Мелодия одиночества

— Ты их сжёг... Ты сжёг бумаги?... — с неприкрытым удивлением спросила она. — Да. Она будет жить, — уверенно сказал баронет. — Ещё не поздно всё изменить, Люсиль. Пусть провалится это поместье! Всё исчезнет! Давай уедем отсюда и будем жить... вместе, — его голос становился всё тише. — Вместе?! Ты любишь её? Ты говорил, что больше никогда никого не полюбишь...! — обречённо кричала девушка. — Но это случилось, — осторожно произнёс Томас. По щекам леди Шарп покатились слёзы, а в глазах загорелась безудержная ярость. Она замахнулась на черноволосого ножом, однако тот во время успел уклониться, и лезвие лишь слабо попало по его руке. — Люсиль... — говорил он тихим, но тёплым убеждающим тоном, словно утешая девушку от ненавистной ей правды. — Ты же обещал... — в полузабытье, словно умалишённая, шептала она. — Люсиль, — уже более настойчиво повторил он. — Скажи, что всё это неправда! — закричала девушка, нацелив нож в свою грудь. Она знала — Томас ни за что не смог бы сам ранить её, даже защищаясь. Баронет попытался выхватить лезвие из её рук, но она довольно ловко и быстро увернулась и ,сильно толкнув его в грудь, выбежала за дверь. Первые несколько секунд Томас Шарп в недоумении сидел на полу, как вдруг догадавшись о намерении сестры, резко вскочил и последовал за ней. — Люсиль! Не смей этого делать!... — кричал он, хотя знал — она не остановится!

***

— Никто к тебе не придёт! — кричала девушка из последних сил, совершенно уверенная в том, что Томас ни за что не пойдёт против неё, лишь ради спасения какой-то мелкой девчонки. — Нет, придёт! — упрямилась белокурая, крепко сжимая лопату в руках. — Оглянись! Посмотри на него. — Люсиль, довольно. Прекрати это, — сказал Томас настолько серьёзным тоном, что, казалось, воздух вокруг стал ещё холоднее. Баронет стоял позади сестры, направив на неё нож, из-за всего белого вокруг, лезвие блестело ещё ярче. Едва девушка обернулась, как на глаза навернулись слёзы. Образ прекрасного Томаса, на чьи длинные ресницы мягко падали белоснежные снежинки, заставил всколыхнуть в её памяти детские воспоминания. Люсиль, не в силах держаться на ногах, опустилась на багровый снег, отчего её светлое платье, стало совсем алым. Залившись слезами, она издала раздирающий тишину крик, больше похожий на завывания мертвеца или дьявола, но никак не человека. От этого воя по спине присутствующих прошёл жуткий холод, а сердце сковал неясный страх. В ту самую секунду девушка пронзила себя... Резко. Даже не задумываясь, словно больше не чувствуя боли, не чувствуя страдания. Не чувствуя ничего. Залившись свежей алой кровью, она упала без чувств. Картина, поистине, жуткая и завораживающая одновременно. Вокруг повисла гробовая тишина. На щеках юной Эдит блеснули чистые слёзы. Беззвучно, призрачно, словно их и не было. — Люсиль... — с горечью прошептала она. Томас медленно сделал шаг к ней. Девушка хотела отпрянуть, но, отчего-то, осталась стоять на месте. Подойдя почти вплотную, он резко и крепко сжал жену в своих объятьях. Пальцы баронета слегка подрагивали. Он не говорил ни слова. Поддерживая друг друга, вместе они направились в сторону высоких ворот поместья. Заметив далеко впереди Алана, девушка напряжённо выдохнула. Он жив. Это хорошо. Она ускорила шаг. Переступая через порог Багрового пика, Эдит вдруг на миг обернулась, словно заслышав грустную, едва доносящуюся, мелодию на пианино. Словно откуда-то... издалека.