История первобытного Ужаса

       Прошло двадцать три года с момента рождения необычного ребёнка в обычной семье фермеров. Люди не глупые, но Божий дар восприняли как проклятие, что несло только неудачи и разруху. Так на протяжении двадцати трёх лет урожай каждую весну гиб, и людям приходилось закупаться у соседних ферм кормёжкой для скота. Уходили на это колоссальные деньги, пока Рольф, парень тридцати трёх лет, высокий худощавый блондин с голубыми, как небо, глазами не предложил своей семье выход. После его предложения медленно, но верно дела хозяйства пошли в гору. И никто не мог предположить, откуда берутся деньги у столь бедной семьи, так как каждый год здесь неурожай, а живут они более чем хорошо. Да и год назад произошла страшная трагедия, которую никто из них объяснить так и не смог. Их двадцатитрёхлетняя дочь Анни пропала, когда пошла на заброшенный завод. Ее долго искали, но так найти и не смогли. На удивление, никто из членов семьи долго не горевал об утрате.        Возле заброшенной церкви на местном кладбище, что было очень старым, вырыли могилу, похоронили в гробу её личные вещи, поставили памятник и, как говорится, забыли. Теперь же семья стала скрывать свою тайну в красном амбаре под семью замками, открывая её лишь избранным.        В этом амбаре жила девушка, ну как жила, существовала. И просила кого-то невидимого про себя избавить её от муки под названием «жизнь». После её якобы смерти с ней обращались ещё хуже, чем все годы до этого. Да, девушка всю свою сознательную жизнь пыталась сбежать от своей семьи, от их постоянных издёвок над её телом, от угнетения и подчинения её души себе. Девушка отчаянно сопротивлялась этому, но всему приходит конец, как и в этот раз. В амбаре она провела уже месяц без еды. Она была пристегнула к каменной стене оковами, что бережно и точно сделал для неё её же отец. Девушка была в полном отчаянии и готовилась к смерти каждую минуту.

Измученный Ангел ~

      Я снова здесь, возле этой холодной и сырой стены, прикована руками к ней и сижу на коленях, спиной облокотившись на эту стену. Я совсем потеряла счёт времени, да оно уже и не особо важно для меня. Да, я пыталась сбежать от своей «любящей семьи», но это было тщетно. Из года в год и каждый день, они, словно ненавидя, уничтожали меня, и сколько я не спрашивала, за что, — всегда получала за это удар. Я не помню, есть ли у меня живые кости в теле или хотя бы не сломанные… Почему меня ненавидят, что я не так сделала? Ведь я всегда пыталась угодить им, делала всё, что сказано, но получала лишь удары и упрёки от них. А в последний год начался первобытный ужас для меня. На мне начали зарабатывать и дрессировать меня для заработка. Я слышала, что мой родной и кровный брат предложил это родителям, и теперь я молю: о, всевышний, если я чем-то грешна перед тобой, ответь, чем. И я попробую исправиться для того, чтобы ты мне подарил такую желанную мной смерть, пусть и в муках, но отпущение… Я так больше не могу!        Покатилась слеза по девичьей щеке и упала на её обнажённую и порезанную ногу. Словом, девушка находилась уже месяц в темноте, и данное ее состояние уже стало привычным. Каждую неделю её приковывали к этой стене. И к своему мирку, что находится в этом амбаре, она уже давно привыкла.        На грязном полу в фекалиях и прочих отбросаx жизнедеятельности домашнего скота был маленький островок: на ее местечке услужливо было постелено сено и солома золотистого цвета, приятно пахло травой и лугами, хоть как-то сбивая отвратительный запах всего амбара. Девушку по ночам пугало топтание лап крыс, но они её не трогали, просто иногда пробегали мимо, дабы добраться до мешков с зерновыми культурами. Скрипящие доски всего амбара при небольшом ветре снаружи тоже пугали девушку, но не так, когда открывались массивные ворота амбара. Девушку пугал в этот момент звук тяжелых сапог отца или брата, а также лунный свет, что прорезался сквозь ворота. В такие моменты она пыталась вжаться в стену, к которой была прикована, но это не спасало. Начиналась дрессировка: бесконечные удары кнута по телу девушки обжигали и рвали её кожу, пытка водой, иногда горячей, после нанесённых побоев усугубляла состояние девушки, как в психическом, так и в психологическом плане, так как Анни знала, что это только начало. После пыток начиналось самое страшное и отвратительное. "Что могло быть хуже?" – спросите вы. Начиналась подготовка к заработку денег. Обмыв девушку горячей водой, ей кидали, как собаке, кость, одежду и красное яблоко. Отстёгивали её от оков и давали минуту на то, чтобы вкусить запретный плод, а именно яблоко, и одеться в трусики и белое платье по пятки. Девушка после нескольких лет такой дрессировки успевала всё за минуту, надкусанное яблоко доедала до конца за ту же минуту по причине дикого голода. Когда Анни одевалась полностью, она была похожа на ангела, только без крыльев. Её фигурку под этим платьем было мало заметно, но она всё равно была красива. Фигурка в форме песочных часиков, неестественно бледная кожа, как у альбиноса, длинные растрёпанные волосы, белые, похожие на седые, и глаза, наполненные страхом и безысходностью. В них было написано, что девушка уже смирилась со своей участью «семейной рабыни». Глаза её были раньше ослепительно глубокого зелёного цвета, очень яркие; сейчас же они стали блёклыми и измученными, и под ними появились синяки. Платье служило маскировкой, чтобы Анни имела товарный вид и чтобы никто не видел её измученного тела и ран, что систематически у неё появлялись. Грудь девушки была упругой и молодой, второго размера и аккуратненькая.        Анни вытянула руки после процедуры, соединив их вместе, и тут же на белые запястья были надеты наручники и застёгнуты до упора, чем причиняли боль девушке, но она как будто этого не замечала. Отец дал команду сыну, и тот к наручникам прицепил маленькую цепь, а свободный конец намотал себе на руку. Рольф пошёл на выход из амбара, а босая девушка шла за ним, стараясь не отставать, чтобы не натягивать цепь.        Шли они достаточно долго к лесу из раскидистых деревьев, была глубокая ночь, и их прогулку попросту никто не мог заметить. Девушка была босая и, когда ей попадали в ноги мелкие ветки и камни, это причиняло боль. Анни сравнивала эту боль с раскалёнными углями, так как уже ходила по ним после очередного своего побега. И поэтому сейчас она предпочла идти, не обращая внимания на боль. Вскоре они подошли к местности вблизи кладбища, и брат поставил сестру на колени, надев цепь на колышек, что был неподалеку прочно вбит в землю. Сам же облокотился спиной на камень, закурил и приготовил хлыст для удара, если вдруг девушка попытается дать дёру. Анни это знала, поэтому терпеливо ожидала своей ежемесячной пытки.        – Прекрасная ночь! – вдохнул Рольф полной грудью.        Девушка сидела молча, не произнося ни слова. Вдалеке виднелся свет фар, и через несколько минут подъехала машина достаточно дорогого вида. Из неё вышли трое мужчин, по виду ровесники Рольфа. Двое подошли к нему поздороваться, а вот третий приехал по душу Анни и был, на её взгляд, отвратительным. Небритому мужчине с огромным пузом на вид было лет пятьдесят, от него воняло мочой, и в зубах у него была сигара. Он вальяжно подошёл к девушке, чтобы осмотреть её оценивающим взглядом, и жутко улыбался. Девушка же подняла на него безэмоциональные глаза и замерла, рассматривая своего нового мучителя.        – Хм. Она похорошела! Сколько мы не виделись, милашка, год или два? – сказал пузатый, выкидывая сигару куда-то в сторону своей же машины.        – Да, возможно, уже два! Она с тех пор опытней стала… Так что полторы штуки баксов с тебя, и приступай, – отрезал Рольф.        – Эй! За такие бабки она должна сделать всё самати отполировать мой член и яйца до блеска! – возразил ему пузатый.        – Отполирует! Так что, будешь платить? – без каких-либо эмоций сказал Рольф.        – Джек! Отдай этому жадному ублюдку его бабки, а ты пока приступай. Посмотрим, чему ты научилась, – пузатый начал расстёгивать свои брюки перед лицом девушки.        Парень, что стоял рядом с братом Анни, передавал ему деньги по сотне баксов. Тем временем толстяк уже спустил штаны, и перед взором девушки предстал еле стоящий маленький член этого грязного мужика, под пузом его едва было видно. Анни поморщилась от отвращения, но приступила к делу. Она делала ему минет и одной рукой поглаживала его волосатые яйца. Девушку тошнило, рвотные позывы то и дело постоянно напоминали о себе. Анни старалась не дышать, чтобы не чувствовать отвратного запаха, исходящего от этого ужасного человека.        – Вот так, детка! Теперь поиграй с ним язычком и оближи там всё! – приказным тоном сказал толстяк.        Девушка была на грани, её тошнило, и в любой момент могло вырвать, поэтому она продолжила делать так, как делала, игнорируя приказ толстяка.        – Ты, сука! Я тебе что сказал сделать?! – уже со злобой прикрикнул он.        В тот же самый момент на спину Анни обрушился удар хлыста, и девушка отпрянула от члена толстяка из-за боли, чтобы сделать глубокий вдох свежего воздуха.        – Делай, что сказано! Иначе всыплю еще! – злобно крикнул Рольф.        Девушка, отдышавшись и снова задержав дыхание, на секунду посмотрела за толстяка и заметила какую-то другую мужскую фигуру в плаще и шляпе за машиной этих людей. Он стоял там неподвижно, и девушка невольно подумала, что это её следующий мучитель. Повторный удар хлыста по спине девушки рассёк её платье, оставив на коже новую рану, и заставил Анни продолжить выполнять то, что приказал толстяк.        Это продолжалось минут сорок, пока ещё один удар хлыста не заставил девушку делать всё ещё быстрее. И вот кульминация: толстяк кончил прямо в рот девушке, но Анни глотать отвратительно пахнущие и кислое на вкус, как протухшее молоко, семя не спешила. Склонив голову, она приоткрыла ротик, и оттуда полилось семя толстяка. Народ посмотрел на это, и два других парня отдали деньги Рольфу в ожидании своей очереди на такой глубокий и сладкий минет.        Словом, девушка получила по спине около семи ударов, когда отказывалась подчиняться прихотям этих мужчин. Всё это продолжалось около трёх часов. И, когда все насытились ртом девушки и заставили её проглотить семя, мучители сели в машину и, смеясь, уехали. Брат же ударом хлыста заставил девушку встать и повёл её обратно в амбар.        По дороге домой Анни всё думала, кто же был этот мужчина, что так и не подошёл, и, вообще, куда он мог деться. А ещё девушка думала, что такие унижения будут продолжаться до самой её кончины.        Придя обратно в амбар, Анни никак не ожидала получить порцию ударов хлыста от брата. Он избивал её, пока с неё по лоскутам не сползло платье, а хлыст оставил очередные раны на теле девушки. Анни не выдержала такой пытки и просто упала на грязный пол, свернувшись калачиком, и терпела град ударов, что сыпались на неё один за одним, но только по одной стороне. Так продолжалось недолго, вскоре отец семейства остановил сына. Он взял что-то типа кусачек и, подойдя к девушке, развернул её на живот. Его кусачки впились в спину Анни в районе лопаток, причиняя сильную боль. Она неистово закричала, чувствуя, как отец что-то выдирает у неё из спины медленно, чтобы причинить как можно больше боли и страданий своей дочери, всё это он делал молча. Брат наступил девушке на оба запястья, чтобы лишить её возможности двигаться, а отец сел на неё, чтобы ему было удобнее отрывать куски плоти и мелких костей. Такая пытка продолжалась тридцать минут, после чего с Анни, что уже лежала без движения и еле дышала, слез отец и пошёл за ведром ледяной воды, а Рольф потащил девушку к её спальному месту. Теперь возле её импровизированной кровати, в метре слева и справа, сидели сторожевые псы на цепи. Девушка их заметила, но не придала этому значения, боль во всем её теле заставляла содрогаться каждую секунду, а в мыслях было только одно: "за что?". Брат девушку не дотащил до её уголка, а бросил на полпути перед собаками. Те сидели в ожидании жрачки. В этот момент, отец окатил Анни ледяной водой, отчего она хотела крикнуть, но сил на это не было, даже дыхание давалось ей тяжело. Тело обожгла ледяная вода, и девушка невольно затряслась в болезненной агонии, чувствуя каждый сантиметр своего израненного тела.        После того, как отец семейства унёс пустое ведро, он вернулся и поставил собакам миски с похлёбкой из отходов. Такую же миску он небрежно подвинул к лицу девушки.        Жри или снова хочешь остаться без еды? – спокойно произнес отец.        Анни даже встать не могла, не то что есть. Мужчины подождали ещё немного, и терпение брата кончилось: он взял девушку за волосы и окунул в собачью миску. Делал он так, пока не убедился, что Анни начала глотать содержимое. Так продолжалось минут двадцать, пока миска не опустела. Затем брат швырнул девушку к каменной стене, как тряпичную куклу, и подошёл к ней, чтобы надеть на неё металлический ошейник и привязать её цепь к стене. Закончив с этим, он с чувством выполненного долга ушёл с отцом на улицу, закрыв за собой дверь амбара.        Девушка едва дышала, лёжа на боку, и предвкушала, что сейчас сердце не выдержит и лопнет от всего этого. Но пока всё, что было, это просто нестерпимая боль и отчаяние. Анни не выдержала: измученный желудок всё-таки выбросил обратно всё то, чем её напихали несколько минут назад. Девушка, чтобы не делать это на пол, придвинула к себе собачью миску и всё содержимое вырвала туда. Закончив с этой отвратительной процедурой, Анни очень захотела пить, но ничего поблизости не было. В этот момент к Анни, откуда-то из темноты подкатилось красное яблоко идеальной формы. Она не испугалась и попыталась всмотреться в темноту, чтобы различить, кто же это был, но тщетно. Девушка не могла дотянуться до яблока оно было слишком далеко. Она даже не пыталась это сделать, ведь чуть натяни она цепь – и у неё просто сломаются руки, или же её задушит ошейник на шее. Вдобавок ко всему девушка прекрасно знает, что последует за этим яблоком: снова боль, унижение и отвратительные мужчины, что будут пользоваться её ротиком. От этой мысли девушка придвинулась назад к холодной стене. Только коснувшись телом сырого камня, она вздрогнула от обжигающей боли во всём теле и чуть пискнула, шепча себе под нос еле слышно и почти неразличимо:        – П… пожалуйста… не… хватит… – тихо выговаривала она.