we are gonna win

      Сумерки опускаются на город все ниже и ниже, и темнота полностью поглощает верхушки множества современных высоток. Площадку освещают множество ярких фонарей и прожекторов с цветной подсветкой, расставленных по всему периметру длинной петляющей трассы. Трибуны до отвала набиты зрителями, и все они создают дополнительный гул в этом месте.       По описанию вы, наверно, могли бы подумать, что это какая-то трасса Чжухай* из Азиатской гоночной формулы 3, но… увы. Это всего лишь- Нет, не так.       Это отстроенная близь заброшенного завода рядом с Гонконгом гоночная площадка — одна из самых больших вблизи мегаполиса. Среди своих она зовётся «Инферно». Прошло несколько лет, прежде чем это место стало таким, каким является сейчас: известным в своих кругах, но ограничивающим доступ для простых зевак с улицы; приносящим огромные деньги от зрителей и тех, кто каждый заезд делает ставки на своих любимцев; опасным настолько, что даже самое известное казино Макао** нервно курит в стороне. Да, это место для гонок без правил. Либо ты, либо тебя.       Здесь свои правила, не касающиеся самих заездов, свои устои и своя иерархия. Если даже ты в самом низу этой цепочки, ты обычный зритель — то ты уже не простой человек, проходящий мимо и решивший просто глянуть на это «шоу», нет. У тебя, как минимум, должны быть связи или большие деньги. Ну или богатый папик или мамочка, вкладывающий собственные деньги (а не твои) в развитие и процветание «Инферно». А лучше и то, и другое, и третье.       Чуть выше выстраиваются различные банды, рейтинг и известность которых зависит от многих факторов: количество общих, а также выигранных заездов, количество человек под крылом «лидера», многое-многое другое. (Ну и, конечно же, деньги, вгроханные в собственные тачки и, опять же, в «Инферно».)       После каждой гонки рейтинг зачастую меняется: незначительно, если соревнуются постоянные конкуренты — и значительно, если на дорогах происходит что-то, на чем можно поднять неплохой хайп. Лопающиеся от трения шины, взрывы тачек, аварии. Ну или же чья-то смерть.       Однако места с первого по третье стабильно удерживаются вот уже который месяц. На третьем месте — гонщик из вьетнамской команды под псевдонимом Лаур. На втором — Кристофер, лидер корейской банды «Дуруми»***, перебравшейся из Южной Кореи покорять вершины Китая.       Ну и первый — тот, кто никогда не нуждался в банде и спокойно выживал в одиночку; тот, кто перегрызёт глотку, если кто-то посягнёт на его заслуженное место; кто выгрызал свою победу в погоне за мечтой и добился того, о чем так грезил; кто готов был и будет идти по головам, если того потребуют обстоятельства. Чон Чонгук. Больше известный здесь, в Гонконге, как Феникс.       Человек, который живет одним днём и, кажется, только ради гонок. Парень с серьгой в губе и вечно разбитыми костяшками. В свои 21 он не обременяет себя отношениями, ограничиваясь простым сексом по пьяни (чаще всего — сексом по привилегиям с одним симпатичным парнем из «Дуруми», но Кристоферу об этом совсем не обязательно знать). Его не заботит мнение других, он привык жить по своим правилам и гнуть свою линию, несмотря ни на какие обстоятельства.

***

      Очередная ночь с пятницы на субботу, очередной заезд с неплохими призовыми, и все те же люди за линией старта. Машины разных цветов выстроены в два ряда в шахматном порядке — каждая на месте, соответствующем рейтингу прошлой гонки. Чонгук подъезжает к «мероприятию» чуть ли не последний, ещё издалека сигналя скопившейся на дороге толпе. Люди тут же разбегаются по сторонам, завидев несущийся чёрный матовый Бугатти с красно-оранжевыми покрышками. Чон давит по тормозам, выкручивая руль, и машина разворачивается почти на 180 градусов, останавливаясь аккурат у присвоенного Чонгуку места.       Он выходит из машины под одобряющие крики «Феникс!» и визги, вероятно, фанаток и фанатов; кто-то даже хлопает. Сверкают вспышки смартфонов, пока гонщик подходит к местному судье — обворожительной девушке по имени Моджу в открытом леопардовом купальнике и лакированных чёрных ботфортах.       — Привет, киса, — салютирует людям вокруг неё Чон, ожидая, пока девушка обернётся.       — Феникс! — Моджу приобнимает гонщика, оставляя небольшой поцелуй на его гладко выбритой щеке, и отправляет какое-то сообщение по телефону. — Как настрой?       — Как всегда, — ухмыляется Чонгук, незаметно осматриваясь вокруг. Луар уже вовсю выпивает, Кристофер что-то обсуждает со своей шайкой, а остальных участвующих в сегодняшнем ночном заезде он знать не знает. Впрочем, ему и плевать. — Состав все тот же?       — Не совсем, — Моджу что-то яростно листает в телефоне, видимо, какие-то списки, и поднимает взгляд на Чона, который ждёт пояснения, — есть один новенький. Тоже, кстати, сольник.       В этот момент Чонгук напрягается — но лишь на секунду — слушая дальше девушку. До сегодняшнего момента он был единственным гонщиком, выступающим без команды, не имеющим собственных механиков и прочих, и прочих, и прочих. Но имеющим хорошие связи.       — Псевдоним Мими****. Слышала, что он выиграл некоторые заезды в Японии, был даже в сборной на Осака-луп, поэтому может быть очень и очень неплох. Начинай бояться, Никс.       Чонгук закатывается глаза, на что Моджу хихикает, по-дружески ударяя его по плечу.       — И всё-таки, присмотрись к нему. Он кажется мне темной лошадкой, — девушка притягивает Чона ближе, чтобы прошептать: — Вспомни, что я говорила то же самое о тебе, когда ты только появился на улицах Гонконга.       Чонгук снова напрягается — в относительной темноте и постоянно мигающем свете он пытается рассмотреть того, о ком ему только что рассказывала судья, но искренне не видит.       — Ищи кислотно-зелёную тачку, — снова раздаётся голос Моджу, и Чон тут же натыкается на цель взглядом. 918-й Порш. Что ж, а машина хороша.       По случайности, он замечает ещё и ее водителя, который кажется слегка растерянным и, видимо, как раз ищет людей из стаффа или судью. Моджу как раз машет ему рукой, поэтому тот направляется к ним, постепенно сокращая расстояние.       Эта завораживающая походка с плавно качающимися бёдрами, эта в уверенности приподнятая вверх голова, заканчивающаяся острым подбородком и эта охеренная (именно такая) форма чёрного цвета с рисунком пламени на рукавах в цвет спорткара… Чонгуку уже нравится.       — Мими? — Моджу спрашивает у подошедшего, а тот кивает ей, отвечая (пытаясь отвечать) что-то на китайском, но с очень резким акцентом, и мило улыбается в ответ, показывая ямочки.       — 他是个老外呀。 (Он иностранец.) — Чонгук нарочно переходит на чистый китайский, ловя себя на мысли о том, что новичок ничего не поймёт. Так и происходит: тот лишь стоит и мило хлопает густыми ресницами, которые отбрасывают тень в свете фонарей.       — 嗯，音发得非常不准！(Ага, его произношение просто ужасное!) — Моджу тоже не упускает момент постебать парня, мельком замечая, как Чонгук фыркает на ее ответ.       — 你听到他的名字吗？天啊，真的奇怪啊，(Ты слышала его имя? Господи, такое убогое) — Чон почти начинает смеяться, но его перебивают.       — 您是个傻子，先生。(А вы дурак, сонбе.)       Чонгук почти роняет челюсть: в первую очередь, от неожиданности — тот самый Мими сейчас же отвечает на колкость Чона без намёка на предыдущий акцент.       И уже во-вторых — от дерзости паренька. На вид ему уж точно не больше двадцати, да и ростом не особо вышел; так что Чонгуку ничего не стоит сделать шаг в его сторону, чтобы взглянуть на него сверху вниз чуть поближе.       — 听不到你，太低了，(Не слышу тебя, слишком низко) — Чон чувствует, как Моджу аккуратно оттягивает его плечо, но не собирается двигаться с места; но тут Мими расходится в улыбке, отчего у Чонгука почти что окончательно сносит тормоза (как будто они были). — 有什么可笑的？ (Что смешного?)       Моджу сильнее сжимает чужое плечо, но Чонгук просто откидывает ее руку, все ещё выжидающе смотря на парня перед ним. Тот подходит вплотную к Чону, встречаясь взглядом с потемневшими глазами напротив. Он обводит нижнюю губу языком, и Чонгук может считать себя сошедшим с ума, но он точно видел, как в языке парне сверкнул металл. Тот переводит взгляд на губы, а затем снова на глаза и произносит:       — 在汉语中有一个棒棒的词 — 秘密。这就是我的化名。(В китайском есть одно классное слово — «секрет». Это и есть мой псевдоним.) — После этих слов гонщик, скользнув ладонью по груди Чонгука, подмигивает Моджу и спешит вернуться к своему спорткару, бросая напоследок Чону:       — Пока, сладкий.       — Советую заткнуть свой ротик, — отвечает ему Чонгук, провожая взглядом чужую спину (и, может быть, задницу). Уже около своей машины Мими оборачивается, выкрикивая:       — 只用你的鸡吧的话，(Только если твоим членом!) — он усаживается в тачку под чужие улюлюканья и заинтересованные взгляды, которые тут же переводятся на Чонгука. Он предпочитает не обращать на них внимая, но как же сейчас хочется проехаться по чужому смазливому лицу — желательно, чем-нибудь потяжелее.       — Эй, — Моджу замечает, как Чонгук напрягается, сжимая до посинения костяшек кулаки, — скоро уже все начнётся. Пойдём к твоей малышке, — произносит она и, закинув парню руку на плечо, уходит с ним ближе к линии старта.       Они возвращаются к автомобилю, и Чонгук, открывая дверь, плюхается на водительское сиденье, откидываясь на спинку, потом захлопывая и саму дверь. Опускает боковое стекло, зная, что Моджу обязательно пожелает ему удачи — своеобразный ритуал со времён самой первой победы Чона; девушка скрещивает на груди руки, опираясь на его машину, и немного наклоняется в строну Чонгука.       Тот, кстати, никому не разрешает прикасаться к своей машине. Абсолютно никому. Даже стоять с ней опасно для здоровья — удар у Чонгука поставлен, что надо. Никому, кроме Моджу.       — Удачи, Феникс, — искренне произносит девушка, дожидаясь, пока Чонгук соизволит на неё посмотреть. — И забудь о нем. Не вздумай выйти из колеи, — парень усмехается: Моджу в своём репертуаре. — Эй, я серьезно! Я поставила на тебя свои денюжки, сопляк. Так что не оплошай.       Напоследок она дважды похлопывает по капоту чёрного спорткара, удаляясь за линию старта в более безопасное место.

***

      Спустя пару минут раздаётся противный сигнал сирены, а вслед за ним чей-то голос:       — Заводите моторы!       Толпа начинает шуметь ещё сильнее, где-то вдалеке даже разносятся выстрелы. К общему гулу на улице прибавляется звук заводящихся автомобилей, которые все громче и громче газуют, пока Моджу перечисляет участников гонки по порядковым номерам.       — Номер 97 — Феникс! — зрители с новой силой взрываются, стоит им заслышать порядковый номер любимца гонок. На это Чонгук никак не реагирует — уже давно привык к вечному шуму вокруг себя — только посильнее вжимает педаль газа, пуская из-под колёс спорткара дым.       — Ну и поприветствуйте новичка на наших дорогах — Мими, номер 95! — люди на с обеих сторон от гоночной дороги не умолкают, наоборот: они кричат ещё громче, стоит объявить о новом участнике. Чон поворачивает зеркало заднего вида, пытаясь уловить чужой неоновый спорткар, и замечает: мистер-само-обаяние высунулся из водительского окошка и теперь ярко улыбается, маша рукой в приветственном знаке. Чонгук, засмотревшись, возвращает зеркало обратно в нужное для него положение — и не для того, чтобы не глазеть на мальчишку, вовсе нет.       Тем временем Моджу выходит на середину дороги с чёрном-белым флагом в шашку в руке. Она изящно поворачивается на высоких каблуках и, подняв свободную руку в верх, щёлкает ей несколько раз — шум тут же начинает стихать, и в конечном итоге остаётся слышно только как работают двигатели машин, готовых к гонке.       — Слушаем все меня, — удивительно низким голосом прикрикивает судья; Чонгук, сколько ее знает, всегда поражался необычному тембру, — трасса самая обычная. Первые несколько кругов по территории фабрики. Следите за цветом флага, он изменится на красный, когда необходимо будет переходить на второй этап. Далее — отрезок с грунтом. Несколько поворотов, круговой разворот по кольцу, и с участка можно выезжать. Ах да, — Моджу растягивает губы в довольной улыбке, — в конце вас ждёт сюрприз: небольшой заезд по «Небесному шоссе»!       Зрители снова взрываются от восторга, расходясь в новых визгах и криках. Гонщики же сигналят в подтверждение словам девушки. Ночь действительно обещает быть нескучной.       — По местам! — напоследок кидает Моджу, делая ещё пару шагов назад и выжидая, пока спорткары настроят свет фар и пристегнутся. Она расплавляет ткань флага, поднимая его вверх и замирая. На фоне раздаётся оглушающий звук отсчета.       3… Чонгук крепче сжимает руль.       2… Он резко выдыхает, на мгновение закрывая глаза.       1…       Моджу рывком опускает флаг и остаётся на месте, пока мимо неё одна за другой проносятся машины, разгоняясь за считанные секунды.       Чонгук втапливает газ, бросая взгляд в зеркало, и перестраивается в другой ряд, подрезая Кристофера. Поворот — и он несколько отрывается от остальных машин. Ещё поворот — расстояние все увеличивается. Чон переключает скорость и тут же нажимает на тормоз, чтобы успеть завернуть в очередной переулок и срезать путь. Этот отрезок дороги он знает как свои пять пальцев: знает, куда свернуть, чтобы другие за ним не поехали в страхе поцарапать тачки; где можно промчаться с запасом места между двумя стенами, а куда нельзя заезжать ни в коем случае.       Чонгук движется вглубь темного переулка и выключает дальний свет, чтобы меньше выдавать своё местонахождение. Он даже сам оглядывается назад, высовываясь на секунду из окна, и замечает небольшой свет, все ближе и ближе нагоняющий спорткар Чонгука. Ещё секунда — и в зеркале заднего вида показывается знакомый Порш, быстрыми темпами сокращающий расстояние между ним и Бугатти, и Чону приходится с новой силой вжать ногу в газ, нащупывая рукой коробку передач.       Чертов новичок висит на хвосте у Чонгука до того момента, пока она не выезжают на грунтовой участок. Их обоих снова нагоняет Кристофер, пытаясь вклиниться между двумя автомобилями, но Чонгук — снова грязно играет — выруливает вправо, чуть ли не подрезая чужой спорткар и вынуждая его сбавить скорость. Чон выезжает на грунт первым, сразу же стараясь выехать в нужную траекторию; он сужает круг для дрифта настолько, насколько может, чтобы не терять время и первенство, но замечает движение справа: Мими обгоняет Чонгука по большому кругу. Обгоняет. Чонгука.       Парень за рулём Порше выглядит так, будто совсем не нервничает — наоборот — ему будто в радость наблюдать за стараниями Чона. Как только тот замечает в конце кольца развилку для выезда на финальный участок, то сразу же выкручивает руль в обратную сторону и буквально выскакивает на трассу, филигранно рассчитав траекторию движения своей тачки.       Чонгук бы восхитился таким искусным дрифтом. И даже прохлопал бы, определенно. Но не сейчас, когда он на втором месте.       Они первыми въезжают на «Небесное шоссе» — мост, вертикальным серпантином ведущий к выезду на возвышении города. Чонгук яростно включает последнюю скорость и переключает автомобиль на режим «спорт». Его мотор начинает рычать ещё громче; Чон сейчас и сам не прочь разрычаться — чужая кислотного цвета машина так и маячит перед глазами. Он не отстаёт, нет — сидит прямо на хвосте, контролируя каждое движение. Дорога слишком узкая, чтобы разъехаться в два ряда, поэтому Чонгук просто выжидает; благо, серпантин и бесконечные круговые повороты вот-вот закончатся, а перед финишной прямой трасса широкая. Ещё успеет.       Автомобили выносятся с моста по направлению к финишу, сверкнув искрами под колёсами. Чонгук надеется, что его спидометр сейчас не взлетит на воздух вслед за двигателем из-за нереальной отметки скорости — зато он все больше и больше совращает расстояние, в конечном итоге равняясь в чужим спорткаром.       — Сдавайся! — кричит Чонгук, не отрывая взгляд от дороги, ожидая, что же ответит ему этот загадочный парень.       — Не дождёшься, — так же криком отвечает Мими.       Нужная черта на асфальте приближается в немыслимой скоростью, а над ней размахивают тем самым черно-белым флагом. Финиш. Ничья.

***

      Чонгуку хочется засмеяться: со всей комичности ситуации, с того, что он почти проиграл мальцу, или же с того, что он, кажется, действительно запал на него?       Иначе как описать то, как он, не выходя из собственной машины, в открытую разглядывал парня, пока того поздравляли с дебютным заездом сначала Моджу, затем Лаур и многие другие гонщики. На все слова Мими отвечал лишь мягкой улыбкой, иногда рукопожатиями и всего один раз — с Кристофером — объятиями. Чонгук был готов сломать руль. Гудок.       Все столпившиеся у линии финиша зрители и гонщики на секунду затихают и оборачиваются. Сигнал доносится от черного Бугатти, и Чонгук лениво вылезает из автомобиля, чтобы сказать: — Эй, иди сюда.       Новенький на секунду мешкает от серьёзного тона Чонгука, но затем, снова нацепив маску безразличия и чрезмерной самоуверенности, идёт к его спорткару, провожаемый взглядами всех. Чонгук садится обратно в салон.       Мими обходит машину, Чонгук догадывается, зачем, поэтому пресекает его: — Нет. Ты не сядешь в мою тачку.       Мими возвращается к водительской двери и, взглянув из-под полузакрытых век на Чона, облокачивается на машину. Чонгук почти что давится — этот мальчишка точно охерел.       Он не даёт и слова сказать парню, как снова вылезает из машины, отталкивая его подальше от Бугатти, и, удостоверившись, что особо на них никто не смотрит, заталкивает в ближайший переулок. Чонгук толкает его к стене, хватая за грудки.       — Ты что себе позволяешь, малой? — Чон, поняв, что перегибает, разжимает кулаки, отпуская парня и делая шаг назад. Однако он оказывается перехваченным чужой ладонью.       — Ничего такого, что тебе бы не понравилось, — без капли смущения произносит Мими, смотря прямо на Чонгука.       — Отпусти меня, слы… — Чон не договаривает, так как теперь он оказывается прижатым спиной к бетонной стене. Мими выставляет одно колено между ног Чонгука, не отпуская руку с бомбера.       — Не зря говорят, что ты действительно горячий, когда в ярости, Чонгук, — шепчет Мими, обдавая чужое ухо тёплым дыханием и кусая того за сережку в мочке. Чон резко выдыхает через нос.       — Откуда ты знаешь мое настоящее имя?       — Я не мог приехать неподготовленным, сладкий, — у Чонгука, кажется, перехватывает дыхание, когда Мими поцелуями опускается с линии челюсти к шее, прикусывая его кадык. — Или мне называть тебя Феникс? Чон издаёт звук, похожий на рык. Он определенно его провоцирует.       — Ты сейчас очень, очень нарываешься, — собирая последние крупицы чистого разума, заявляет Чонгук, чувствуя на своей коже чужой смешок.       — Что ж, — Мими поднимает голову, смотря прямо на Чонгука, и чуть сильнее вжимается в его тело своим, — так и планировалось.       Чонгуку хватается последней фразы, чтобы ухватиться за чужой подбородок и потянуть на себя, целуя призывно открытые губы. И Чонгук определенно пойдёт на такую провокацию.