Муза

      Я был знаком с тобой ещё с Лицея. Уже тогда ты был прекрасен. В свои двенадцать лет успел покорить сердца учителей. На уроке русской словесности тебе не было равных, по-французски говорил идеально, а про фехтование и думать нечего. Эх, Пушкин, Пушкин! Ты удивителен. Я до сих пор благодарен тем силам, что привели меня к тебе. Уже прошло шесть лет, а мы по-прежнему вместе.       Сейчас ты сидишь рядом, спокойно пьёшь чай и пишешь очередные стихи. Ничуть не изменился со времён Лицея. Всё тот же, мой старый Пушкин. Уже восемнадцать, но я до сих пор вижу того двенадцатилетнего мальчишку, что только и хотел помахать рапирой. Александр Сергеевич, ты самый необыкновенный человек, которого я знаю!       Тебе всегда нравится шутить и веселить других. Каждая новая выходка никогда не обходилась без моего участия. До сих пор помню, как мы нарисовали карикатуру Василия Фёдоровича, а затем опубликовали её в лицейской газете. Ты потом ещё сердился на директора, потому что он похвалил работу и отправил тебя на дополнительные уроки рисования к профессору Чирикову.       Какие чудесные воспоминания! Жаль, что мы не можем больше вернуться в тот самый Лицей и вновь проучиться шесть лет. Мне вдруг так сильно захотелось увидеть старую комнату, вновь прилечь на жёсткую кровать и услышать, как ты тихо читаешь за стеной стихи. Свои стихи. Я слушал их, иногда критиковал и часто улыбался. Поначалу они были немного нелепые, но с каждым вечером становились всё лучше и лучше. Я уже тогда знал, что тебе уготована судьба великого человека. И я был прав. Сейчас передо мной сидит поэт. Настоящий поэт.       — О чём размышляете, Иван Иванович? — ты аккуратно кладёшь перо на стол и поворачиваешься ко мне. На лице сияет улыбка, как будто только что прочитал мои мысли.       — Да вот, задумался... Что будет, если объединить рапиру и гусиное перо? — медленно поднимаю голову и смотрю в карие глаза. Услышав громкий и задорный смех, я понимаю, что попал в самое яблочко. Да, тебе всегда нравились мои шутки. Ты уже не раз предлагал бросить всё и заняться написанием комедии. Но я отказываюсь.       — Забавно! Иван Иванович, Ваши шутки самые странные, оттого и смешные! — ты поднимаешься и подходишь ко мне, рукой поправляя изящную шевелюру.       За пару секунд я успеваю оглядеть тебя с головы до пят. Белая рубашка нараспашку — мой взгляд прикован к обнажённой груди. Я знаю, ты не любишь, когда одежда сковывает тело. Часто говоришь, что тугая рубашка мешает творить шедевры. А я охотно верю этому. Спасибо, что про брюки не забываешь.       — Александр Сергеевич, я каждый раз стараюсь придумать что-нибудь оригинальное. Потому что знаю, что мои шутки благотворно сказываются на Вашем творчестве.       — Иван Иванович, Вы такого высокого мнения о себе. Не зазнайтесь, дорогой! — смеёшься и обвиваешь руками мою шею, опустив кудрявую голову на плечо. Твоё горячее дыхание обжигает кожу, заставляет немного вздрогнуть и приобнять свободной рукой талию.       Я узнаю эту позу. Ищешь вдохновение. Ты часто называешь меня своей Музой. Ещё в Лицее ты признался, что именно во мне заключён поток твоей фантазии.       — Александр Сергеевич, Вы опять потеряли его? — тихо спрашиваю и смотрю в глаза, задумчивые и печальные.       — Потерял. И не могу отыскать... — грустный голос. Точно потерял. В последнее время ты слишком часто теряешь эту вещь.       — Вам помочь с поисками? — нежно касаюсь своими губами твоих. Сильнее прижав к себе, немного углубляю поцелуй, вслушиваясь в тихое мычание. Часто дышишь и немного дрожишь. С Лицея так и не научился целоваться. И, прошу заметить, ты всегда находишься в окружении самых обворожительных красавиц Петербурга.       Неожиданно зубы впиваются в нижнюю губу, и наш поцелуй заканчивается. Обидно немного, но твоё довольное и счастливое лицо вмиг заставляет забыть обо всём.       — Нашёл! Вдохновение нашёл! Пущин мой, спасибо тебе! Вновь спас несчастного поэта! — ты опять бросаешься меня обнимать.       А как иначе? Я ведь твоя Муза. Ты, Француз, без меня просто никуда!       — Если опять потеряете, обращайтесь. Я найду, — тихо шепчу и ещё раз нежно целую губы, чтобы вдохновение уж точно не пропало.