Тайный дневник Руперта фон Хенцау

      Проснувшись утром в замке Зенды, Антуанетта де Мобан увидела, что герцог Майкл ещё спит. Только почему-то не в кровати, а на подъёмном мосту, расстелив на нём горностаевую мантию и сверху укрывшись ковриком.       — Сегодня же день коронации! — вспомнила Антуанетта. — То-то с самого утра всё идёт кувырком! — и пошла проведать, как там Шестёрка.       В кровати Руперта фон Хенцау под одеялом что-то пыхтело и позвякивало. «Знаю я тебя! — подумала Антуанетта. — Сейчас выскочишь и начнёшь в любви признаваться!» — и дёрнула за край. Но вместо Руперта под одеялом лежал Детчард в пробковом шлеме и сапогах со шпорами, которые тихонько подрагивали во сне.       — Ох, извините! — смутилась Антуанетта. — Вы Руперта не видели?       Но англичанин в ответ лишь повернулся на другой бок, дзынькнул шпорами и захрапел.       Соседняя комната числилась за Берсонином, но на его кровати вдвоём спали Лауэнграм и Крафтштейн — головы под одеялом, обе пары ног на одной подушке. Когда Антуанетта выдернула подушку, оба сели на постели и хором продекламировали девиз королевского дома: «Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец!» — после чего снова завалились спать.       — Беда мне с вами! — вздохнула Антуанетта, присев на стул. — Не иначе добрались до королевского вина 68-го года.       И вдруг стул вместе с ней съехал по перилам прямо на кухню. Каминные часы показывали ровно восемь.       — Кошмар! Совсем опоздали, — расстроилась Антуанетта. — А у меня даже завтрак не приготовлен.       Но когда она встала со стула, часы показывали уже десять. На часовой стрелке сидел Руперт и грыз яблоко.       — Вы что это выдумали, граф? — как можно строже сказала Антуанетта. — Весь режим дня насмарку. Лучше слезайте и помогите мне с завтраком!       Руперт не заставил себя упрашивать. Он тут же сел верхом на половинку яблока и съехал на пол, как на салазках.       Вдвоём они зачерпнули изо рва полный чайник воды, вылили его в плиту и подожгли воду спичкой. Потом положили на плиту дрова и уголь, а когда уголь закипел, Антуанетта насыпала в него кофе и сахару.       На кофейный запах подтянулась вся Шестёрка. Но не успели они рассесться вокруг стола, как со двора вошёл Йохан.       — А ну-ка, господа, снимайте парадные мундиры да поехали, — ворчливо сказал он. — Мы ещё успеем попасть в Штрельзау до начала коронации. Я уже герцога запряг.       — И меня не забудьте! — послышался голос из буфета. Антуанетта открыла ящик для столового серебра и ахнула: среди вилок и ножей лежал будущий король Рудольф Пятый.       — Пора короноваться! — сказал себе король и нажал кнопку будильника, торчавшего из кармана его мундира. — А то как бы вместо меня на трон не посадили половник.       Действительно, серебряного половника в ящике не было.       Во дворе Йохан уже сидел на козлах и щёлкал бичом, а герцог Майкл стоял, запряжённый в бричку, и рыл землю сапогом.       — Стойте, — вдруг спохватилась Антуанетта, — а где же у брички задние фонари? Нас непременно оштрафуют!       — А мы Рудольфа сзади на рессоры посадим, — нашёлся Берсонин. — Макушка у него рыжая, сверкает не хуже фонаря.       Но не успели они отъехать от замка, как из лесу вышел полковник Запт и засвистел в свисток:       — Где у вашей брички задний фонарь?       — Как где? — удивился Майкл. — Мы что, Рудольфа потеряли?       Руперт зашёл с той стороны коляски и увидел, что король клюёт носом и его рыжая голова всё время клонится на грудь.       — Извините, — промычал невыспавшийся монарх и снова нажал кнопку будильника. — Меня немного укачало.       — Так я и знал, — хмыкнул Запт. — Мы вам с Фрицем запаску привели, — и посадил рядом с Рудольфом на рессоры ещё одного Рудольфа, такого же рыжего, но гораздо бодрее с виду и с саблей на боку.       Наконец бричка с двумя рыжими Рудольфами на запятках въехала в Штрельзау и остановилась у ворот королевского дворца. На крыльце их уже ждала принцесса Флавия.       — Где вы пропадали? — строго спросила она. — Скорее помогите мне помыть посуду, иначе коронация не начнётся!       — Охохонюшки! — вздохнула Антуанетта, увидев тронный зал, доверху заставленный грязными тарелками и блюдами. — Так мы до парламентских выборов не управимся.       — Может, чтобы работа пошла веселее, помузицируем на чайном столике? — вежливо предложил де Готе.       — Не беда, это нам в полдела! — успокоил всех Рудольф Пятый. — Побросаем тарелки в ров — они сами отмоются, а после коронации поедем кататься на паровом катере и подберём.       Идея пришлась всем по вкусу: тарелки, блюда, чашки и бокалы полетели в ров с водой (откуда он только взялся под окнами дворца?). Руперт влез на подоконник и раскрутил над головой самую большую фарфоровую супницу.       — Осторожно! — закричала Флавия. — Разобьёте! Это же подарок британского посла!       Но Руперт уже запустил супницу в воздух, да с такой силой, что она полетела не в ров, а в небо, всё выше и выше, и теперь серебрилась над дворцовыми шпилями, как луна.       — Все беды от вас, граф! — рассердился герцог Майкл. — В чём мы будем суп на коронации подавать?! Вот идите теперь и доставайте!       Недолго думая, Руперт прямо с подоконника ступил на мерцающую лунную дорожку и побежал по ней вверх.       — Стой, Руперт, стой! — подорвался Рудольф, который запаска, и бросился за ним с саблей наголо, а следом и все остальные. Замыкал цепочку король. Он топал по лунной дорожке спиной вперёд и следил, чтобы никто не врезался в них сзади.       Королевский дворец остался далеко внизу, а потом и столица, и замок Зенда, и вся Руритания, похожая теперь на лоскутный коврик. А луна, наоборот, делалась всё больше и ярче и вдруг оказалась супницей британского посла. Она висела в небе на серебряных лучах, как огромные качели, и места в ней хватило на всю компанию.       Поначалу все сидели чинно-благородно. Но король и герцог, едва устроившись, тут же начали толкаться, пихаться, и супница закачалась в небе, да так сильно, что едва не задела колокольню Штрельзауского собора.       — Не надо! — закричала Антуанетта и спряталась лицом в Йохана. — А то ещё сшибём какую-нибудь комету!       Но её никто не слушал. Команда короля и Шестёрка полезли друг на друга с саблями, серебряные лучи один за другим начали лопаться, и супница вместе с пассажирами полетела вниз, прямо в ров с водой.       — Ой! Как мокро! — вскрикнула Антуанетта… и проснулась. Над ней, ухмыляясь в тридцать два зуба, стоял Руперт с мокрым полотенцем — должно быть, только что с купанья во рву.       — Антуанеттик, вставай! — позвал он. — А то все праздники вместо короля проспишь.       — Ох, это был всего лишь сон, — вздохнула Антуанетта, садясь на постели. — До сих пор голова кругом идёт. Слава богу, что коронация только завтра!