Подслушанный талант

      Как бы не могло это показаться странным, раньше для Ди все было слишком однообразным, чтобы хоть на чём-то можно было заострить своё внимание или выплеснуть, наконец, скопившиеся эмоции. Каждое утро было похоже на другое, пусть и поведение у Вики с Хэви всегда было весьма вспыльчивым и слишком… эмоциональным. Он к этому уже привык, да так, что поведение и реакцию на всё происходящее этих двоих он запросто предугадывал. Слишком уж предсказуемые. Из-за этого порой становилось ещё тоскливее.       Иногда, конечно, могло произойти что-то более стоящее, но блондин уже потерял хоть какой-то смысл искать во всём что-то, чего в этом и быть не может.       Накапливаемые эмоции выплескивались обычно ночью, но слишком редко, чтобы об этом помнить. Солённые слёзы, чёрные от подводки и туши, стекали ручьями, порой даже доходя до ворота футболки, если Ди не успел их смахивать. Мокрые дорожки неприятно стягивали нежную и бледную, очень проблемную подростковую кожу. Что бы он только отдал за то, чтобы вся эта ненавистная красная сыпь с ужасными волдырями, наконец, исчезла, перестала мучить, давая всё больше поводов для загонов и без того подавленного от этой никчемной жизни подростка.       Переломный момент настал тогда, когда мальчишка решил научиться играть на гитаре. Так, хотя бы пару песен, для галочки. После урока, который по просьбе сына все же устроил Глэм, у подростка была истерика на целую ночь. Разве так сложно объяснить все нормально, не применяя оскорблений? Это всего лишь инструмент, на котором можно играть даже что-то примитивное, совсем для начинающих, а не долбить по струнам потом в жизнь, держа в голове все эти тональности, знаки, аккорды, интервалы… Можно было всё облегчить. Хотя получилось проще не куда. Всё сказано парой слов: «бездарность», «просто Хэви талантливее», «ты опозоришься сам и опозоришь меня».       Потом он, естественно, успокоился. Гитару отнёс обратно в кладовку.       Помог ему успокоиться Чес. Такой простой, но в то же время совсем непонятный. До невероятного непредсказуем порой, хоть иногда угадать его было очень легко. Как папину защиту на закрытые сайты, которые «могут в какой-то степени навредить Ди и Хэви». Дядя как-то всего лишь зашёл к ним в гости, а заметив, что Ди сегодня не в духе пригласил его в свой трейлер на днях, дабы развеяться. Так и началось их довольно близкое общение.       Белобрысый подросток шёл к нему сначала с какой-то неохотой. Вскоре, разговорившись Чес вытянул из него причины его переживаний. С гитарой у Ди действительно не ладилось, хотя мужчина старательно пытался его обучить, но как же пел этот мальчонка… Боюсь, история эта выйдет длинная, но после неё гитарист понял, что и вправду запал на подростка, который младше его как минимум в два раза. Озарение не из приятных.       Мужчина дрочил на его прекрасное личико, когда тот снова уходил от него с улыбкой от той самой песни, которую он пел в трейлере дяди каждый Чертов раз. Так она была прекрасна в своей истории их дружбы. Сам Чес после того, как наконец достаточно себя удовлетворит, презирал себя за это, обзывая извращенцем и педофилом, у которого встаёт на сына его лучшего друга.       Мда, а ведь его бледное лицо по пении действительно нужно было видеть… Жаль, родные этого талантливого засранца даже не представляют о его возможностях. Как же мужчине хотелось записать его пение и наконец дать послушать его семье, или хотя бы на словах пересказать его дивный голос… Но Ди запретил говорить им об этом. И Чес молчал. Уже два месяца молчал, поглощая прекрасные звуки поющего любимого человека, который исполнял его любимую песню…       Вот только история эта совсем не о Чесе — мужчине страдающем от такой запретной любви, влюбленности в гребанного подростка, что так часто заходил к нему домой, чтобы спеть под игру умелого гитариста — Эта история о семнадцатилетнем мальчишке, который так хотел доказать, что на что-то способен, но сами таланты свои скрывал, будто что-то запретное.       И так, замалчивая, но все больше оттачивая свой талант к пению, для Ди прошло ещё полгода. Все стало другим в его глазах, все поменялось и перестало быть таким однообразным и унылым, единственное, что оставалось неизменным и при этом не раздражало блондина — это милейшая традиция, каждый раз петь «Riptide» у дяди в гостях. Это становилось уже чём-то слишком уж откровенным и искренним, а в глазах Чеса даже интимным, даже больше, чем поцелуи и несдерживаемые стоны, которые так яро порой представлял себе мужчина. Это была их личная тайна, такая приятная, хоть иногда так и хотелось раскричаться всему миру о ней, лишь бы звездочка, у которой иногда так и стекали чёрные слёзы по веснушчатым щечкам, не погасла.       Однако, даже так свято охраняя с тайну, можно оплошать, сдавая себя с поличным.       Случилось это осенью, когда родители вместе с Хэви, который хотел выхватить побольше всяких вкусняшек, увязавшись за родителями, уехали в магазин. Большой, словно одноэтажный торговый центр. Ди остался дома, не найдя ничего интересного в том, чтобы под этим противным мелким дождиком потом таскать тяжеленные пакеты с кучей продуктов, которых закупили, казалось бы ещё на год в бункер, как бы ожидая начала зомби апокалипсиса. Он знал, что это затянется надолго, поэтому решил воспользоваться полнейшим одиночеством и в спокойствии доделать домашку.       Нельзя сказать, сколько ушло на это времени, но Ди ее закончил, и, поняв, что давно не заходив к Чесу, он совсем не пел, достал наушники, громко включая какую-то группу исполняющую метал.       Совсем уж соскучившись по прежним временам, когда он мог куда чаще заходить к дяде, чтобы спеть с ним, когда он блаженно закатывает глаза, вслушиваясь в пение подростка, он включил ту самую песню, которая одним только названием вызывала ностальгию и теплоту в груди.       Длинными пальцами он с воодушевлённой улыбкой (которую, быть честным, редко мог себе позволить) включил заветную песню, и, немного прокашлявшись, когда она только началась, начал петь, да так, что у того, кто бы услышал его сейчас пошли бы мурашки по всему телу. Мысли его куда-то ушли, голову заполнила только музыка и приятные эмоции, ведь, пускай даже он и был сейчас в одиночестве, с закрытыми глазами он вспоминал все эти прекрасные моменты, когда он тусил с Чесом у него в трейлере. И дядя смотрел на него таким взглядом, каким заглядываются на него порой девчонки, что готовы признать Ди своим богом. Да, только взгляд этот был восхищенным, он был взрослый и мужской в отличит от них, но все такой же влюблённый. «Эх, дядя Чес, неужели ты думаешь, что я не замечаю твоих взглядов?»       Да, этот блондин видел все, но он понимал, что это слишком глупо, да и за это время он успел сильно привязаться к мужчине, пускай и разница в возрасте была ощутима, друзьями они стали хорошими. Все эти ненавязчивые касания были даже приятны, пускай и не правильны.       Но сейчас это не имело никакого значения, была лишь громкая музыка в наушниках, его невероятный голос на весь дом и закрытые глаза. И все это последило началом тому событию, о котором мне хотелось бы вам поведать в этом повествовании, пускай и предисловия мои и затянулись.       А вышло все довольно нелепо:       Занятый пением и прослушиванием этой же песни громко в наушниках, Ди и не заметил, как вся семья уже приехала обратно с магазина, а услышав, что старший сын поёт в своей комнате, Глэм указал всем молчать, и, прижав указательный палец к своим губам, он с Вики и Хэви тихо поднялись наверх. Им весьма повезло, ведь, как я уже говорила, слушал музыку он довольно громко, да ещё и прикрыв глаза, придаваясь своим хорошим мыслям. Так они и смогли по тихому пройти в его комнату, усевшись перед ним на полу, пока он, закинув руки за голову, развалился на кровати, немного качая головой из стороны в сторону в такт. Они лишь удивленно переглядывались, слушая то, чего никогда в своей жизни ещё не слышали, да и когда ещё можно было увидеть такую милейшую улыбку Ди? Казалось, Вики и Себастьян не видели ее на лице подростка лет с шести.       Но все в этом мире заканчивается, как и пение блондина, когда песня закончилась и он открыл глаза дабы включить что-нибудь другое, но заметил, что в комнате на его полу с восхищением на лицах сидит целая семейка металистов.