Девочка, которая укрощала страшные сны

Это лето было самым безумным и непредсказуемым в плане погоды. Ранним утром на улице мог идти проливной дождь, поздним утром светить яркое солнце, в обед вдруг становилось прохладно, а вечером ни намёка на ветерок, который мог бы разогнать приставучих комаров. У господина Хана голова шла кругом от этой неразберихи. Он уже потерял большую часть урожая из-за похолодания, а теперь мог потерять оставшуюся, в этот раз — из-за внезапно свалившейся откуда-то жары. Прогноз погоды нагло лгал, утверждая, что на этой неделе пройдут ливни, но уже был четверг, а на небе по-прежнему ни единой тучки, как и любых других намёков на дождь. — Это сводит меня с ума, — бормотал господин Хан, подкладывая в тарелку Ё Ын несколько кусочков жареного на решётке мяса, а после бросая быстрый взгляд на сына, который всё ещё колупал мясо палочками в своей тарелке, так и не попробовав его. — Джисон, ты почему не ешь? Доктор сказал, что после операции тебе нужно хорошо питаться, чтобы восстановить силы. Джисон отправил в рот буквально одну рисинку, а потом шумно выдохнул. — Операция была четыре месяца назад. Я уже набрался сил. Ё Ын отвлеклась от модного журнала, который принесла из дома. Она вообще-то не особо следила за модой, но было любопытно посмотреть на все эти причудливые наряды, в которых разгуливали модели по подиуму, и получать каждый месяц пробник новой губной помады или тонального крема. Чаще ей, конечно, попадались неподходящие оттенки, но как-то раз она заполучила лучший на свете пробник красной помады, и теперь умоляла маму купить такую же — пробник был на исходе. — Но это не значит, что теперь ты должен голодать, — господин Хан покачал головой, всеми возможными способами демонстрируя своё недовольство. Ё Ын и вовсе отложила журнал, теперь внимательно глядя на соседского парня, с которым последние пять лет ездила в школу на велосипедах, смотрела старые ужастики в кинотеатре под открытым небом, и который так часто говорил «Ты нравишься мне», что она давно сбилась со счёта. Но теперь он молчал. В его карих глазах не было и намёка на веселье, уголки губ упрямо смотрели вниз, и это мертвецки бледное лицо казалось каким-то чужим. Раньше Ё Ын, когда видела улыбку Джисона и слышала эти его признания в любви, слегка вздёргивала подбородок и морщилась, словно ей было неприятно. Она отвергала его раз за разом, убеждая его, — да и себя — что он ей ни капельки не нравится. Но теперь, когда он больше не говорил ей этих слов и не обращал на неё никакого внимания, какое-то непонятное чувство, засевшее глубоко в груди, кололо в межреберье и норовило вырваться наружу. Как-то она даже поймала себя на мысли, что соскучилась по признаниям Джисона. — Хочешь перед сном поиграть в шахматы? — она надеялась, что он поднимет на неё взгляд и хотя бы попытается улыбнуться, но он лишь ткнул палочкой в мясо и слегка поджал губы. — Или посмотреть «Рика и Морти»? — Не хочу, — он фыркнул, заставив своего отца снова покачать головой. Если честно, он вёл себя как ребёнок. Очень-очень маленький обиженный ребёнок, которого отшлёпали и поставили в угол. Но все позволяли ему вести себя подобным образом, потому что Джисон пережил кое-что поистине ужасное. И наверное поэтому с каждым днём синяки под его глазами становились темнее и больше. В начале весны, когда учителя в школе уже начали пугать экзаменами и неудами, а Ё Ын продолжала вздёргивать подбородок, когда Джисон говорил, что она ему нравится и пытался незаметно взять её за руку под партой, в лесу, через который лежала дорога до школы, начался пожар. Всем было велено оставаться дома, но эти проклятые восьмиклассники, вечно считающие себя самыми умными, но в то же время лишённые мозгов, отвязали нескольких собак с разных ферм, а после загнали их в самое пекло. Среди несчастных животных был и Джек — старый, лохматый и вечно грязный пёс Джисона. Даже воспоминания о его лае или вечно мокром носе заставляют глаза Ё Ын щипать от слёз, но это никак не сравнится с тем, что чувствует Джисон, когда думает о нём. И об объятых пламенем деревьях и кустах, через которые пробирался, а ещё об удушающем дыме. Он никогда не рассказывал отцу, но ему до сих пор снится тот день. Каждую ночь. — Тогда просто пойдём спать? Джисон помедлил, прежде чем кивнуть. Он очень сомневался, что ему удастся поспать, и в этот раз не потому, что Ё Ын остаётся с ночёвкой и будет в соседней комнате, а потому что он попросту боится закрывать глаза. — Ё Ын, ты ведь знаешь, где лежат чистые полотенца? — господин Хан посмотрел на наручные часы, отметив про себя, что опаздывает. — На завтрак у вас есть хлопья. А на обед… — Не беспокойтесь, господин Хан, — Ё Ын немного улыбнулась, поднимаясь из-за стола и начиная собирать тарелки с недоеденным ужином, — мы уже взрослые и найдём, чем подкрепиться. И совсем рядом мой дом, а моя мама ни за что не позволит нам голодать. Это ничуть не успокоило господина Хана, но спорить он не стал. Подхватив с табуретки рыбацкую сумку и удочки, он снова взглянул на часы. Он впервые за долгое время ехал на ночную рыбалку вместе с отцом Ё Ын и немного нервничал. — Как вернёмся, устроим рыбную пятницу или субботу, — он потрепал Джисона по волосам, и Ё Ын заметила, что парень из-за этого приуныл ещё больше. Впервые за последние пару лет он не жаждал остаться наедине с Ё Ын и впервые он не знал, о чём с ней можно поговорить или чем заняться. Ему было как-то неловко сидеть с ней за одним столом и чувствовать на себе её взгляд. Поэтому, как только отец вышел за дверь, ножки стула, на котором сидел Джисон, громко скрипнули. — Я здесь приберусь, — сказала ему вдогонку Ё Ын, стараясь звучать как можно мягче, но Джисон уже был целиком и полностью поглощён своими мыслями. Прихрамывая по пути в свою комнату, он думал обо всех этих советах психолога и том, что он вычитал в интернете. Втайне от отца он всячески старался бороться с ночными кошмарами, а когда просыпался по ночам в холодном поту и чувствовал, что вот-вот заплачет, утыкался лицом в подушку, чтобы папа ничего не услышал. Он толком не спал, поэтому большую часть времени чувствовал себя уставшим и даже каким-то разбитым. Чтобы восстановить силы, ему вовсе не нужна была еда, ему нужен был сон. Упав на кровать, Джисон подтянул к себе подушку, крепко обнимая её и стараясь восстановить дыхание, которое сбилось при одной мысли о снах. Возможно, будь он старше, он бы смог побороть сонливость и не спать совсем, но сейчас его веки сами закрывались, а вечерняя прохлада и стрекот цикад способствовали этому. Он ужасно боялся провалиться в очередной страшный сон, но сопротивляться больше не мог.

***

Открыв глаза, Джисон не сразу понял, где находится. Он шарил руками по кровати, пытаясь отыскать подушку, а ещё часто моргал, понемногу привыкая к темноте. Минуты через две он уже не сомневался, что находится в своей комнате, что подушка просто упала на пол и что ничто не угрожает его жизни. Когда вдруг над правым ухом раздался шёпот: — Ты почему не спишь? — Чёрт! — он вскрикнул, вскинув руки, и чудом промахнувшись не задел прекрасного личика девушки. — Ё Ын! Ты меня напугала! Он сел в кровати и потянулся к ночнику, немедленно включая его и широко распахнутыми глазами изучая заваленный сувенирами и картами комод, задранный с одной стороны ковёр, словно кто-то о него споткнулся, и Ё Ын. Её обычно бледное лицо в жёлтом свете лампы казалось тёплого карамельного цвета, ухоженные чёрные брови были как крыша домика, когда она так удивлённо и в то же время жалобно смотрела на него. — Напугала? — она хмыкнула, подползая ближе к кровати, отчего коврик совсем уехал в сторону. — Это ты меня напугал. Я спала, когда услышала демоническое бормотание через стену. А потом крики. Джисон уже потирал глаза, чувствуя, что сон как рукой сняло. — Ох, это… — закусив нижнюю губу, он смотрел куда угодно, только не на Ё Ын. — Просто дурной сон. Не моргая, Ё Ын пристально смотрела на парня, думая, что рано или поздно он сдастся и посмотрит на неё. Она ничего не говорила, а он наоборот силился добавить что-то ещё. Он знал, что она ждёт подробностей, но понятия не имел, что ей стоит рассказывать, а что нет. — Ну, знаешь, — он запнулся, громко сглатывая, — огонь и Джек… Это снится мне иногда. — Иногда? — она подняла голову выше, всё так же глядя на Джисона, и через несколько секунд он таки метнул взгляд к её лицу. Она всегда выглядела такой расслабленной и счастливой, будто в её жизни не было никаких забот или проблем, будто она была всем довольна, но в этот самый момент на её лице промелькнули какие-то странные смешанные эмоции, разобрать которые Джисон не смог. Она беспокоилась? Или просто хотела пойти спать? — Часто, — на выдохе сказал он, и Ё Ын быстро покачала головой. Теперь она выглядела задумчивой. Вообще Джисон понял, что она нравится ему вовсе не внезапно, и это не было похоже на радужный взрыв, ему просто в один день показалось, что у неё самая прелестная улыбка на свете, а в другой он подумал, что её манера говорить ему очень импонирует. Ему также очень нравились её расслабленность и оптимизм. И так, раз в несколько дней, он ловил себя на мыслях о ней, убеждаясь в том, что она нравится ему не только как подруга. Он никогда даже не пытался скрывать это, а она никогда не отвечала на его признания. — Теперь понятно откуда у тебя эти огромные синяки под глазами, а у твоего отца зевота, — она немного улыбнулась, словно в этих её словах было что-то забавное, а потом вдруг потянулась к руке Джисона, и он едва успел спрятать её под одеялом. Это ей совсем не понравилось. Раньше именно он пытался схватить её за руку, и именно она упиралась. И снова что-то кольнуло в груди. — Прости, что разбудил, больше не буду шуметь, — он начал сползать вниз, чтобы снова лечь, но Ё Ын поймала его за край белой футболки, в которой он спал, и легонько потянула ткань в свою сторону. — Я не хочу, чтобы из-за меня или своих снов ты боялся спать, — снова дёрнув за футболку, она поймала на себе вопросительный взгляд Джисона. Обычно он смотрел так же, когда Ё Ын заявляла, что сегодня не хочет ехать в школу на велосипедах или что они обязаны прогулять английский. Он как бы спрашивал «и что ты предлагаешь?» — Давай поболтаем немного? — Джисон испугался, когда она начала подниматься с пола, решил, что сейчас она присядет на его кровать, но она просто разжала пальцы, отпуская его футболку, и посмотрела на открытое окно. — К тому же, небо сегодня усеяно звёздами. Не дожидаясь какого-либо ответа, она торопливо пошла к выходу из комнаты, а через несколько секунд и Джисон откинул одеяло, сползая с кровати и направляясь прямиком на задний двор.

***

— Иногда мне снится, что я снова привален горящим деревом к земле, а Джек крутится вокруг, — Джисон лежал под куполом ночного неба, такого синего, практически чёрного, и взгляда не мог оторвать от звёзд. Сосчитать их он не успел бы и за несколько ночей, а может и лет. Крохотные светящиеся точки в небе не сдвигались с места, пока Земля продолжала крутиться. Одни были яркими, другие тусклыми, ближе, дальше, больше, меньше, в созвездиях или совсем одни, в особо тёмных уголках неба. Джисон смотрел на них и гадал, есть ли где-то там кто-то, кто точно так же Землю считает просто звездой. — Я стараюсь не думать об этом, не вспоминать, но это всё равно в моих снах, — он вздрогнул, когда Ё Ын потянулась к его руке, которую он положил под голову, чтобы было удобнее. В этот раз она всё-таки ухватилась за его ладонь и начала перебирать его тонкие пальцы. Из дома она притащила старое покрывало, которым папа Джисона иногда укрывал потрёпанный кожаный диван, и улеглась на него, устремляя свои прекрасные карие глаза в небо. Заглянув в них, Джисон мог увидеть отражение сотен галактик и звёзд, а ещё себя. Но он очень старался не смотреть, потому что от этого его сердце вновь оживало, начиная стучать быстрее. Чтобы избежать излишней неловкости, он лёг с обратной стороны, но Ё Ын всё равно придвинулась к нему и прижалась своим плечом к его плечу. Её голова была напротив его груди, а если бы он захотел, он с лёгкостью мог бы дотянуться правой рукой до растрёпанных тёмных волос и прикоснуться к ним. Что он и сделал, когда она прерывисто выдохнула, на мгновение закрывая глаза. Он очень боялся попасться и снова возвести невидимую стену между ними, но даже когда он нечаянно дёрнул её за прядь, Ё Ын сделала вид, что не заметила. — Мама говорит, что человек постоянно стирает из памяти свои воспоминания, зачастую те, что считает ненужными или неважными, даже очень хорошие, — она слегка поджала губы, и Джисон оторвался от разглядывания звёзд, чтобы посмотреть на неё. — Но плохие воспоминания бывает сложно взять и выкинуть из своей головы. Они иногда засиживаются там и пускают корни, пробираясь в твои мысли или сны. Джисон чуть сжал руку Ё Ын в ответ, когда она пощекотала его ладонь пальцами. Это было приятно, и такое же щекочущее чувство возникло в его груди. — Было бы замечательно, если бы, как в сказке, существовала девочка, которая могла бы укрощать страшные сны или мысли, вытягивая их из головы, — пробормотал Джисон, прислушиваясь к стрекоту цикад. — Но это было бы нечестно, — Ё Ын разжала пальцы, выпуская руку Джисона из своей и приподнимаясь на локтях, — по отношению к Джеку. Разве тебе хотелось бы забыть о нём? Её нижняя губа задрожала, и Джисон испугался, что она вот-вот расплачется, поэтому тоже приподнялся. Расстояние между ними было ничтожно маленьким, слишком маленьким, и у Джисона от волнения перехватило дыхание. — Нет, — он покачал головой и его торчащие в разные стороны волосы забавно затряслись, — я не хочу забывать Джека, просто хочу думать о нём меньше. И обо всём остальном тоже. Ё Ын снова легла на покрывало, но Джисон продолжил смотреть на неё. У него уже начинали ныть плечи, но он хотел смотреть на неё как можно дольше. В последнее время они не были слишком близки, и до сегодняшнего вечера он не говорил с ней о том дне или Джеке, но теперь он думал, что просто обязан был сделать это. — Я думаю, что всё то, что ты пережил, непременно сделает тебя сильнее, — отчасти Джисон был с ней согласен, — но если кто-то заберёт твои мысли и сны, этого не произойдёт. Тебе не нужно избавляться от них полностью, достаточно просто поделиться с кем-нибудь, кто сможет пройти этот путь с тобой. Джисон опустил взгляд на свои ноги. За тёмными джинсами не было видно бледных шрамов и уж тем более всех тех тревог и боли, что он уже пережил, но он точно знал, что они никуда не исчезли. И не исчезнут. И Ё Ын тоже знала это. — Хочешь, чтобы я снова поговорил с психологом? — Нет. — С папой? — Необязательно, — она легко пожала плечами, а Джисон слегка нахмурился. — Тогда с кем я должен разделить это? У него правда болели плечи, и он уже собирался снова лечь, когда Ё Ын зашевелилась, вновь приподнимаясь и как-то странно глядя на Джисона. Словно была огорчена чем-то. — Не знаю, может, с девочкой, которая не умеет укрощать страшные сны полностью, но готова помочь тебе всеми возможными ей способами? — она слегка приподняла брови, прямо как тогда, в комнате. — Какими способами? — в этот раз он не вздрогнул, когда Ё Ын подалась вперёд, при том, что теперь вовсе не их плечи могли соприкоснуться. И даже когда это произошло, Джисон не смог пошевельнуться. Ё Ын зажмурилась, когда они нечаянно столкнулись носами, а от чмокающего звука, который, кажется, был слышен в доме, а может и на соседней улице, умолкли даже цикады. Казалось, весь мир замер, и оглушительная тишина служила тому подтверждением. От смущения у Ё Ын задрожали руки и она так быстро вернулась на покрывало, что Джисон не успел толком ничего сделать, сказать или подумать. Этот нелепый поцелуй воспроизводился в его памяти снова и снова, до тех пор, пока цикады опять не застрекотали, а гудение уличного фонаря не стало слишком громким и навязчивым. Он так и сидел, чувствуя, что плечи вот-вот отвалятся, но был не в состоянии опуститься или подняться. — Просто забудь, — вдруг выпалила Ё Ын, прикрывая ладонями покрасневшее от смущения лицо. — Не знаю, что на меня нашло. Но, во всяком случае, забудь. Это было слишком неловко. И слишком громко. Боже… Джисон облизал губы, будто пытался почувствовать на них вкус Ё Ын. — По-твоему, я правда смогу забыть? — он опустился чуть ниже, опираясь на правую руку и нависая над Ё Ын. В её глазах больше не отражались звёзды, только испуг и смущение. — Я ждал этого целую вечность. И ничего не громко. То есть… Неважно, даже если громко. — Ну вот, теперь ты думаешь об этом, — Ё Ын попыталась вжаться в покрывало, будто надеялась, что оно её поглотит, но Джисон наклонился ещё ниже, а она осталась на том же месте. С этого ракурса Ё Ын выглядела очень забавно. Её перевёрнутые губы были прямо напротив глаз Джисона, аккуратненький ровный носик чуть ниже, и она боялась открыть глаза. Хотя Джисон был уверен, что это к лучшему. — Разве не этого ты добивалась? — удивился он. — Чтобы я думал о поцелуе, но не думал о… Джеке и остальном. Он заметно расстроился и Ё Ын перестала жмуриться, медленно приоткрыв глаза. Она также открыла и рот, собираясь сказать что-то в своё оправдание, но Джисон поступил как настоящий засранец и чмокнул её в приоткрытые губы. Этот звук был ещё более оглушительным, а последствия ещё более смущающими. Щёки Ё Ын не просто стали пунцовыми, они буквально горели. — Хан Джисон!.. Он сделал это снова, но чуть-чуть медленнее и осторожнее. Обхватывая её верхнюю губу, он начал её посасывать, так, как делали это актёры в фильмах, и он надеялся, что это правда настолько приятно. Ё Ын сначала никак не реагировала, только перестала жаться к земле, но после того, как Джисон добрался и до второй губы, обхватывая и её, а затем легонько кусая, она подняла руку и вцепилась пальцами в ворот его футболки. Она хотела повторить за ним, чтобы, в конце концов, делать хоть что-то, но как только она открыла рот, язык Джисона проскользнул внутрь, и она нечаянно прикусила его. Не потому что это было мерзко или неприятно, а потому что испугалась. — Ой, — Джисон дёрнулся, пытаясь отстраниться, но рука Ё Ын удерживала его, — больно. — Прости, — она ослабила хватку. Прерывистый выдох сорвался с губ, которые всего мгновение назад целовал Джисон. От осознания этого его сердце сделало кульбит, — вот самый настоящий кульбит, переворот-перекат вперёд или, может, назад, — а он с трудом сдержал желание прижать ладонь к груди. — Ну наконец-то! — Ё Ын впервые за долгое время увидела, что он улыбается, и даже села на покрывале, чтобы убедиться в том, что ей не показалось. — Что значит «ну наконец-то»? — поправляя растрёпанные волосы, словно это правда поможет, осторожно спросила она. — Я тебя поцеловал. Хотя перед этим ты меня поцеловала, — он всё-таки хлопнул ладонью по груди, задерживая её на гулко стучащем сердце. В одно мгновение он умолял его успокоиться, но в другое желал, чтобы оно билось так часто всю жизнь. Особенно если рядом будет Ё Ын. — Мы поцеловали друг друга, но ты была первая. Значит, я всё-таки нравлюсь тебе, да? А так искусно притворялась безразличной. Джисон поджал губы, стараясь сдержать улыбку. Он выглядел взволнованным и очень даже счастливым. Господин Хан наверняка обрадовался бы, если бы застал такого Джисона утром. — Кхм, — Ё Ын поёжилась, хотя на улице было тепло, — я просто… пыталась отвлечь тебя. Ты же сам жаловался на ночные кошмары. Он прищурил глаза и покачал головой, прямо как его отец перед отъездом. Только он был всем доволен и таким образом показывал, что не верит ни единому слову Ё Ын. — Ты бы не сделала этого, если бы не хотела, — Ё Ын оттянула ворот своей футболки. Теперь ей было жарко. — Хотя мне вряд ли сегодня уже будут сниться ужасы. Потому что из-за тебя я вообще уснуть не смогу. Он легонько похлопал себя по груди, потому что сердце уже стучало чересчур быстро. Он и не надеялся, что Ё Ын признается, уж очень упрямая она, а ещё стесняется своих чувств, которых у неё, по её словам, и нет к нему вовсе. — Ты справилась с ролью девочки, которая укрощала страшные сны, лишив меня сна совсем, — Джисон состроил забавную гримасу, а после рухнул на покрывало и блажено выдохнул, широко улыбаясь звёздам. Ё Ын хотелось поскорее сбежать в дом и хорошенько подумать обо всём, что натворила. Она даже не была уверена, что ей нравится Хан Джисон. Не как друг, а как парень. Что, если это было минутное помутнение рассудка? Или, скорее, трёхминутное, потому что она с удовольствием проводила время, лёжа на покрывале и целуясь с ним. Это было до одури приятно и совсем чуть-чуть, но ей хотелось повторить. Не столько ради себя, сколько ради эксперимента. Если в этот раз ей не понравится и захочется остановиться — это была ошибка, а если захочется повторять всю ночь — она попала. — Иди сюда, — Джисон потянул её за руку, укладывая снова на покрывало. Теперь её красное от смущения лицо находилось совсем близко, он почти чувствовал жар, исходящий от её щёчек, а она боялась пошелохнуться и предложить ему попробовать снова. — А если серьёзно, Ё Ын, я не знаю, когда мне перестанет это сниться. Надеюсь, как только мы снова начнём ходить на речку, ездить в библиотеку за книгами и играть в шахматы, всё вернётся на круги своя. И я не буду думать о пожаре и Джеке так часто. Он повернул голову, чтобы взглянуть на неё, и она медленно кивнула, не сводя взгляда с его губ. Она бы никогда не подумала, что решится на такое только из-за того, что соскучилась по его вниманию, их разговорам и совместным прогулкам. Или она сделала это по другой причине? Потому что Джисон на самом деле очень даже привлекательный? Или потому что он самый добрый и отважный парень, которого она когда-либо встречала? — Ты думаешь сейчас что-то вроде «И почему он такой красивый? Как же я раньше не замечала?» или… — он рассмеялся своей следующей мысли, но когда увидел, что Ё Ын снова кивнула, при этом выглядя очень задумчивой и напряжённой, тоже посерьёзнел. — Что, правда? Нам стоило поцеловаться ещё пару лет назад, чтобы дело пошло быстрее и я не получил столько разбивающих моё сердце отказов. Ё Ын цокнула языком, переворачиваясь на бок, чтобы было удобнее смотреть на Джисона. Последние несколько минут он смущал её, а теперь она собирается смущать его. Чтобы всё было честно. — Уверена, пару лет назад мне бы не понравилось, — она незаметно помахала ладонью перед лицом, когда Джисон снова отвлёкся на звёздное небо, — ты тогда не умел целоваться. — Кто? Я? — он фыркнул. — Я с шестого класса девчонок целовал, и все они говорили, что это было восхитительно. От раздражения Ё Ын даже закатила глаза. И почему снова смущалась она? — Ну вот шёл бы и целовал своих девчонок дальше! Она успела забыть, каким невыносимым он может быть на самом деле. Неужели всего минуту назад она думала, что он привлекательный? Нет. Ни капельки. Бесящий, надоедливый и очень болтливый. Вскочив на ноги, Ё Ын ухватилась за края покрывала со своей стороны и начала тащить его вверх. — Эй! — возмущённо вскрикнул Джисон, почти оказавшись на траве. — Ё Ын, ты поступаешь как злодейка! Просто скажи, что тебе понравилось, и что завтра ты не будешь говорить, что ничего не было. Всё было и даже больше, чем просто «всё». Джисон рассмеялся, когда Ё Ын скомкала покрывало и, развернувшись на пятках, побежала к дому. Она была так смущена, и всё из-за Джисона. Да чтоб она ещё хоть раз связалась с ним! — Подожди, — он догнал её практически у двери и отобрал покрывало, на ходу расправляя и складывая его. — Не злись, пожалуйста. В сказке девочка умела возвращать кошмары обратно. Ты же не станешь этого делать? Ё Ын нарочито громко топала ногами, идя в свою комнату. — Чтобы мне хорошо спалось сегодня, мне просто необходим ещё один сеанс, — он вытянул губы вперёд, как бы намекая на поцелуй, но когда Ё Ын развернулась и устремила на него свой испепеляющий взгляд, виновато опустил голову. — Ладно, я просто хотел, чтобы ты ревновала. Обычно только я тебя ревновал, мне было интересно, каково это, когда ревнует кто-то другой. Открыв дверь в комнату, Ё Ын задержалась на пороге. За сегодняшнюю ночь она ещё ни разу не выглядела расслабленной или беззаботной, казалось, у неё в голове мыслей даже больше, чем у Джисона, и он никак не мог угадать, о чём она сейчас думала. Он боялся, что всё испортил своими шутками. Стоило отпустить ситуацию и поговорить об этом завтра, чтобы не напугать её. Или нужно было сразу позвать её на свидание, чтобы у неё не было никаких сомнений в том, что Джисон серьёзен в своих намерениях. И вообще во всём, что делает. — Спокойной ночи, Джисон, — Ё Ын привстала на носочки и в который раз за последние сутки чуть не довела несчастного парня до сердечного приступа. Она снова поцеловала его в губы, совсем беззвучно, почти наловчившись делать это тихо, а потом лукаво улыбнулась и захлопнула за собой дверь. Джисон не выдыхал следующие несколько секунд, прислушиваясь к тому, как она пританцовывает у кровати и как падает на неё, после тихо взвизгивая от восторга и бормоча что-то о том, насколько это всё странно, необычно и волшебно. И ещё она сказала, что Джисон болван и не должен подслушивать, потому что она пожалуется его отцу, но он всё равно никуда не ушёл. Стоял под дверью добрых полчаса, то прислоняясь к стене напротив, то хватаясь за сердце, а то улыбаясь во все тридцать два и вслушиваясь в тишину дома. Отчасти он боялся возвращаться в постель из-за ночных кошмаров, которые вряд ли вот так просто могли оставить его в покое, но оставался у двери он исключительно из-за страха, что эта реальность и есть сон, который после его пробуждения в доме, где не будет Ё Ын или где она будет и дальше отвергать его, станет самым настоящим кошмаром. Он ущипнул себя несколько раз за руку, но ни дом, ни сопение Ё Ын никуда не делись. Значит, это всё-таки была реальность. Реальность, которую ему ни на минуту не хотелось покидать.