образом мир был восстановлен. Девочка разговорились и рассказала Драко про Россию — как она ходила в обычную школу для маглов и даже один раз ездила в лагерь. — У вас здесь все какие-то замороженные, — пожаловалась она. — Разве что Фред с Джорджем выделяются, ну ещё Ли Джордан и Пивз. Но Пивз ужасно вредный, это, конечно, огромный минус. — Слушай, а что у тебя за палочка? — неожиданно спросил Драко, которого уже давно интересовал этот вопрос. — Необычная. На заказ делали? — Это из березы, — пожала плечами девочка. — У вас такое не растёт. — А, — только и сказал Драко.

***

На пасхальных каникулах в школе осталось очень мало народу, и гостиная Слизерина была практически пуста. Так что в один прекрасный вечер, плавно переходящий в ночь, Гвен безо всякого стеснения зашла в спальню к Драко. — Ты что творишь?! — завопил Малфой не своим голосом и юркнул под одеяло. — Ой, я уж думала, что в такое время все давно одетые, — Гвен фыркнула и отвернулась. — И вообще, зачем так кричать? Ты хочешь, чтобы сюда заявился наш дорогой Маркус? — Слава Мерлину, что, кроме меня, на каникулы никто не остался, — буркнул Драко, застегивая пуговицы. — Всё, можешь поворачиваться. Гвен повернулась и села на одну из кроватей. Потом ухмыльнулась и достала из-за пазухи что-то невесомое и полупрозрачное. Драко от удивления открыл рот. — Мантия-невидимка, — гордо объявила Гвен. — Могу дать поносить. — Откуда она у тебя? — спросил Драко, не веря собственным глазам. Гвен набросила мантию на плечи и закуталась в неё, как в плед. Зрелище было очень странным и немного жутковатым. Потом подмигнула ошарашенному мальчику. — Дамблдор вызвал меня к себе и начал вещать что-то про всеобщее благо. Ну, после того случая, когда я хотела взорвать горгулью, которая охраняет вход в его кабинет, — пояснила Гвен. — В общем, вещал он, вещал, и тут к нему прилетает патронус с просьбой срочно позвонить министру. Ну и, пока наш дорогой директор головой был в министерстве, а ногами в Хогвартсе, я у него эту мантию и свистнула, все равно валялась без дела и на самом видном месте. А нечего разбрасывать! — заключила девочка. — Что ты сделала с мантией? — переспросил Малфой, который до этого таких слов никогда не слышал. — Ну, украла, — объяснила Гвен. — Взяла без разрешения. Приватизировала. Выбирай любое определение, которое тебе нравится. Девочка встала и начала расхаживать по комнате, совершенно забыв снять мантию. Или специально так делала — кто их, Поттеров, разберет? — Сними эту штуку! — воскликнул Драко. — Это выглядит очень странно! — В таком случае, мне пора, — Гвен накинула мантию на голову и стала полностью невидима. — Пойду прогуляюсь по школе.

***

Гвен стояла, смотрела на своё отражение в зеркале, чувствовала тяжесть в кармане и… думала. — Что ты видишь? — требовательно произнёс Квиррелл. — Эту комнату, — сказала Гвен. — Себя. А вот вас не вижу. — Она врёт… — вдруг разнеслось по комнате. — Она врёт… — Я никогда не вру! — возмутилась Гвен. «Технически, я и не соврала, — подумала девочка. — Я ведь действительно видела комнату и себя, поэтому можно считать, что про камень я благополучно забыла». Квиррелл начал разматывать свой тюрбан, над которым смеялись все ученики. Когда ткань упала на пол, профессор повернулся к Гвен спиной, и та увидела ещё одно лицо — с красными глазами и узкими прорезями вместо носа. — Гвеннет Поттер… — прошептало лицо. А потом случилось то, чего от одиннадцатилетней девочки никто не ожидал. Гвен размахнулась и изо всей силы врезала по этому лицу кулаком, прямо между глаз. Удар получился таким сильным, что Квиррелл схватился за раму, чтобы не упасть. Девочка решила закрепить эффект и снова ударила, на это раз по носу. И на всякий случай пнула профессора под коленку. Тот упал, постанывая, а Гвен, не теряя больше ни минуты, бросилась бежать.

***

Фламель улыбнулся, прочитав последнюю строчку и аккуратно сложил письмо. Эта девочка вернула ему камень, и даже не подписалась. В принципе, установить её личность было совсем не трудно, но бессмысленно. Каждому приятно, когда у него есть свой тайный друг