Стану твоим убежищем от любых бед

Шэнь Цинцю оглянулся на Бинхэ, с нечитаемым лицом застывшего у самого барьера: — Ты в порядке? Бинхэ моргнул, словно очнувшись, и молча кивнул, подходя к нему. Цинцю перехватил его руку и переплёл пальцы. Так они и перешли через барьер, окружающий Священный Мавзолей. Тяньлан-цзюнь уже ждал их, спокойно лёжа в гробу в специально сделанном для него склепе. Он выглядел всё столь же невозмутимо и даже величественно, но растительное тело совсем сдало позиции. Когда они оба вошли в склеп — он едва смог чуть повернуть голову и усмехнуться: — Ты всё же пришёл. Воистину, горный лорд Шэнь имеет на тебя большое влияние. Сам горный лорд Шэнь поклонился, но остановился у стены, подталкивая Бинхэ подойти ближе к гробу. — Надо же, какой ты хмурый, — покачал бы головой Тяньлан-цзюнь, но тело уже не позволяло. — Не буду даже пытаться обмануть себя, что это из-за моей смерти, я знаю, что ты просто не хочешь здесь находиться. И чтобы здесь находился горный лорд Шэнь. Но уж извини — ты единственная моя семья сейчас, а дать пропасть семи ступеням мастерства нашего рода было бы слишком растратно. У Шэнь Цинцю сжалось сердце от этой картины. Обессиленный, умирающий владыка демонов, у которого и не осталось уже никого, кроме кровного сына, который даже не воспринимает его как отца. Если бы Цинцю не уговорил Бинхэ прийти, чтобы принять наследие рода — сейчас Тяньлан-цзюнь и вовсе проводил бы последние минуты в одиночестве. Тяньлан-цзюнь вздохнул: — Знаешь, Бинхэ, не всем историям дано получить свой счастливый конец, но я рад, что твоя история — из таких. Правда рад. И пусть мы не были близки, но всё же ты мой сын. Мой и Су Сиянь. И хорошо, что ты всё же не повторил наши не слишком хорошо сложившиеся судьбы. — Это всё благодаря Шицзуню, — впервые подал голос Бинхэ. — Конечно, — серьёзно согласился Тяньлан-цзюнь. — Горный лорд Шэнь, что же вы там стоите, словно мы не одна семья. — Не хотел мешать вашему общению с сыном, — всё же подошёл к гробу Цинцю. Тяньлан-цзюнь усмехнулся: — Мой сын с большей радостью бы продолжил общение с вами, чем со мной, так что не стесняйтесь. И да, когда будете исследовать Священный Мавзолей в эти семь дней — будьте осторожнее, тут множество опасных склепов, артефактов и существ. Да кажется вы это лучше меня знаете, о чём я. На следующем вдохе у него в груди что-то забулькало — иначе и не скажешь — и из уголка рта потекла струйка крови. — Лорд Шэнь, наклонитесь-ка на секунду, хочу вам кое-что сказать по секрету от Бинхэ. Ло Бинхэ помрачнел так, что это было физически ощутимо, даже не глядя на него. Цинцю наклонился. — Позаботьтесь о нём. Бинхэ всё же хороший. Не дайте ему повторить трагическую судьбу своего рода и не покидайте его. Вы — единственное, что ему нужно, успокойте этого старика — пообещайте остаться с ним рядом и любить его. Шэнь Цинцю выпрямился и со всей серьёзностью кивнул: — Обещаю. Но даже без обещания вам — я бы это сделал. — Ло Бинхэ, — обратился Тяньлан-цзюнь к сыну. — Будь осторожнее, когда станешь поглощать силу нашего рода — мне было сложно это сделать когда-то, а сейчас это станет ещё сложнее. Не дай ей свести себя с ума. И будь счастлив, пожалуйста, — всё же не выдержал он. — Прощай, сын. — Прощай, отец, — после недолгого молчания, всё же ответил Бинхэ. Тяньлан-цзюнь обессиленно улыбнулся. — А теперь идите уж, дайте этому старику спокойно умереть. — Никому не стоит умирать одному, — возразил Цинцю и осторожно взял Тяньлан-цзюня за левую руку. Бинхэ, чуть поколебавшись, повторил этот жест справа, а затем протянул другую руку учителю поверх гроба. Тяньлан-цзюнь издал отдалённо похожий на смех звук, смотря на то, как они переплетают пальцы над его телом. Не прошло и нескольких фэней, как глаза его закрылись уже навсегда. Бинхэ смотрел на тело отца тёмным нечитаемым взглядом. — Бинхэ? — осторожно тронул его за плечо Цинцю, заставив встрепенуться. — Я в порядке, Шицзунь, — покачал головой он. Вместе они накрыли гроб каменной крышкой и покинули склеп владыки демонов. Цинцю обернулся напоследок, поклонившись. “Надеюсь, что хоть в посмертии вы сможете воссоединиться с Су Сиянь и быть счастливы”. Если кто и мог дождаться владыку демонов по ту сторону жизни — то это Су Сиянь. Они были заперты в Священном Мавзолее на семь дней, пока семь ступеней мастерства рода накапливались, чтобы быть переданными. Конечно же Шэнь Цинцю просто не мог упустить такой шанс — они с Бинхэ посетили за это время очень много залов. А когда Цинцю увидел огромную библиотеку — от того, чтобы поселиться там его смог отговорить только Бинхэ. — Шицзунь, теперь ты в любой момент сможешь взять отсюда рукопись и прочитать её в нашем доме, не стоит оставаться тут. — Ох, да, Бинхэ, ты совершенно прав, — улыбнулся ему Цинцю, но попавшийся на глаза трактат о демонических зверях всё же сразу засунул в мешочек цянькунь. И, к ужасу Шэнь Цинцю, Бинхэ своими щенячьими глазками и несправедливо прекрасным лицом и телом всё же смог уговорить его повторить ту сцену в гробу, только с намного более горячим продолжением. Правда, гроб Цинцю выбрал попросторнее, да и Незрячие Остовы держались от них подальше, опасаясь, но стоило Бинхэ взяться за дело — всё это стало совершенно не важным. — Мы осквернили Священный Мавзолей, — хватался за голову Цинцю после этого, стараясь сбросить руки Бинхэ со своего залюбленного тела и запахнуть хотя бы нижнюю мантию. — И мы ещё не один раз это сделаем, — бесстыже и многообещающе мурлыкнул Бинхэ ему на ухо. Цинцю не знал — это заставило его хотеть умереть от смущения или же подожгло кровь возбуждением, но спрятал лицо за веером. От склепа с цинсы они не сговариваясь решили держаться подальше, а вот сдержать любопытство и не пройтись к залу Восторгов, залу Ярости и залу Сожалений Цинцю не смог. Те старательно были восстановлены подчинёнными Тяньлан-цзюня, но проверять, смогли ли воспроизвести старые системы безопасности, Цинцю не стал — всё ещё свежи были восспоминания об обессиленном Бинхэ в его руках. Иными словами, все эти семь дней скучать им не пришлось. И да, Священный Мавзолей они осквернили ещё четыре раза. Простите его, все древние демоны! Но вы вообще видели Ло Бинхэ? Кто бы тут смог сдержаться?! Когда настал тот самый день принятия наследия, они оба были готовы. — Чувствуешь что-нибудь странное? — спросил Цинцю, развешивая талисманы вокруг входа. Как только Бинхэ начнёт процесс принятия семи ступеней мастерства — он станет невероятно уязвимым. Сейчас от Свечей Последнего Вдоха и Незрячих Остовов их спасала опасная аура, которая распространялась вокруг Бинхэ, но стоит ей пропасть — их попытаются сожрать. Цинцю хорошо понимал, что сегодня защита Бинхэ ляжет на его плечи, и пытался максимально подготовиться. В Священном Мавзолее обитали твари намного хуже Незрячих Остовов. — Не уверен, — задумался Бинхэ, прислушиваясь к ощущениям. — Мобэй говорил, что я сразу пойму, когда наследие можно будет принять, но пока что ничего необычного. Шэнь Цинцю вспомнил свой собственный разговор с бро Самолётом. Очень удивлённым бро Самолётом: — Подожди, но я даже не прописывал ничего касательно наследования для рода Бинхэ. Я вообще не прописывал такое кроме как для рода Мобэй. Шэнь Цинцю пожал плечами: — Похоже, мир решил самозаштопать это упущение, распространив такой способ на всех Небесных демонов. А теперь давай подробности, чего мне вообще ждать от этого ритуала? Можно было и не спрашивать. Во-первых, длиться он мог совершенно разное время — от палочки благовоний до нескольких дней. Во-вторых, откаты от наследования тоже были нефиксированными. Из всего разговора с Цинхуа Цинцю понял, что можно ожидать совсем чего угодно, но не надеяться на простоту. Талисманы заняли свои места на стенах, формируя защитный барьер. В центре зала уже было готово место с кучей подушек, где они оба и будут сидеть. В случае Бинхэ — лежать. Цинцю проверил, легко ли выходит из ножен Сюя — бесполезное действие, призванное просто чуть ослабить натянутые нервы. — Оу, — вдруг удивлённо выдохнул Бинхэ. Цинцю стремительно развернулся, сталкиваясь взглядом с расширенными алыми глазами. — Похоже, начинается. Цинцю кивнул, степенно устраиваясь на подушках, и похлопал по своим коленям: — Ложись, прежде чем начать. Бинхэ, конечно же, с радостью подчинился такой просьбе. Цинцю погладил его по лбу, кончиками пальцев обводя контуры метки. — Начинай, Бинхэ, — дал он разрешение. Бинхэ вмиг стал серьёзным. — Если этот ученик не справится с наследием, то он просит Шицзуня бежать отсюда. Я не хочу случайно причинить тебе боль. Цинцю ласково улыбнулся: — Прости, но нет. Этот учитель останется с тобой в любом случае. А ты обязательно со всем справишься. Бинхэ кивнул и резко выдохнул, а затем со стороны входа вылетела вспышка света, мгновенно окутавшая Бинхэ. “Вашу ж мать!” — едва не заработал приступ Цинцю. Цинхуа конечно предупреждал, что такое будет, но не так ведь внезапно! С бешено колотящимся от испуга и волнения сердцем, Цинцю наблюдал, как свет медленно растворялся, поглощаясь телом Бинхэ. Когда поглощение закончилось, Цинцю помассировал совершенно окаменевшие плечи мужа, формируя над ними куполообразный барьер. Если твари Мавзолея, почувствовавшие лёгкую добычу, смогут прорваться через барьер из талисманов, то это защитит их. — Бинхэ? Как ты? В ответ Бинхэ простонал сквозь зубы и распахнул глаза, пылающие таким ярко-алым, что напоминали странного цвета фары. Цинцю напрягся, принявшись осторожно вливать в Бинхэ духовную энергию, помогая разбить скопившиеся сгустки и ослабить напряжение на меридианы. От одномоментного вливания такого количества демонической энергии золотое ядро Бинхэ едва не лопнуло, не выдержав нагрузки. Даже когда Цинцю стал помогать, оно продолжало пульсировать на самой грани. Цинцю нахмурился: — Бинхэ, ты слышишь меня? — в ответ донёсся лишь сдавленный стон, но этого было достаточно. — Послушай, твоя духовная энергии борется с демонической энергией, что проникла в твоё тело. Если это не прекратить — золотое ядро может лопнуть, поэтому передай излишки энергии мне. Только не слишком много, чтобы меридианы не высохли. Бинхэ упрямо покачал головой. — Бинхэ, это не вопрос! Или ты хочешь, чтобы я воспользовался тем же способом, что и в Хуаюэ? Бинхэ вздрогнул, и Цинцю мысленно извинился перед ним. Да, он специально нажал на болевую точку, но действовать надо было быстро! Наконец, Шэнь Цинцю почувствовал, как в него устремилась энергия Бинхэ. Правда, помимо духовной, там была ещё и демоническая — слишком уже её было много, чтобы она не старалась вырваться любыми способами. Цинцю поморщился, но решил, что так даже лучше, а уж небольшое покалывание он стерпеть в силах. Излишки энергии он перенаправил в барьер, который с каждым мгновением светился всё сильнее. Бинхэ, ты не только главный герой, но и главный аккумулятор. — Хватит, — Цинцю вновь принялся массировать уже не такие напряжённые мыщцы. Поток энергии оборвался. Задавать вопросы о самочувствии не стоило, но то, что Бинхэ смог немного расслабиться и уже не стонал сквозь зубы — неимоверно радовало. Да и угрозу самоуничтожения ядра удалось снять, так что Цинцю сделал всё что мог. Он не знал сколько он сидел после, перебирая волосы Бинхэ и иногда целуя его в метку, но попытки напевать под нос не прервались, даже когда внешний барьер всё же пал, и вокруг купола столпились различные твари. Не стоило тревожить Бинхэ. — Шицзунь, — слабо позвал Бинхэ, вновь открыв алеющие глаза, но, похоже, ничего перед собой не видя. — Пожалуйста, поговори со мной. Что угодно, мне нужно слышать твой голос. Цинцю немного подумал. — Знаешь, была однажды в мире одна история. В ней рассказывалось о юном совершенствующемся, ставшим богом… Что он мог рассказать лучше, чем сюжет одной из прочитанных новелл? Когда она закончилась, он перешёл на другую, а затем и на третью. В горле пересохло. Твари за куполом старались перегрызть друг друга, чтобы оказаться как можно ближе к вожделенному беспомощному лакомому кусочку. Выкусите! Сложив печать, Цинцю послал через барьер Сюя, который принялся выкашивать монстров, словно созревший рис. Среди Незрячих Остовов попадались Тёмные ящеры, шерящиеся множеством острозубых ртов, рой демонических пчёл, которых пришлось выжигать вспышкой энергии, и даже Призраки Бездны, которых бро Самолёт явно списал с дементоров из Гарри Поттера. Те, пожалуй, были самыми страшными тварями тут и, стоило им подлететь вплотную к куполу — у Цинцю в страхе сжималось сердце. Но он лишь прижимал Бинхэ крепче к себе, вновь целуя то в лоб, то в поднятую руку. Нет уж, идите в ад, целовать Бинхэ может только он, и душа его тоже принадлежит только Цинцю! И словно пытаясь доказать это, Цинцю прижался губами к губам Бинхэ. — Шицзунь? — прервал его голос Бинхэ, когда он, уже не зная о чём говорить, стал пересказывать “Путь гордого бессмертного демона”, заменяя названия и то и дело вставляя свои негодующие комментарии. — Бинхэ? Ты очнулся? Бинхэ улыбнулся ему: — Основная часть наследия поглощена, осталось совсем немного. Но спасибо, — он повернул голову, прижимаясь губами к ладони Цинцю, до этого покоящейся на его щеке. — Если бы не твой голос и твои прикосновения — я бы не смог. Я бы не знал, куда мне двигаться и с чем бороться. Спасибо, что вновь не позволил мне сойти с ума. Шэнь Цинцю нежно погладил пылающую метку на лбу: — Ты бы и сам справился, Бинхэ, ты очень сильный. Но мне было не сложно. Бинхэ неожиданно приподнялся и потянул его за руку, заставляя прилечь рядом. — Теперь ты замужем за владыкой демонов. Цинцю не сдержал смешок: — О нет, теперь будет ещё больше желающих тебя соблазнить, я же захлебнусь уксусом! Бинхэ, с комфортом устроившийся на груди Цинцю, смотрел на него с бесконечной любовью. — Шицзуню не стоит ревновать, этот муж во всём мире видит только тебя. — Я знаю, Бинхэ. Я тоже вижу лишь тебя, — он вновь поцеловал метку. — А теперь не трать силы и отдохни как следует, тебе ещё стоит завершить принятие семи ступеней мастерства. — Шицзуню тоже стоит отдохнуть, — всё же послушно закрыл глаза Бинхэ. — Я совсем не устал, не волнуйся. Бинхэ счастливо что-то промурлыкал, когда Цинцю вернулся к перебиранию его волос. Отваливалась спина, язык едва шевелился, пересохло горло, а пальцы практически перестали сгибаться. И это не упоминая о меридианах, подвергшихся экстремальным нагрузкам чужой духовной и демонической энергии. От усталости слипались глаза, но Цинцю не мог позволить себе заснуть — он должен был контролировать барьер и периодически выкашивать новые волны тварей Сюя. Но разве же имело это всё значение, когда Бинхэ так безмятежно улыбался в его объятиях?