Я снова с ним

***

      Слёзы. Как же их много. Когда они закончатся и дадут спокойно вздохнуть и увидеть мир вокруг? Казалось, что это произойдёт… Никогда. Но нет. Через несколько часов, всё, что было в душе — вышло вместе с влагой. — Миона? — тихий стук в тёмную дверь заставил девушку вздрогнуть. Она сразу же узнала голос Джинни, сестры Рональда, которая единственная знала о чувствах одной странной пары. — Проходи, — неизвестный голос прозвучал из уст бывшей гриффиндорки, но это её не волновало.       Вчера, когда Минерва перечисляла погибших, Грейнджер подумала, что ослышалась. Имя возлюбленного прозвучало намного громче остальных, но лишь для этой девчушки, которая единственная знала настоящего парня. Того, которого она полюбила и смогла понять. Перед битвой, они дали друг другу обещание, что выживут. Что они не оставят друг друга. Но он погиб. Тёмный Лорд забрал его жизнь всего за несколько секунд до собственной смерти. — Я нашла это около твоей комнаты, я думаю, что это тебе, — из раздумий её вырвал всё тот же тихий голос подруги, которая знала, что именно заставило девушку погрузиться в себя. В своих руках она держала чёрный конверт. — От кого оно? — её голос был настолько пустым, что рыжеволосая испугалась. Но испуг мгновенно сменился отчаянием. Она знала от ого оно, но просто не могла произнести его имя в присутствии девушки, — от кого? — Драко, — шёпотом ответила она. — Не может быть, — карие глаза вновь наполнились слезами, — он… он умер. — Я не знаю, как это возможно. Но возьми письмо, может это что-то прояснит, — немного осмелев, возлюбленная Гарри подошла к подруге и подала ей ладонь, с лежащим на ней письмом. Гермиона взяла его и увидела почерк своего любимого. Немного грубый, но в тоже время наполненный чувствами. Развернуть его хватило двух секунд. Миона, Если ты читаешь это письмо, значит меня больше нет в живых. Я знаю — это сложно принять, но это письмо должно дать тебе толчок для жизни дальше. Я пишу это, смотря на тебя. Это наша последняя ночь в Выручай-комнате, потому что завтра — она будет уничтожена. Я люблю тебя больше жизни. И я не могу представить, что бы я делал, если бы лишился тебя. Я бы умер сам. Но, я не могу пожелать тебе такого же. Ты должна жить. Ради меня. Я тебя прошу, найди того, кто полюбит тебя также сильно, как и я. Полюби его. Наша жизнь могла бы быть совсем другой, но мой отец решил иначе. Тёмная метка убьёт меня. Но я не знаю, как скоро это произойдёт. Я надеюсь, что после того, как у нас появится ребёнок. Ты не думала об этом? Я думал. Представь, маленький мальчик или девочка, с такими же глазами, как и у тебя, с белоснежными волосами и твоим умом. С моей хитростью и твоим умом. Мальчика бы мы назвали Скорпиус, а девочку, именно так, как хотела ты: Астра. Они бы поступили в Слизерин и Гриффиндор и стали бы умнейшими волшебниками следующего десятилетия. Я люблю тебя больше всего на свете. Ты стала лучом света в моей никчёмный жизни. Возможно, я был и недостоин тебя, но я знаю точно, что я бы сделал всё, чтобы ты была счастлива. К огромному сожалению, читая это, я покоюсь глубоко в земле, либо же скоро буду. Не плачь, любимая. Частица меня, всегда будет с тобой. Поверь мне. Я знаю, что Уизли любит тебя. Долго. Даже причиняя тебе боль своими отношениями с Браун, он любил тебя. Дай ему шанс. Знай, Волдеморт убил лишь моё тело, но душа всегда будет охранять тебя. Я всегда буду рядом. Я буду ходить за тобой по пятам и предупреждать, когда тебе будет грозить опасность. Твои слезы не стоят меня. Я всего лишь Драко Малфой, который влюбился в тебя, как мальчишка. Как глупый, и никак не аристократичный. Я был готов отдать свою жизнь, чтобы Том пощадил тебя. И я надеюсь, что моё письмо дойдёт до адресата. Знаешь, я никогда раньше не плакал из-за девушки. Но сейчас, когда я пишу этот текст — моё сердце разрывается от боли и понимания, что ты можешь проливать слезы из-за меня. Не нужно, милая. Не порть свое прелестно личико грустью. Не нужно. Продолжай жить, любовь моя. Ты достойна быть лучше, чем ты есть. После твоей смерти. Неважно, когда она произойдёт. Через 100 или 50 лет, я буду тебя ждать. Я невероятно тебя люблю. Никого я не любил так сильно. Прошу тебя, будь счастлива. Навечно твой, Драко Малфой.       Следом за осознанием пришло чувство вины. «Он умер за меня?» — лишь одна мысль её могла покинуть голову. Джинни, которая также прочитала письмо беспомощно смотрела на девушку, на лице которой было слишком много противоречивых чувств: любовь, ненависть, злоба, снова любовь, радость, печаль, но самое чёткое — вина. Она чувствовала вину за смерть юноши. Такого молодого и явно потерянного. — Джин, оставь меня, — тихо попросила девушка. Она знала, что нужно делать. — Что? — Оставь меня. Я хочу принять ванную, — Гермиона распахнула дверь одной рукой и указала на неё, выпроваживая гриффиндорку. Не дав вставить и слова, она снова захлопнула её и отправилась в небольшую комнату, написав несколько слов на листе, лежащим на столе.       Включая воду — она думала о Драко. Залезая в большую ванную — она размышляла о Драко. Поднимая рукава — она вспоминала дни, проведённые с Драко. Делая надрезы на запястьях — девушка думала о воссоединении с парнем. Закрывая глаза — она видела своего возлюбленного, который тянул к ней руки.

***

      Когда Гермиона не вышла к ужину, все забеспокоились, но не стали её тревожить. Когда она не вышла на следующее утро, все снова захотели пойти к ней. Но их остановила Джинни, думая, что подруге ещё нужно время. Но когда, она даже не дала о себе знать в течении дня, все волшебники, проживающие на Гриммо, 12 — направились к ней в комнату. Чтобы сломать защиту, понадобилось больше часа. Самой первой в комнату зашла Джиневра и не увидев девушки в комнате, стала осознавать. Понимание пришло совершенно неожиданно, а записка, которая легла к ней в руки — полностью подтвердила её сомнения. Я снова с ним.       Всего четыре слова, а глаза рыжеволой наполнились слезами. Она махнула рукой в сторону ванной и невербально открыла дверь. Зайдя туда, все могли увидеть умиротворение на лице Гермионы. Лёгкая, почти невесомая улыбка была едва заметна. Закрытые глаза не трепыхались, как от неспокойного сна. Обескровленное тело выглядело ещё бледнее, чем все в семье Малфоев. Но вода, окрашенная кровью выглядела спокойнее и красивее, чем в любое другое время. Гриффиндорский цвет. Последнее, что можно было увидеть, это письмо, которое плавало на поверхности воды и которое было так сильно примято в одном месте, что сомнений не оставалось: в момент своей смерти, она прижимала его к груди. — Теперь, она снова с ним, — слова Джинни растворились в стонах и криках остальных членов Ордена. Но, именно эта девушка, видела, то самое счастье на лице подруги, которое и желала ей с самого начала.